Страница 3 из 5
– Понятия не имею, – искренне ответил я.
– Дима, ты поклялся, помнишь? – Эд протянул мне руку, помогая подняться с пола. – Ты поклялся своей сущностью и своей магией, что будешь стоять на защите своей страны.
– Я помню, – прохрипел я, застёгивая рубашку.
– Ты ничего не можешь с этим поделать, – Эдуард вздохнул. – Никто не может. Ты стал начальником Службы Безопасности в тот момент, когда последний старший офицер перестал дышать. Если хочешь жить, смирись с этим – тебе ещё восстанавливать здесь всё придётся. – Я отвернулся от Эдуарда. Какие долбанутые дубовыми брёвнами черти надоумили его в своё время наложить такое сложное и страшное заклятье? Хотя он никогда не отличался милосердием к окружающим его подчинённым, да и к членам своей Семьи тоже. – Дима, соберись, это твой долг, ты же понимаешь это?
Я закрыл глаза. Я не хочу! Я не хочу ничего этого понимать!
– Мне нужно побыть одному, – с этими словами я рухнул на стул, стараясь загнать обратно подкатившую к горлу истерику. – Всего одну минуту, Эд!
– Хорошо, но сильно долго не рефлексируй, у тебя нет теперь на это ни времени, ни права, – Слава поднялся со своего стула, глядя на меня сверху вниз. Я посмотрел на него, отмечая, что морщины на его лице стали глубже. Сейчас он как никогда выглядел на свой возраст.
Эдуард подошёл ко мне и без слов стащил грязную куртку. Крёстный протянул ему своё короткое пальто, и я также молча его надел. Всё правильно, начальник Службы Безопасности обязан выглядеть прилично. Кивнув, Эд и Троицкий вышли, а я остался один, переваривая всё то, что на меня обрушилось.
– Ладно, я справлюсь. У меня нет другого выхода, – пробормотал я, перебирая лежавшие на столе бумаги. – Пускай спасатели разбирают завалы, а мне сейчас нужно сделать то, чему я научился в совершенстве за время работы в СБ.
Я встал и медленно вышел из кабинета, начиная спускаться вниз, прокручивая в голове, что должен сейчас сказать. Выйдя наружу, я вдохнул полной грудью ночной воздух, ещё раз пригладил волосы, всё ещё мокрые и потому выглядевшие гладко зачёсанными, не торчащими в разные стороны, как обычно, и решительно направился в сторону толпящихся за лентой журналистов, сразу же замолчавших при виде меня.
– Дмитрий Наумов, начальник Службы Безопасности. Я сейчас сделаю заявление. Никаких вопросов. Официальная пресс-конференция будет позже, и о её дате вам объявят заранее.
***
Ванда стояла возле окна, обхватив себя руками за плечи. Нет ничего более пугающего, чем неизвестность. Она избавилась от Полянского, и сейчас была одна, полностью погружённая в свои мрачные мысли. Раздался громкий щелчок, и свет в комнате потух, погружая девушку в темноту. Ванда вздрогнула и посмотрела в окно, отмечая, что света нет нигде и в соседних зданиях. Единственным освещённым местом оставалась Площадь Правосудия, как напоминание о недавней трагедии.
И тут она услышала, как к входной двери кто-то подошёл. Тихо и практически бесшумно. Раздался скрежет замка, но дверь не открылась. Потом послышался шорох и какое-то невнятное бормотание.
Ванда и так была на грани, а сейчас её полностью захватила паника. Она боялась темноты и не могла никак побороть страх после этого проклятого похищения. Даже присутствие рядом с ней любимого человека не спасало от частых пробуждений и накатывающей на неё панической атаки, если она засыпала в тёмной комнате.
Схватив первую попавшуюся под руку вещь, она медленно двинулась в сторону входной двери. Света луны хватило, чтобы зрение адаптировалось к темноте, и как только дверь открылась, она размахнулась и со всей силы, даже не прибегая к магии воздуха, ударила вошедшего.
