Владимир Корн "Грибы Среднерусской полосы"

– Слышишь, Конь, отвянь! – получилось грубо.

Тот не обиделся.

– Ну как знаешь! Тогда я еще на один заход, ты не против?

– Поступай как считаешь нужным, – смягчил тон Игнат. – Единственное, не затягивай: не забывай, какое у нас соседство.

Собаки переняли повадки волков. Выскочит из кустов худая со свалявшейся шерстью тварь, полоснет клыком по магистральной вене на подколенном сгибе, и снова растворится. Ну успеешь ты ее убить, наложишь жгут самостоятельно или тебе помогут, а дальше-то что?

– Только ты без всяких обид, договорились? Подвернулась возможность, и чего бы ею воспользоваться? Или ты из-за того, что не первым? Ну так сказал бы, а я бы пока покараулил. А вообще зря! Ладно, передумаешь, сразу с нее слезу, даже перед самым финишем.

Он испустил звук, который наверняка должен был изобразить смешок.

– Осуждаешь?

Дожидаясь Юру, Игнат с Аленой сидели на стволе поваленного ветром дерева. Конь не внял совету Игнату – не пить некипяченую воду после сала, и теперь жестоко расплачивался.

– Нет.

Общаться с девушкой у Игната не было никакого желания. Несмотря на ее привлекательность, и осознание того факта – стоит только намекнуть, как она тут же раздвинет ноги.

– Тогда почему?

– Ты не в моем вкусе.

– Не ври! Я же видела, как ты на меня смотрел. Побрезговал шлюхой?

«А кто ты еще?», – подумал Игнат, но вслух сказал.

– Не голоден.

– Врешь ведь!

– Ты чего от меня хочешь?

Разговор с Аленой был ему неприятен. Наверняка по той причине, что не должны девушки ложиться с первым встречным всего-то после нескольких ни к чему не обязывающих слов.

– Я? Совсем ничего хочу, уж извини. Хотя, если честно, пусть лучше бы у меня с тобой случилось. Но кто же тебе виноват? Не дура, видела я: скажи ты ему, и он бы сразу заткнулся.

– А сама ты хоть слово против сказала? – Игнат сожалел, что не одернул Юрия, ведь Алена была права.

– И в голову бы не пришло! Вот ты мне ответь: много у меня было бы шансов, если бы вас не встретила?

«Сомнительно, что они вообще у тебя имелись. Одна без оружия, и без вещей. В заброшенном поселке, вокруг которого бродят одичавшие собаки и куда вряд ли кто заглянет».

– Наверное, какие-то были.

– Какие-то! Мне еще повезло: а если бы вас оказалось шестеро? Кто бы и о чем меня спрашивал? Разложили бы, попользовались какое-то время… А потом сказали: не вздумай идти за нами! Если бы вообще не пристрелили. Чтобы не мучилась, после шестерых-то, да не по разу. Могло быть такое? Игнат, я просто хочу жить: разве это так много?! О, мой любимый возвращается! – выражение лица Алены совсем не соответствовало смыслу фразы. – Но ты, Игнатушка, обращайся, если что. Точно не пожалеешь! – И девушка нарочито медленно провела кончиком языка сначала по верхней, а затем и по нижней губе, заставив его зло фыркнуть.

– Там, внизу, ручеек есть, – вернувшись, сообщил Конь.

Если судить по тому, что штаны на коленях у него промокли, он точно мимо него не прошел. Игнат поморщился: вся эта история с расстроившимся желудком могла затянуться надолго. Предупреждал ведь его, но дуракам закон не писан. Улыбающийся Конь вызывал у него если не ненависть, то сильнейшее раздражение, и причина была понятна.

– Пойдемте, – поднимаясь на ноги, буркнул он. – Да, вот еще что. Доберемся до трассы, пойдем не по ней, и даже не по обочине, а так, лишь бы она из виду не пропадала.

Он покосился на Юру: возражать не станет? Одно дело идти по дороге, и совсем другое – там, где и заросли малины, и шиповника, и густой подлесок, и заболоченные низины, и прочие прелести. Для себя решив: если он начнет возражать, черт бы с ним: пусть один выбирается. И Алену уговаривать не будет, вздумай она к нему присоединиться. Да и вообще расстанется с этой парочкой при малейшей возможности.

