– Твои предки, может, и не знают, – пожал плечами Арди и, запустив руку под одежду, вытащил на свет клык Эргара. – Мои предки знают.
– Откуда мне знать, что это клык Хранителя Горных Троп, полукровка? – прорычал Ракрарз. – На твою гнилую кровь не распространяются наши законы. И даже если ты поклянешься тропами предков, которых у тебя нет, тебе нет веры ни здесь, ни где-либо, где пролегают наши тропы.
Ардан вздохнул. Милар в своих мыслях о Тавсерах и Конклаве не ушел далеко от истины. С одной стороны барьера граждан Империи пичкали нетерпимостью к Первородным, а с другой стороны – нетерпимостью к людям и Империи.
Причем зачастую одними и теми же смысловыми нагрузками, только под разными обертками громких и пафосных формулировок.
– Давай просто перейдем к делу и…
– Закрой свой рот, полукровка, – снова сплюнул орк. – Само твое существование оскверняет пути предков, и я проклинаю тот день, когда вождь Матабар взял ту гнилую шваль, человеческую самку, из грязной задницы которой ты вылез и…
Что-то черное, вязкое и горячее полоснуло по сердцу Арди. Перед мысленным взором пролетели опечаленные глаза матери, в глубине которых так и не высохли слезы и каждый раз стремились выплеснуться наружу, стоило ей только посмотреть на далекие Алькадские пики.
Ардан шагнул вперед. Его посох ударил о землю, и вместе с глухим стуком он посмотрел в глаза орку. В два темных провала, где радужка постепенно сливалась воедино со зрачком, образуя черные омуты. Ард встал на их краю. Он взял свою волю и, вдыхая ту в свои слова, обрушил поток той ярости, что сдерживал последние несколько дней.
Ракрарз задрожал. Его сознание пыталось сопротивляться. Силуэты волков закружили перед сознанием Ардана, но он смел их ревущим горным потоком, ломающим зимние ледяные оковы.
И когда разум Ракрарза оказался открыт, Ардан произнес слова, вкладывая в те свою волю:
– Не дыши.
Глаза северянина расширились. Он открывал и закрывал рот, но не мог вдохнуть воздух. Казалось, что его тело попросту разучилось дышать. Он царапал когтями горло, но не мог вздохнуть.
Ард же, чувствуя, как с каждым мгновением на его плечи наваливается немыслимая тяжесть, не отрывал взгляда от глаз орка и не отпускал его сознание. Он ощущал, как по его лицу течет его собственная кровь из-за того усилия, что ему приходилось прикладывать, чтобы влиять на разум того, чьего истинного имени не знал.
Но он не отпускал. Не отпускал до тех пор, пока держать связь стало попросту невозможным.
Прошло не больше пары секунд, а Арди казалось, что он только что вновь сражался со Звездным Оборотнем или Синим Магом. Тяжело дыша, всем весом опираясь на посох, он вытирал кровь, выступившую из глаз и носа.
Ракрарз, шумно вдохнув, будто утопающий, вырвавшийся из плена ледяной воды, поднялся на ноги. Все это время северяне держали на прицеле Арда, а Шанти’Ра – их. Никто не сказал ни слова.
– Говорящий, – прохрипел Ракрарз, потирая расцарапанную шею. – Полукровка и вдобавок – потомок Предателя. Того, из-за кого пал Лорд… могли ли духи создать более отвратное существо, чем ты, гнилокровый.
Ардан, отдышавшись, выпрямился, а затем как-то отстраненно улыбнулся. Он вспомнил далекое детство и одного шерифа, который взобрался на гору.
– Для тебя, орк, капрал Ард Эгобар, младший дознаватель Второй Канцелярии, – Арди смахнул кровь на землю. – Ты согласился на Larr’rrak, орк. И, честно, я не испытывал ни малейшего желания с тобой драться. Проще было бы обхитрить твою узколобую башку. Но тебе обязательно надо было сказать то, что ты сказал. Так что давай. Сделаем как велят вам ваши предки, – Арди вспомнил науку Скасти и позволил себе улыбку. – Или ты боишься? Боишься меня? Полукровку? Может, ты трус? Может, духи не знают ни твоего имени, ни имен твоих предков?
Теперь уже Шангри’Арцы, побросав на землю винтовки, обнажили костяные топоры и ножи, попутно шагнув вперед. Они скалили клыки, бивни и молотили себя кулаками по груди.
Ракрарз лишь снова потер шею, а затем швырнул свой нож острием в землю.
– Хочешь биться со мной, кровь предателя и обезьяньей самки? – прорычал орк. – Хорошо. Я помогу тебе исполнить твое желание, гнилая кровь. Я оборву твое ничтожное существование и исправлю ту ошибку, которую допустили духи.
Ардан уже поднял было посох, как орк указал ладонью на землю.
– Я даже не удивлен, гнилая кровь, что ты не знаешь обычаев своих же предков. Но поединок между вождями или теми, кто их представляет, проходит либо оружием, либо плотью. И я требую от тебя поединка плоти.
Арди действительно ничего не знал о таком нюансе. Свитки Атта’нха не рассказывали все и обо всем на свете, так что Арди всю жизнь полагал, что Larr’rrak проходит так же, как он проходил у Гектора и вождя Шанти’Ра.
– Что? Я слышу, как ускорилось твое сердце, полукровка? – снова оскалился северянин. – Так кто из нас двоих тогда трус? Но не переживай. Я не виню тебя. Лишь твоего отца, в ночи перепутавшего женщину с шлюхой, у которой между ног шире, чем Антареманские ущелья.