– Ванда, твою мать! – она ахнула, услышав голос Егора. В комнате сразу же зажглись с десяток светляков, освещая большую часть огромного помещения.
– Чем ты меня? – простонал Роман, опускаясь на колени и хватаясь за голову.
– Сковородкой, – пискнула Ванда, рассматривая предмет в своих руках. – Я испугалась, думала, что это воры. Свет погас и…
– Ванда, кто-то смог бы войти в дом Эда без разрешения? – рявкнул Дубов, помогая Гаранину сесть на пол.
– Защищённое мощными защитными чарами здание тоже не должно было взлететь на воздух, – пролепетала Ванда и бросилась ко всё ещё держащемуся за голову Роману.
– Оно и не взлетело на воздух, – ответил ей Егор. – В нём даже перекрытия и несущие стены не были повреждены, если верить отчёту Кротова, а нам нет причин ему не верить. Поэтому, нет, в эту квартиру никто без допуска не зайдёт, если не захочет лишиться самого важного для себя.
– Я так рада, что с вами всё хорошо, – всхлипнула Ванда, обнимая Гаранина.
– И ты явно захотела это исправить, – простонал Роман, всё ещё не открывая глаз. – Хорошо, что у тебя нет пистолета. Егор, если кто-нибудь додумается дать ей в руки оружие, я надеюсь, что первым, в кого она начнёт стрелять, будет этот неудачник.
– Рома… – прошептала Ванда, уже даже не пытаясь сдерживать слёзы, когда глаза у Гаранина закатились, и он отключился, заваливаясь на пол.
Глава 4
Я склонился над Ромкой, лежавшим на диване, куда его перенесли до нашего с Эдом прихода. Электричества не было во всём районе, что-то перегорело после мощного взрыва, и в свете белых светляков кожа Романа казалась ещё бледнее обычного.
– Что случилось? – шёпотом спросил я у склонившихся вместе со мной Ванды и Егора.
– Ванда приложила его сковородкой, – ответил Егор. – Говорит, что испугалась.
– Я же не специально, – со слезами в голосе пробормотала Ванда и закусила губу. Я повернулся к ней, внимательно рассматривая. Похоже, похищение по ней ударило серьёзнее, чем мы все думали. Но ни она, ни Ромка ничего не говорили про эти необоснованные страхи. Да и Рерих, вполне возможно, сделала неправильные выводы. Не исключено, что Ванда закрылась от всех, даже от Ромы. Но он же не идиот, сам должен был заметить, что с ней не всё в порядке. Надеюсь, Гертруда Фридриховна не погибла при взрыве и согласится поработать с Вишневецкой.
– Какой сковородкой? – встрепенулся Эдуард, единственный оставшийся стоять в стороне. Ванда молча указала на обсуждаемый объект, стоявший на журнальном столике рядом с графином, принесённым мной со склада.
– Ах, этой сковородкой, – пробормотал всегда сдержанный Великий Князь и потёр лоб рукой.
– Мне не слишком нравится твой тон, – подозрительно покосившись на Эда, я выпрямился. Подошёл к столику и взял в руки довольно увесистую кухонную утварь. – Как ты себе запястье не вывихнула, когда замахивалась? – я посмотрел на насупившуюся Ванду и перевернул сковороду, направив к себе поближе светляка. – «Произведено в Саратове». Эд, это что? – я резко развернулся, показывая на клеймо Эдуарда Лазарева, выгравированное поверх корявой заводской надписи.
– Это заготовка, – ответил Эдуард, подходя ко мне и выдирая из рук злополучную сковородку, с задумчивым видом покрутив её в руке. – Очень неплохой материал для создания полноценного артефакта. Я нашёл эту сковородку в обычном супермаркете, и это просто удивительно. Хотел сделать из неё что-то вроде кастета или дубинки, или что-нибудь похожее. Я пока не понял до конца, что именно хочу получить. К тому же у нас всё ещё нет кузни. Но даже в этом виде я вижу эффективность.
– И что делает этот твой артефакт? – я прикрыл глаза, начиная отсчитывать от десяти, чтобы не сорваться.