– Командуй, – охотно кивнул Конь. – Всецело доверяю твоему опыту.

Чтобы приобнять Алену, прижав обе руки пониже ее поясницы. Как собственник, заодно что-то шепнув ей на ухо. Девушка отреагировала так, словно ничего не произошло, лишь метнув на Игната быстрый взгляд.

– Вы, главное, под каждым кустом не заваливайтесь, – отреагировал Игнат.

– Не будем, – пообещал Юра. – Мы с Аленой ночи дождемся.

Планы у Игната были просты. Ловить на трассе попутку чревато неприятностями, и потому необходимо добраться до населенных мест. Неважно – поселок или просто пикет, а уже там и решить вопрос с транспортом.

– Тогда не будем терять времени. И постарайтесь не шуметь.

Игнат шел первым, стараясь держаться мест, где деревья росли не так густо: проклятые собаки вполне могли их преследовать, чтобы напасть при удобном случае. Когда между деревьями появился просвет, указывающий на то, что трасса рядом, настала пора определиться с направлением.

– Вправо, влево пойдем? – поинтересовался Конь.

– Хороший вопрос. Все зависит от того, насколько близко ближайшее поселение. Алена, ты в кабине ехала, давно последний поселок с людьми проезжали до того, как нарвались на засаду?

Она не задумалась.

– Часа два, может чуть больше. Попадались и другие, но там ни души не было видно.

«Скорость у колонны была километров пятьдесят: сейчас никто быстрее не ездит. Получается, что-то около ста. – Размышлял Игнат. – Получается двадцать часов непрерывной ходьбы, даже если идти по дороге. А потому ответ очевиден».

– Вправо пойдем. Нам в любом случае в ту сторону, и сколько бы не прошли, все меньше останется.

Он посмотрел на Коня: возможно, у него какие-то другие мысли имеются? Но тот лишь кивнул, соглашаясь.

Какую-то только гадость в последние несколько лет не приходилось есть Игнату! Порой дело почти до тухлятины доходило. Разве что до человечины никогда не опускался. И еще не терпел грибы. С последними ему было не совсем понятно. Среди них существует множество съедобных, и даже вкусных. Но не мог он их есть и все тут. Причина наверняка была психологическая.

Ведь именно благодаря грибам мир рухнул, превратившись в то, в чем он заключался сейчас. Когда плесень сожрала все, что только имеет отношение к искусственным полимерам в по-настоящему пластиковом мире. Теперь она хозяйничает повсюду, покрывая толстым слоем целые мегаполисы. Скрываясь на зиму под землю, и вновь завоевывая пространство, едва наступит тепло. Но настоящий ад наступит ближе к осени, когда начнутся выбросы спор, причем такие, что небо темнеет. Благо, что происходят они не повсеместно.

«Это здесь, в умеренно суровом климате, и что же происходит на юге?!» – размышлял Игнат, не забывая внимательно поглядывать по сторонам.

– Так, девочки-мальчики, снова невмоготу! – перебивая его мысли признался Юра. Перед тем как скрыться из вида, он сказал. – Алена, ты только не подумай, что я по жизни такой засранец: сало дерьмовое попалось, черт бы его побрал!

Оставшись наедине, Игнат с Аленой некоторое время молчали. Да и о чем ему было с ней говорить? Обсудить ее планы на ближайшую ночь? Первой заговорила девушка.

– Игнат, как ты думаешь, долго нам еще идти?

– Устала?

– Нет, – мотнула головой она. – Я – сильная девушка, и рюкзака у меня нет. Надоело просто. Идем-идем, и конца края не видно. А по дороге за все время ни одной машины не проехало.

– Всем надоело. Но будем надеяться, что нам повезет. С поселком, или с попуткой.

– Будем. Что нам еще остается?

– Есть хочешь? Точно ведь со вчерашнего дня ничего не ела.

– Сало?

Улыбка озарила ее, что бы она там ни говорила, осунувшееся лицо. Красивая улыбка, Игнат даже себя одернул, обнаружив, что поневоле ею залюбовался, он и ответить-то сразу не смог.

