Страница 5 из 8
— Ольга Петровна, машина уже подъезжает, поездку я оплатила.
— Хорошо, спасибо, Яночка. Я пойду.
Няня мгновенно ретируется из квартиры, а Никольский скидывает обувь и делает несколько шагов вперёд, осматриваясь. Да, у меня неплохая квартирка. Нет огромного количества комнат, нам с сыном и трёх вполне хватает. Разуваюсь следом и еле сдерживаю стон. Всё же туфли надавили ноги, отвыкла от высокого каблука.
— Вот комната Саши, — прохожу первая и застываю у кровати сына.
Саша раскинулся на постели, приоткрыв ротик. Одеяло предсказуемо валялось на полу. Улыбнувшись, подняла одеяло и укрыла моего сына, поцеловав пухлую щёчку. Только потом я вспомнила про его отца. Назар стоял в шаге от нас и смотрел на Сашку. Света из коридора вполне хватало, чтобы не напрягать зрение и отлично всё видеть.
— Он… такой большой уже, — хриплый шёпот долетел до моих ушей.
— Скоро семь будет — и здравствуй, первый класс, — ответила шёпотом.
Мы продолжали стоять и смотреть на нашего сына, каждый со своими мыслями. Я — счастливая мать шестилетки, он… блудный отец, решивший, что сын ему сейчас очень нужен.
— Увидел?
— Да.
— Пошли, Назар. Пусть спит дальше, — повернулась к двери, но Никольский так и не двинулся.
Он продолжал как завороженный смотреть на Сашку, пока тот не перевернулся на бок, подкладывая ладонь под голову. Словно выйдя из транса, Назар дёрнул головой и последовал за мной.
— Ты хотел поговорить?
— Теперь ещё больше хочу, Яна…
— На кухне или в гостиной?
— Без разницы.
Пожав плечами, двинулась на кухню. Здесь мне комфортнее, могу себя чем-то занять, если занервничаю. А я уже и давно нервничаю, да и дверь есть, чтобы закрыть и немного пошуметь.
— Можно мне воды?
Назар удобно устроился за столом, опираясь на руки, а я на несколько секунд зависла на них. Сильные, жилистые, знакомые и когда-то безумно любимые руки с закатанными рукавами рубашки. Тряхнув головой, набрала стакан воды и поставила перед ним, ожидая у рабочего стола, когда Назар напьётся.
— Всё?
— А переночевать? Так кушать хочется, что спать…
— Уходи, — тут же показываю рукой на выход.
Назар моментально натягивает свою широкую улыбку, поднимая ладони вверх.
— Шучу, Ян. Не кипишуй раньше времени.
— А придётся?
— Не знаю, — Никольский откинулся на спинку стула, вытягивая свои длинные ноги.
И так он гармонично смотрится на этой кухне, за этим столом, что, не выдержав, я отворачиваюсь и набираю себе воды, хоть совсем не хочется пить.
— Начинай, Назар.
Глава 7
Назар
Понимаю, что надо переходить к главному, ведь Яна прямо к этому подвела, но я тяну. Не для красивого момента, как специально в ресторане. Просто знаю, что такое моей Малинке не придётся по душе. Поэтому и не попросил у Яны кофе, хотя очень хочется выпить бодрящего, чтобы, не дай бог, в лицо горячим не плеснула.
Смотрю на неё в этом чёртовом сексуальном платье, как вторая кожа обтягивающем бёдра и грудь, и мысли от главной темы вихрем несутся к пошлостям. Вот бы подойти к ней, прижать спиной к себе, чтобы почувствовала моё набухшее возбуждение. Пройтись руками по талии, сжать ягодицы, потом вверх до округлых грудок и… Фак, ведь и правда всё между ног набухло и жёстко давит на молнию ширинки. Перевожу взгляд на окно и пытаюсь глубоко дышать и не думать о бывшей жене, как о женщине, на которую всегда стоит, даже в мыслях и мечтах!
— Я хочу вернуть свою семью, — выдал на одном дыхании, уверенно и чётко, снова упираясь взглядом в спину Яны.
Вижу, как моментально каменеет, хватается руками за край столешницы и переваривает услышанное. Да, именно это я хотел и планировал ещё тогда, когда хлопнул дверью и ушёл от той, которую безумно любил и продолжаю любить всем сердцем.
— Ты охренел?!
Ворвался в кабинет к деду с диким желанием разхерачить всё вокруг, а ему съездить по морщинистой роже. Но вместо этого подошёл к его столу, хлопнул ладонями по нему, убивая взглядом. Начальник охраны деда тут же встал рядом со мной, готовый в любой момент меня скрутить, если рыпнусь дальше.
Дед откинулся в кресле, сжал кисти в замок и уверенно кивнул, растягивая победоносную улыбку. Значит, его рук дело!