– Убивает. Вызывает необратимые повреждения головного мозга…
– Эд! – воскликнули мы все втроём, а я подошёл к Ромке, который вроде дышал ровно и спокойно.
– Я не договорил, – спокойно продолжил Эдуард. – Он не может привести к серьёзным увечьям членов Семьи. Ты запретил мне экспериментировать в этом направлении, так что ничего серьёзного с Романом не должно случиться. Наверное, – добавил он, подходя к нам и заглядывая в лицо своему младшему родственничку. – Да нет, если до сих пор жив, значит, Лазаревская регенерация справляется.
– При чём здесь Лазаревы? – спросила Ванда, когда Рома застонал и попытался открыть глаза. Мы все в очередной раз склонились над ним.
– Потом, – отмахнулся я. – Просто прими за факт, что он теперь младший член Семьи. Ты как? – обратился я к Роману, когда он посмотрел в лицо каждому, кто в этот момент находился рядом с ним.
– Что случилось? – простонал Гаранин и попытался подняться, но Ванда положила руки ему на плечи, не давая этого сделать. – Да хватит меня лапать, я в порядке! – рыкнул он и резким движением сбросил с себя руки девушки, принимая сидячее положение. Правда, он тут же покачнулся и опустил голову, обхватывая её обеими руками.
– Может, Ахметовой позвонить? – довольно неуверенно предложила отшатнувшаяся Вишневецкая, глядя на Ромку недоумённым взглядом.
– Неплохая идея. Надо было подумать об этом раньше, – прокомментировал происходившее Эдуард. – Возможно, его слишком часто сегодня били по голове, так что вполне что-то могло и произойти. Кстати, куда ты дела Полянского? Я не вижу его труп и не ощущаю здесь энергии смерти, а ведь ты могла испытать мой артефакт сначала на нём и не калечить Романа, тем более, как я уже сказал, на членах Семьи он не действует в полную силу.
– Позвонила Лизе с его телефона и пригласила её подойти к дому, чтобы она забрала своего благоверного, – усмехнулась Ванда.
– Садистка. А ведь гуманнее было бы просто пристрелить, – фыркнул Егор. – И как она отреагировала?
– Когда я Дениску вышвыривала из дома? Была немного в шоке. Я его ещё демонстративно поцеловала на прощанье, оставляя след от губной помады. Ты бы видел её лицо, – глядя на Егора, ответила Ванда, не скрывая удовлетворения. – Самое интересное заключается в том, что он почему-то даже не сопротивлялся.
– И тебе его не жалко? За что ты так с бедным парнем? – решил уточнить я. Вот сейчас мне совсем не хотелось, чтобы я стал причиной такой бездарной кончины кого-либо, даже если это был Полянский. Помня Лизу, думаю, скандал разразится нешуточный.
– Я не забыла, как из-за него чуть Рому не убили, – холодно сказала Ванда. – И это единственное, что я могла сделать, чтобы хоть немного удовлетворить свою жажду мести. Рома? – она присела на корточки и попыталась приобнять всё ещё сидевшего неподвижно Гаранина.
– Да что тебе от меня нужно? – неожиданно для всех вскинулся он, поднимая голову. – Ты не можешь меня хотя бы сейчас просто оставить в покое?
– Я не понимаю, – прошептала Ванда. – Дима, он явно не в порядке, – она обернулась ко мне, и в её взгляде промелькнуло беспокойство. Да мы все прекрасно видели, что с Ромой творилось что-то не то. Медленно вытащив телефон из кармана пальто, я начал искать номер Ахметовой. Он точно должен был быть где-то записан.
– Разумеется, я не в порядке. Ты с первого дня нашего знакомства пытаешься меня убить. Тебе это доставляет какое-то садистское удовольствие? – раздражённо повёл плечами Ромка, поднимаясь на ноги. – Что ты вечно за мной таскаешься? Как же я ненавижу тот проклятый день, когда я встретил тебя в том злополучном коридоре.
– Это я за тобой таскаюсь? – Ванда моргнула и отошла от него подальше, сложив руки на груди. – Дорогой, а ты ничего не путаешь?
