Разворачивает к себе спиной и прижимает к машине, к своему мощному, драконьему телу. Наваливается, выдыхает никотиновые пары мне в лицо. Кашлять начинаю, слезы глаза разъедают.
Он злобно шипит и дышит. Его дыхание ледяное.
– Не сметь со мной так разговаривать.
Глава 4. Ян
За три дня до
Губами выуживаю одну сигарету из пачки. Прикуриваю и всасываю яд всеми силами. Выпускаю мутный дым в едва приоткрытое окно.
Пиздато… Легко…
– Дементьева Лика, двадцать один год, студентка нашего задрипанного института, – Камиль плюет на палец и перелистывает досье.
Шелест бумаг наполняет салон тачки.
Раф тянется к моим сигаретам. Широко зевает. Время – час ночи.
– Девственница? – спрашиваю.
Кам лениво пробегается по строчкам.
Скажет «да», пусть это дело под свой контроль кто-то из братьев берет. Я пас.
На самом деле родной мне только Раф – Рафаэль, а Камиль приемный. Но с детства отец нас учил, что нет и не будет никого ближе, чем мы трое друг у друга. Он никогда не разделял нас, не восхвалял одного против другого, не наказывал лишь одного. Если виноваты, то все. Если молодцы, то… Все равно влетало всем.
– «В интимной связи ни с кем не состояла». Целка, короче, – Камиль откидывает серые бумаги, и они улетают в ноги, – ну нах!
Меня порядком клонит в сон. Из Москвы добирался на семи собаках.
– Это приказ отца, – Рафаэль пригвождает нас своим профессиональным взглядом стрелка, – девчонку нужно раскрутить и добыть бумаги. У нас три месяца максимум. Потом приедут московские – и нам крышка. От отца.
– Мы можем прижать ее старика. Как его там…
Кам возвращается к досье и какое-то время шелестит чертовыми бумагами.
Я выкурил сигарету и потянулся за следующей.
Надымили мы в моей машине знатно. Глаза слезятся и режет.
– Макар Львович.
Застываю с зажигалкой в руке. Она еще и огня не дает. Чиркаю, чиркаю – безрезультатно. Кручу сигарету между губ, прикусываю фильтр зубами. Часть остается во рту.
Ебать! Это подстава такая?
– Как, говоришь, фамилия той целки?
– Какой?
– Ща въебу, Кам! Девки этой, чье досье читаем!
Психую. Нервы в сухую крошку.
– Дементьева Лика. Двадцать один год, студентка…
– Дальше знаю.
Дементьев Макар Львович, получается.
– Беги парень. И с огнем больше не играй. Опасно!
– Спасибо. Я… Я никогда не забуду, что вы спасли мне жизнь.
Кончиками пальцев нахожу знакомые шрамы. Провожу по ним, и они отвечают привычной нудной болью. В носу уже не галимый табак, а запах жженой плоти. На языке – расплавленное железо с солью. Блевотный вкус.
Выкидываю под ноги незакуренную сигарету. Открываю окно наполную. В мозг шибануло северным леденящим ветром.
– Мужика не трогать, а девчонку… дожимать до конца? – спрашиваю, сплюнув горькую слюну на дорогу и закрыв окно наглухо.
Перевожу взгляд с Кама на Рафа и обратно. Меня колбасит, как конченного нарика.
– Берешь дело в свои руки? Неожиданно. – Братья переглядываются.
Я коротко киваю.
Вижу по мутным глазам, есть ко мне вопросы. Но мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы сейчас их задавать.
– Отец сказал, использовать все ресурсы. Ему нужны бумаги, о которых только она и дед знает. И зачем ему только тот завод сдался… Сгорел и сгорел. Хуй с ним!
Деньги, рабочая сила, власть, прибыль, контроль… Да до хера причин. Я бы поступил так же.
– Принято.
Достаю телефон и читаю сообщение: «Дошли слухи, что ты в городе. Приеду?» Пишу короткое: «Через час».