— Успокойся, Назар! Через две недели вас разведут. Советую продолжать играть редкостного ублюдка.
— Здесь ублюдок только ты…
— Плевать, сынок. Главное — цель, и ты её удачно достигаешь.
Его хладнокровие ещё больше меня взбесило. Кровь закипела, а мне уже хотелось убивать. Снёс к херам всё, что было у него на столе, и тут же был скручен, целуя столешницу деда мордой лица.
— Пусти, на хрен!
— Николай, отпусти. Он больше так не будет, — дед продолжал улыбаться, говоря обо мне, как о маленьком мальчике.
С влиянием и возможностями деда развод быстро состряпали через две недели, как он и хотел. Был бы Боженькой, так, наверное, вообще меня развели с Яной задним числом, но даже с его деньгами законодательство не обойти. У нас ребёнок, а значит, какой-то срок должен учитываться.
Помня условия деда, его угрозы, пришлось действительно стать конченым ублюдком и прийти в суд с девахой, всячески показывая Малинке, что она мне теперь безразлична как женщина. Девка, имя которой даже не знал, отыграла свой гонорар на отлично. А меня коробило к ней притрагиваться, но я это делал и ненавидел себя ещё больше, когда видел безграничную боль в глазах любимой. Тогда я мысленно просил прощения и проклинал себя — всё, что мне оставалось.
— Раз у вас нет имущественных вопросов, — судья подводила итог собрания, где были я, Яна, секретарь и, собственно, она, — а истец не претендует на попечительство по отношению к своему ребёнку и передаёт все права матери, то суд оглашает своё решение. Развести Северова Назара Александровича и Северову Яну Алексеевну. Северова Александра Назаровича оставить с матерью.
При последнем слове судьи я понял, что всё. Поставлена последняя жирная точка в нашей жизни, что всё разрушено и во всём виноват только я сам.
Яна, слегка покачиваясь, первая вышла из кабинета, я следом. Не должно быть так! Не могу её вот так убивать, а делаю и сам умираю. В двух шагах нагнал бледную жену и схватил за руку, останавливая. Может, как-то смогу намекнуть, что это не моё желание её оставить, ведь я никогда!.. Но задохнулся, когда увидел жгучую ненависть в её глазах, язык одеревенел… И тут эта девка ещё подоспела. Следит за мной, чтобы не ляпнул ничего. Видимо, охрененно много ей заплатили.
— Назарчик! Поздравляю! Будем отмечать? — стала оттягивать от Яны, накидывая ещё больше дичи. — Я по такому поводу такооой кружевной комплектик надела…
— Ян…
Но жена вырвала руку, брезгливо потёрла о своё платье и кивнула на девушку.
— Я тебя тоже поздравляю, не стану задерживать и желаю отлично отметить.
— А ещё чего хочешь? — голос Малинки вывел из тяжёлых воспоминаний.
— Мне этого достаточно.
— А знаешь, чего хочу я?
Она повернулась ко мне, и я увидел тот же взгляд, полный боли, с той же жгучей ненавистью. Мышца в груди сжалась, а пах наконец-то стал утихать, возвращаясь в прежнее спокойное положение. И если я тогда, много лет назад, ничего не мог сделать, то сейчас очень много чего могу. И пусть Яна смотрит так, говорит в глаза, какой я мудак, ублюдок и так далее, мне плевать, переживу, ведь уже давно себя таким считаю. А от Малинки это будет не обидно.
— Чего?
— Чтобы ты ушёл, исчез, испарился из нашей жизни!
— Это нереально. Я здесь, Ян, и собираюсь остаться навсегда. Смирись.
Малинка тряхнула головой, сжимая кулачки. Сдерживается. А я даю время, просто ловлю себя на том, что мне офигенно сидеть на её кухне, смотреть, как Яна пыхтит от злости, и ждать, когда обрушится гневом.
— Я смирилась, Назар, что ты нас бросил. Смирилась, что тебя больше нет в нашей жизни. И даже смирилась с мыслью, что больше и не будет тебя в нашем будущем. Поэтому не понимаю и не хочу понимать твоего дебильного желания «вернуть семью», — на последнем Яна показала кавычки. — Нет у тебя семьи больше…
— Уверена?
— Пожалуйста, уходи. Ты прекрасно жил всё это время без нас. Вон какой лощёный стал и явно есть с кем создать семью. А нам ты не нужен.
А вот это уже больно. Подобрался мыслями и телом, нагнулся к столу, врезаясь в Малинку ревнивым взглядом. Похер, не хочу больше скрывать, как меня дерёт внутри ревность и живые чувства к ней.
— А кто вам нужен? Боренька?