– Ванда, – я покачал головой, показывая, чтобы она помолчала.
Ромка явно был не в себе. По его блуждающему взгляду было видно, что он не может ни на чём сфокусироваться. А его эмоции просто невозможно было как следует прочитать. Они были яркими и постоянно сменяли друг друга. Слишком быстро для человека, да вообще для кого бы то ни было. Это я даже, не применяя дар эмпата в полную силу, мог с лёгкостью определить. Просто чувствовал их.
– Нет, не путаю, – проговорил Роман, пятясь к выходу из гостиной. – Из-за тебя я разругался с отцом и лишился его покровительства. Да я сейчас только и думаю о том, что было бы действительно не так уж и плохо остаться в своём Роду, заниматься семейными делами, и даже не знать, что творится за пределами родового поместья. Спокойно жениться на той же Кристине, растить детей и не думать ни о чём.
– Да наверное, это было бы не так уж и плохо, – протянул я. – Да где же он? – Перебирая список телефонов, я всё никак не мог найти тот, который был сейчас нам так нужен.
– А тебя вообще не должно было появиться в моей жизни, – мой контуженый родич решил сменить объект своего недовольства. – Что вообще тебя потащило в школу? Ты по закону не должен был с нами учиться? – выплюнул он в мою сторону.
– Законы физики, мой друг, в частности, приложенная грубая сила к сопротивляющемуся объекту меньшего веса и размера, – я посмотрел на Романа. – Сядь, пожалуйста.
– Вы оба одним своим появлением в школе испортили мне жизнь! И знаете, что? Просто оставьте меня в покое! – крикнул Ромка. – Забудьте о моём существовании. Почему ты просто не дал мне тогда сдохнуть в Демидовском поместье? – неожиданно спокойно спросил он. – Всем было бы гораздо проще и спокойнее.
– Ему не дало это сделать чувство жалости, – хмыкнул Эд, вставая у него на пути. – Непозволительная роскошь для многих из нас, но неотъемлемая часть главы нашей Семьи.
– Тебя я вообще не знаю, – процедил Гаранин, попытавшись сфокусировать взгляд на Эде, а когда у него не получилось, перевёл глаза на задумчиво смотревшего на происходящее Егора. – А вот ты, молодец.
С этими словами он развернулся и направился к выходу, обходя Эдуарда.
– Далеко собрался? – спросил я, поймав небольшую чёрную коробочку, брошенную мне Егором, в которой я опознал простенький стандартный ограничитель.
– Подальше от всех вас, – не оборачиваясь, проговорил Роман. Я покачал головой и пошёл следом за ним.
За сегодняшний день я чертовски устал. Если он не придёт в себя и решит вновь от меня скрыться, то бегать за ним по всей стране у меня нет ни сил, ни желания. Роме нужна была помощь, но я почему-то был уверен в том, что именно сейчас он её не примет и всё, что я попытаюсь сказать или сделать, воспримет в штыки.
Догнав его, я резким движением приложил к его шее ограничитель, который тут же впился в кожу. Что бы Ромка ни говорил, он всё равно нам доверял, потому что даже не обернулся, когда я подошёл слишком близко.
– Что ты делаешь? – Ромка схватился за шею и резко обернулся, злобно глядя мне в глаза.
– Роман Гаранин, за оскорбление сотрудника Службы Безопасности Российской Республики, вы арестовываетесь по статье семьдесят три, «Мелкое хулиганство», и приговариваетесь к исправительным работам сроком на семьдесят два часа. Приговор озвучен начальником Службы Безопасности Дмитрием Наумовым. Обжалованию и пересмотру в других инстанциях не подлежит, – чётко следуя протоколу, проговорил я вслух, активируя ограничитель.
Подобные устройства входили в экипировку практически всех рядовых сотрудников СБ, наряду с наручниками, чтобы можно было отследить по датчику местоположение подозреваемого. Ну и покинуть пределы столицы Ромка не мог в течение семидесяти двух часов, пока длится озвученное наказание. Ограничитель просто не дал бы ему переступить границу города.