– Даже жаль девку, – Кам продолжает листать досье.
– Это ради дела. И когда ты вообще кого-то жалел? – толкаю в плечо.
– Ну… Мне будет жаль тебя, если ты облажаешься. Отец с тебя три шкуры сдерет.
Морщусь. Я отчетливо это ощутил. Тело охватил озноб и следом бросило в жар.
Мы Борзовы. Мы никогда не останавливались, шли до конца. Без жалости, без чести. Понятие человечности чуждо и дико.
– Эй, парень, тебя как звать-то?
– Ян… А вас?
– Макар Львович.
– Приятно познакомиться.
– И мне, малец.
Глава 5. Лика
– Не сметь со мной так разговаривать, – шепчет на ухо, как змей.
Мурашки распускаются по спине, и хочется от них немедленно избавиться. Они вызывают мерзкие, странные ощущения.
Мы дышим часто. Синхронно.
Руки Яна пахнут табаком. Горько. Да и поза какая-то унизительная.
– Пусти, – прошу. В глаза ему посмотреть страшно.
– Букет мой не понравился?
А Ян обижен. Уязвлен. Ставлю свою стипендию на то, что я первая такая у него. И это он еще не знает, что его цветы подруге отдала.
Бандит будет наверняка в ярости.
В сети писали, что однажды он сломал парню правую руку за то, что тот посмел ему перечить. Раньше не верила. Думала, клевещут. Теперь сомневаюсь.
– Отвечай!
– Для начала отпусти.
Секунда. Две, три… Семь. Его парфюм уже могу разобрать по нотам.
Ян отходит, и я медленно разворачиваюсь. Тело окаменело, пока этот зверь прижимал меня к машине.
– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю и смотрю на его разукрашенную татуировками шею. Выше физически не могу поднять глаза.
– Делаю что?
Вздыхаю.
При разговоре с монстром нужно подбирать каждое слово.
– Встречаешь, цветы даришь. Меня это пугает.
– Значит, ты пугливая?
Борзов изучает меня. Светлым, но тяжелым взглядом давит на шею, ключицу и грудь. Спускается медленно, удушающе грязно. Кончиком языка проводит по нижней губе.
Я в метре от него, и мне не сбежать. Пока.
– Любая бы испугалась, – врезаюсь в его глаза взглядом и тут же отвожу. Как на острый гвоздь напоролась.
– Не любая. Лика.
Ногой нащупываю крошки асфальта. Они шкрябают по тонкой подошве старых кед. Двигаюсь в противоположную от Яна сторону.
Бесполезно, да? Я уже в его клетке. Незаметно для меня, она захлопнулась.
– Садись в машину.
– Что?
Оглушает… Просьбой?
– В машину. Садись, – повторяет, и ему это действие не нравится от слова «совсем». Повторять, то есть.
Стыд накрывает до жара в голове. За кого он меня принимает? В животе скапливается пузырь страха и отчаяния. Борзов – бандит. Он руки ломает, а потом волю. Может, еще и жизнь.
– Сейчас в городе небезопасно. Я подвезу.
Усмехаюсь, тут же жалею. Злосчастный смешок вырвался против моей же воли.
Ян выскабливает душу взглядом, как хирург.
– Вынуждена отказаться.
Скольжу спиной вдоль машины, не отрывая глаз от хищника. У кого самая быстрая реакция в поимке добычи? Тигр? Лев? Гепард? Все они несравненно милые в сравнении с Борзовым.
Ян испепеляет.
Дышу через раз. Действую плавно. Любое резкое движение разозлит хищника. И что он сделает? Разорвет на части.
Отхожу на метр. Пора поворачиваться спиной и уходить как можно быстрее и дальше, но я не спешу.
Сказать «пока» и показать липовое дружелюбие?
– Лика, – говорит одно лишь имя, но вкладывает в него предупреждение.
И я срываюсь на бег.