— Чего ты к нему пристал? Он-то тебе что сделал?
— Ты не ответила, Малинка.
Яна плотно сжала губы на моё «Малинка», но отвечать не стала. Прикрыла глаза рукой.
— Назар, моя личная жизнь тебя никак не касается. Ты мне больше никто…
— Я твой бывший муж и отец Сашки. Это уже много, чтобы задавать такие вопросы. Но вернёмся к главному, — и правда поздно, но уходить я не хотел, хоть и видел, насколько Яна уставшая. Я слишком долго ждал этого момента. — Мне нужны вы.
— Зачем?
— Хочу.
— Классный ответ. А главное, такой ёмкий и всё объясняющий!
— Зато правильный, — развёл руками. — Я хочу присутствовать в жизни моего сына на постоянной основе, как отец.
Поднял руку вверх, давая понять, что это только начало и ей надо слушать дальше. Яна прикусила губу и покачала головой.
— Да, Яна. Я имею полное право на воспитание своего ребёнка. И так многое пропустил.
— По своей вине…
— Согласен. И второе, — сейчас её добью, но именно это моё дикое желание. — Мне нужна моя жена. Ты, Малинка.
И если я ждал шока, молчания или красноречивого посылания на хрен, то впал в ступор от смеха Яны. Она смеялась до слёз, опираясь рукой на стол. Но когда успокоилась, тут же послала туда, куда и думал.
— Боже! Ты что, в сказку поверил? Никольский, приди в себя и засунь свои хочухи себе глубоко в задницу.
— Классно сказала. Вот только я этого не стану делать. И советую тебе всё хорошенько обдумать, ведь я не отступлюсь, — поднялся и встал напротив.
Малинка отшатнулась как от удара. Снова стянула себя руками, отворачиваясь. Мне бы ликовать, что смог добиться нужного эффекта, а именно поставить перед фактом. И ничего она уже не сделает, лишь примет капитуляцию, но нет. Не чувствую радости, вместо этого жалость распирает нутро. Жалость к нам обоим. К любимой, что столько испытала, прошла по стёклам разбитого счастья; к себе, что ничего не смог поделать, сам страдал столько времени. К сыну, что не знал своего отца, который просто был обязан быть с ним рядом, чтобы стать опорой для него.
— Завтра вечером заеду. Хватит времени Саню подготовить?
— Я не знаю…
— Ян… — прикоснулся к её плечу, чтобы утонуть, как раньше, в её серо-голубых глазах. И ведь утонул, но в слезах. — Я позвоню.
Глава 8
Назар
В свой пентхаус не возвращаюсь. Лечу по пустой дороге за город к единственному человеку, который будет рад видеть меня в любое время суток, даже сейчас, когда солнце вот-вот начнёт подниматься над горизонтом.
Давлю педаль газа в пол и не чувствую скорости, бешеного адреналина, от которого в последнее время ловил дикий кайф. Только глаза Малинки, полные слёз. Вот так в первый же день довёл любимую женщину, что у самого на душе хреново. Не хотел, не планировал и не ожидал. Поэтому сейчас хреново.
Паркуюсь возле небольшого домика, огороженного забором из сетки рабицы, но не спешу выходить. Из головы никак не идёт разговор с Яной, её упорство не принимать тот факт, что я теперь здесь и никуда не денусь. Даже больше. Я буду непосредственно участвовать в жизни моего сына и возвращать мою жену. Я озвучил свои желания. Не ходил вокруг да около. Дальше ждать нет времени и сил.
Растёр лицо, улыбаясь от вида сонного Сашки. Скоро мы узнаем друг друга, как отец и сын. Не хочу и не стану принимать тот факт, что моего ребёнка будет растить и воспитывать другой мужик. А Фёдоров пусть катится в пекло, тем более у него есть дочь! Пусть для неё будет папой, а у Сашки есть я.
— Не крадись, сынок. Я слышала, как ты подъехал, — мама включила свет и пошла навстречу.
Сонная, в халате на ночную сорочку и с распущенными волосами. А в глазах безграничная любовь. Прижал к себе маму и зарылся в её волосы, а она уперлась носом мне в плечо. Маленькая, а стала ещё меньше после смерти папы. Да и я добавил ей поводов нервничать своим разводом и новой жизнью.
— Что случилось, Назар? Я тебя ждала завтра…
— Уже завтра, мам.
— Тогда пошли завтракать и всё расскажешь.
Мама достала всё, что наготовила накануне, и включила чайник. Я же молча сидел на до боли знакомой кухоньке и успокаивался. Родной дом, любимые с детства запахи, вот только папы не хватает…
— Случилось то, мам, что я встретился с Яной.
Мама замерла с чашкой в руках, а в её глазах читалось облегчение.
— Ну как же так?..