– Я понял, что это. Это ограничитель причиняемого ущерба, я прав? – Я кивнул, а он долго смотрел на меня, пытаясь заглянуть по старой привычке в глаза. У него ничего не получилось, и Рома протянул: – Вот значит, как ты со мной обращаешься. Тогда позвольте откланяться, мне нужно собрать вещи и съехать из своего дома, потому что мне сейчас, благодаря вашей щедрости, нужно будет находиться без боязни сдохнуть от инсульта в радиусе пятисот метров от здания СБ. Ну, или где-нибудь в сопровождении сотрудников Службы Безопасности, если это расстояние по каким-то причинам станет больше. А я сомневаюсь, что кто-то из вас стремится составить мне компанию, – с этими словами он развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
– Может, не нужно было его отпускать в таком состоянии? – в воцарившейся тишине спросила Ванда, обхватив себя за плечи руками.
– Его физическому состоянию ничего не угрожает, – пожал плечами Эдуард. – Речь и моторика движений полностью сохранены. Если бы его мозг был повреждён, подобного бы не было. Да и к тому же Дима бы почувствовал, если бы он находился в смертельной опасности. Он на сегодняшний день его единственный наследник. Вообще, его поведение очень странное, я не могу дать ему объяснение, – и он снова взял в руки свой недоделанный артефакт, внимательно его осматривая.
– Да неужели? – я сел на диван, потирая виски. – Ты бы ещё более опасные артефакты оставлял на видном месте.
– Вообще-то, это мой дом, – Эдуард перестал разглядывать сковородку и посмотрел на меня. – И этот артефакт такого изменения личности не даёт, и, как уже говорил, я не могу понять причину этих отклонений, – он подошёл к журнальному столику, положив на него сковородку, которой я хотел стукнуть самого Эдуарда, чтобы проверить его предположения относительно действия этого артефакта на представителя семьи Лазаревых. Пока я боролся сам с собой, Эд взял графин и поставил его в сейф, расположенный за одной из картин. – Да, откуда Роман вообще взял, что должен находиться в здании СБ? У ограничителей никогда не было подобной функции.
– Ты меня спрашиваешь? – я позволил себе удивиться. – У кого-нибудь есть номер Ахметовой? Я не смог его найти.
– У меня точно есть, я созвонюсь с ней, проконсультируюсь, на всякий случай, – ответил Дубов. Я кивнул. В голове роилась куча мыслей: что делать, с чего начинать, и правильно ли мы поступили, отпуская Ромку одного.
– Тебе не кажется, что он словно с чем-то боролся? – задумчиво посмотрел на меня Эдуард. – С чем-то противоречивым. И его подсознание явно давало ему понять, что, находясь подальше от вас, он сможет чего-то избежать? Весь этот калейдоскоп эмоций – это всё слишком неправильно.
– Да, я тоже это заметил. Пускай побудет один, может, его винтики на место встанут, ну или хотя бы прояснится, что именно с ним происходит. Это не может быть действием яда, который вы вдохнули в здании? – я посмотрел на Егора.
– Понятия не имею, – наконец сказал он, пожимая плечами. – У меня таких проблем вроде нет. Но и строение мозга у меня немного другое из-за моего дара. К тому же Ромка не врал, когда говорил, что дар эриля врубился у него в тот момент на полную. Может, это всё как-то связано?
– Он, правда, из-за меня с отцом поругался? – тихо спросила Ванда, садясь рядом со мной, когда молчание затянулось.
– Да. И тот его чуть не убил за кощунственную мысль притащить в дом обычную девчонку, не из высшего света, – ответил Эд, проведший в голове у Ромки целый год, как, впрочем, и у всех остальных студентов Первого факультета, из-за элементарной скуки.
– Но мне же четырнадцать лет тогда было, – Ванда удивлённо посмотрела на Эда.
– И что? Помолвки заключают даже до рождения детей, – он пожал плечами. – Вы как-то чересчур близко к сердцу воспринимаете институт брака, в своём выборе предпочитая основываться на чувствах. В моё время подобной роскоши выбирать у нас не было.