– Можно и сало. Только воду сырую после него не пей.

– Не буду: двоих засранцев наш дружный отряд не перенесет! – она рассмеялась. – Игнат, ты чего на меня так поглядываешь? Ну признайся же наконец – не прочь мне ножки раздвинуть? Мне на спину лечь, или загнуться: как тебе будет удобней? Пока мой парень неотложными делами занят.

– Да иди ты!

– Что, совсем-совсем желания нет?! А если так, – и она снова, как тогда, в глубине леса, провела языком по губам.

– Ты чего добиваешься?! – не выдержал Игнат.

Он действительно не понимал.

– Одним меньше, одним больше, подумаешь! А там, глядишь, не бросите меня, если ногу подверну, например.

– Я тебя серьезно спрашиваю.

– А я тебе серьезно отвечаю. Забавный ты! Смущаешься каждый раз, как девица. Прямо как я, когда мне в первый раз предложили… – Алена несколько раз надавила языком на щеку, заставляя ее оттопыриваться. – Хотя нет, лгу, совсем не смущалась. Потому что очень хотелось есть. А еще не хотелось замерзнуть: мороз тогда был!.. Нет, не смущалась, точно.

– Алена! – Повысил голос Игнат: зачем ему все эти откровения случайной попутчицы?

– Молчу-молчу, командир! Салом-то угостишь? И, если можно, сухарик какой-нибудь. Клянусь, отработаю в полной мере, а воды ни глотка не выпью! – глаза у нее смеялись.

Развязывая горловину рюкзака, Игнат замер, прислушиваясь. То ли ему показалось, то ли действительно где-то неподалеку раздалось нечто вроде хрипа. Непонятного, и оттого еще больше настораживающего.

– Ты тоже услышал?! – и голос и выражение лица у Алены было испуганным.

– Что именно?

– Как будто кто-то простонал.

Стонать или хрипеть кроме Коня здесь было некому.

– За мной! – приказал Игнат, подхватывая свой и Юрин рюкзак.

Укрытие нашлось почти сразу же: яма от вывороченного с корнями буреломом дерева. Не бог весть что, но не на виду, и со спины прикроет.

– Жди здесь! Затаись, чтобы ни звука!

Мгновение поколебавшись, он протянул Алене «Марго».

– Пользоваться умеешь?

Судя по тому, как быстро девушка отдернула руки – нет. Времени не было, и потому Игнат, сняв пистолет с предохранителя и дослав патрон, положил оружие рядом с девушкой: чем он еще мог Алене помочь?

– Теперь только на спуск осталось нажать, – перед тем как исчезнуть, торопливо сказал он.

Глава третья

Игнат шел к месту, откуда донесся непонятный звук не торопясь, стараясь не издавать лишнего шума. Он не вздрагивал всякий раз, когда под его ногу попадался сухая веточка, чтобы с треском переломиться, отчетливо понимая – стать тенью у него не получится, и в любой момент откуда угодно может раздаться выстрел, который и поставит точку в его не слишком-то длинной, и отнюдь не счастливой жизни.

Он утешал себя мыслью, что все не так уж плохо, и вскоре он услышит голос Юры: «Игнат, и не стыдно тебе подглядывать? Когда мы с Аленкой кувыркались смотреть не стал, и что интересного ты хотел бы увидеть сейчас? Кстати, не подскажешь, как называется это вид извращения по-научному? Копрофилия, не?»

И все же куда больший шанс был в том, что он не застанет Коня в живых. Неважного напарника, человека, который вызывал все больше раздражения, и потому все чаще возникала мысль избавиться от его компании как можно быстрей. Но это его личное, так сказать – субъективное мнение. Вполне может быть, где-то Юрия ждет мать, и она с надеждой смотрит на дверь всякий раз, когда та начинает скрипеть перед тем как открыться: вдруг вернулся ее единственный сын? Свет в окне, надежда на то, что старость будет если не безоблачной, то и не беспросветной.