– Я не знала об этом, – прошептала Ванда, закрывая лицо руками.
– Да уж, похоже, Рома всё для себя решил ещё в Школе, – Егор покачал головой. – Поэтому не обращай внимания на его слова. К утру Ромка явно будет сожалеть о том, что наговорил и попытается всё исправить. Как сможет, конечно. Главное, чтобы хуже не сделал.
– Мне кажется, сегодня домой мне не следует возвращаться, – пробормотала Ванда. – Мало ли что ещё взбредёт в его больную голову.
– Логично. Эд, что с Лео? – я резко открыл глаза. Чёрт, я только сейчас вспомнил о Демидове, которого, казалось, отправил в не очень хорошем самочувствии в поместье уже в прошлой жизни.
– У него холера… и чума. Понятия не имею, в какую лотерею он выиграл, словив две смертельно опасные болезни одновременно. Поэтому хорошо, что ты этот графин забрал с собой. Похоже, холеру он подцепил, попив из него водички, – как-то буднично ответил Великий Князь, а у меня на мгновение перехватило дыхание от такой сногсшибательной новости. – А в порту нужно провести полный комплекс карантинных мероприятий. Нам ещё эпидемии чумы не хватало сейчас в стране для полного счастья.
– Ты почему мне раньше не сказал? – просипел я, лихорадочно соображая, что делать, куда звонить и есть ли вообще в этом смысл или уже поздно?
– Он стабилен, именно поэтому я взял на себя смелость отлучиться во вторую Гильдию, когда понял, что ничем помочь не могу. Я оставил Демидова в руках специалиста, чтобы не мешать и не нервировать её своим присутствием, – заложив руки за спиной, проговорил Эд, подходя к окну.
– Что произошло в порту? – только и смог вымолвить Егор, садясь в одно из кресел.
– Ничего необычного, – я протёр глаза, пытаясь избавиться от ощущения, что мне насыпали в них песок. – Клещёв случайно умер, мы проводили его в последний путь с огоньком, так сказать, потом на меня набрели Полянский с группой зачистки и какие-то непонятные наёмники. Ну а Лео немного приболел. С кем ты его оставил?
– С Долговой. Я не знал, к кому обратиться за помощью, и позвал её, – ответил Эдуард, не поворачиваясь ко мне.
– Что? – вот сейчас я вскочил на ноги и уставился на Эда. – Что ты сделал? Оставил Лену одну бороться со смертельными болячками. Ты в своём уме?
– Не переживай. Дом был помещён в карантин, всё полностью обеззаражено, а у Елены есть все необходимые прививки. Она тебе не говорила, что собирается всё лето провести в Индии? – как бы невзначай уточнил он.
– В какой Индии? – я старался сосредоточиться, чтобы хоть что-нибудь понять, но смысл начал от меня ускользать. – Поехали в поместье. Я должен лично убедиться в том, что всё в порядке, и никто за время нашего отсутствия не умер.
Я вытащил из кармана штанов дежурный карандаш и соорудил из него портал в поместье, кивком головы показывая, чтобы Эд подошёл ко мне.
– Можно, мы останемся здесь до утра? – спросила Ванда, переглядываясь с Егором.
– Да, оставайтесь, – вместо Эда ответил я. – И, Егор, расскажи Ванде всё, что мы узнали о взрыве. У неё будет целая ночь, чтобы переварить информацию и включиться в работу. А ты, в свою очередь, перескажи то, что мы узнали от Полянского. Ну а мне нужно разобраться с холерой, или чумой, и хрен знает с чем ещё. Если там осталось, с чем вообще разбираться, – прошипел я и, дождавшись, когда Эд коснётся карандаша, активировал портал.
Свет включённых ламп в гостиной поместья на мгновение ослепил уже привыкшие к полумраку глаза. А подозрительная тишина ударила по ушам не хуже взрыва. Я встрепенулся и обвёл помещение недоумённым взглядом, вдыхая едкий запах.