И он его увидел. Мертвого, лежавшего на боку, и успевшего натянуть штаны только наполовину. В шаге позади Юрия росла могучая липа, и наверняка он пытался прикрыться ее стволом от внезапного нападения с тыла. Голова у Юры была разворочена в месте, где она соединятся с шеей. Чем-то тяжелым и острым, возможно топором, поскольку даже с его места было понятно – насколько глубока и обширна рана. Автомат, теперь навсегда ему бесполезный, лежал у него перед носом, как будто перед тем, как умереть, Юра решил его понюхать.

Также осторожно, как и добирался сюда, Игнат попятился назад, меньше всего думая о том, чтобы найти и покарать убийц. Та еще лотерея – кто кого увидит первым, и сколько их окажется вообще. Главным было добраться к Алене, и уйти отсюда как можно скорей. А заодно уповать на удачу, что при бегстве им повезет ни на кого не наткнуться. Он почти добрался до места, где оставил девушку, когда мелькнувшие между деревьями силуэты заставили Игната рухнуть на землю, под защиту куста.

Людей было двое, и чтобы признать их, ему хватило беглого взгляда. Да и какие тут могут быть затруднения, если левая сторона лица у одного заплыла после неудачного приземления на землю, а горло другого пересекала красная полоска от его, Игната, ножа?

– Черт бы их побрал, как в воду канули! Может, они на другую сторону дороги перебрались?

– Может и перебрались. Но ведь я не успокоюсь, пока из этого козла кишки не выпущу! – говоривший осторожно потрогал опухшую щеку.

– Плевать мне на твою месть: телка уж больно прикольная! Ты вот что, если она убегать начнет, старайся бить по ногам: на какой хрен она нам мертвая нужна? И шибко высоко не бери, чтобы потом в крови не извазюкаться.

– Это уже как получится! Знаешь же, иные бабы по части стрельбы трех мужиков стоят. Все, заткнулись, после поговорим, давай еще раз вдоль дороги пройдемся: нюхом чую: они где-то здесь. Жаль будет, если упустим.

Оба уходили прочь, и наступила пора действовать. Игнат никогда не считал себя выдающимся стрелком, но и дистанция была – слепой на звук не промахнется. И все-таки едва не сорвалось.

Другой, не тот, в спину которого Игнат успел прицелиться, и даже практически полностью выбрать слабину спуска, рывком разворнулся и навел оружие, как показалось Игнату, точно в него. Пришлось срочно переносить огонь, к тому же под ствол попалась не к месту торчащая ветка, и потому очередь получилась куда длиннее, чем он рассчитывал, когда на обоих должны было хватить пяти-шести патронов. Игнат его достал, причем намертво, но второй успел прыгнуть в сторону, скрываясь за кустами, и стрелять теперь пришлось уже наудачу. Нещадно внутри ругаясь, Игнат метнулся в сторону. Он определенно попал и во второго, но уверенности в том, что убил, не было никакой. Оказавшись под защитой дерева, не слишком толстого, но поблизости ничего более подходящего не нашлось, Игнат, стараясь дышать через раз, затих.

На миг замерший лес продолжил жить своей жизнью. Где-то над головой самозабвенно долбил трухлявое дерево дятел. В траве стрекотали кузнечики, едва не задев щеку Игната, пролетел то ли шмель, то ли овод. Стайка воробьев с любопытством смотрела на замершего человека с соседнего куста, о чем-то оживленно переговаривались. Божия коровка на кончике травинки, собралась улетать по своим делам. А может, ей просто нравилось качаться вверх-вниз. Игнат, наконец, решился и начал заходить сбоку к месту, где по его предположениям должен был находиться второй. То ли раненый, то ли убитый, то ли едва поцарапанный и теперь он до боли в ушах и глазах всматривается и вслушивается, отчаянно пытаясь понять, где враг.

Игнат обнаружил его мертвым. Три пули угодили в спину, образовав углы правильного треугольника, и их хорошо было видно на выцветшей и застиранной куртке.

– Повезло, всегда бы так, – пробормотал он, переворачивая мертвое тело на спину, чтобы добраться до карманов разгрузки, где хранятся запасные магазины: если дело пойдет так и дальше, пригодится каждый патрон.