Ардан знал, что его провоцируют. Орк не был глуп. Он видел, как сорвался его противник. И судя по всему, понимал, что сил повторить вторжение в разум у него не хватит. Поэтому снова пытался спровоцировать так, чтобы создать себе выгодные условия для сражения.
– Капрал, – раздался голос Нила. – Эта тварь наговорила себе на несколько десятилетий на рудниках. Мы сделали что могли. Возвращаемся обратно, и пусть эти мрази сами объясняются со своими духами, когда встретятся с ними через несколько минут.
Арди прикрыл глаза. Он мог просто развернуться и уйти. И Шангри’Ар, вместе с Шанти’Ра, которые ждали сигнала своей передовой группы, накроет артиллерия, которая не оставит после себя ничего, кроме выжженной земли и кипящей крови, пузырящейся на обрывках плоти.
Ракрарз сильнее его. Намного сильнее.
Эргар учил не связываться с противником, который сильнее. Скасти наставлял, что для того, чтобы одолеть такого, нужно биться на том поле, где ты обладаешь преимуществом. Но на Larr’rrak Арди не сможет воспользоваться ни хитростью, ни магией. Он останется один на один с северянином.
Вот только…
Он устал. Говорил себе, что не устал, но на деле… не так уж и легко каждый раз среди людей слышать «полукровка Первородных», а среди Первородных – «полукровка людей». Он был чужим и для одних, и для других, а если тех что и объединяло, так это ненависть к Арору.
И Арди не собирался никому ничего доказывать. Никому ничего объяснять. Его бы все равно не поняли. Да он и сам себя не очень-то понимал.
Но просто знал.
Знал точно.
Если сейчас развернется и уйдет, оставит все как есть… То уже больше никогда не будет задаваться вопросом, человек ли он или матабар. Потому что останется только человек. И Арди не хотел делать этот выбор. Уж точно не сейчас. И не здесь. И не из-за какого-то болотнокожего сквернослова.
Ардан поднял посох, с силой вонзил в землю, нагнулся и снял ботинки. Затем скинул с себя куртку, после чего стянул рубашку и, аккуратно их сложив, положил на ботинки.
Все это время орки лишь молча стояли и смотрели на происходящее, а Ракрарз самодовольно усмехался.
Наконец Ардан, оставшийся в одних только свободных льняных штанах, вышел вперед. Безоружный. Все еще не избавившийся от следов болезненной худобы. На полголовы ниже орка, втрое его легче и вчетверо уже.
И только идиот будет думать, что габариты орков делали их медленными и неповоротливыми. Нет, совсем нет. Сотни лет назад один орк мог без особого труда справиться с тремя тяжелыми рыцарями Галесса, превратив их в комки окровавленного металла.
Единственное, на что Арди мог рассчитывать в этом поединке, – на один свой козырь. Орк ничего от него не ожидал. А значит, если он успеет вовремя и правильно воспользоваться борьбой Гуты, то все закончится прежде, чем орк проделает с ним то же самое, что и с рыцарем.
Не было ни сигнала, ни каких-то сложных слов или обрядов. Larr’rrak проходил совсем не так.
Они с Ракрарзом встретились взглядами, а затем одновременно побежали навстречу друг другу.
Орк всего в несколько прыжков преодолел с десяток метров и совершенно беззастенчиво, заводя кулак-молот за спину, издалека, по широкой дуге, швырнул тот прямо в голову Ардану. От Урского Ард знал, что так делать нельзя и такими ударами пользуются разве что пьяницы в салунах. Но орку было плевать на науку кулачного боя. Он был рожден сильным и могучим. Ему не требовалось учиться драться.
В отличие от Арда.
Ардан поднырнул под удар, затем, как учил Гута, перенес вес на ближайшую к противнику ногу и, заваливаясь на бок, обхватил широченное, шире, чем у некоторых талия, колено опорной ноги орка. Напрягая мышцы спины и бедра, Ардан потянул на себя и в сторону, стараясь завалить орка на землю.
Когда тот упал бы, Ард перекувырнулся бы через ногу гиганта и, схватив за лодыжку, сломал бы сустав, а затем в точно такой же манере, пока орк находился в шоке от боли, скрестил бы свои пятки за коленом противника и, используя все ту же спину и бедра, сломал бы еще и колено. После лишения орка ноги все, что оставалось бы – разорвать дистанцию и вымотать противника; а затем, дождавшись удобного момента, зайти за спину и взять в захват шею, потому что как бы ни был могуч орк, но без воздуха сражаться не сможет.
Идеальный план, которым мог бы гордиться не только Гута, но и Скасти, а может, и Эргар.
Вот только орк не упал.
Ардану показалось, что он пытается не ногу от земли оторвать, а дуб с корнями выкорчевать. Дернув раз, дернув второй, он не сразу понял, что именно произошло.
Лишь ощутил, что кто-то рывком поднял его за волосы, а затем в грудь врезался сорвавшийся с горы валун.
* * *
Нил смотрел на то, как высоченный юноша обхватил ногу орка и дернул, затем еще раз, после чего орк попросту вздернул противника за волосы и, не разжимая хватки, ударил свободной рукой в солнечное сплетение.
Юноша, как камень из пращи, с характерным хрустом сломанных костей отлетел на метр в сторону, а в зажатом кулаке орка остались волосы и куски скальпа.
Окровавленный, хрипящий, капрал свалился на землю и глотал ртом воздух в попытках отдышаться, но не мог вздохнуть. Орк, очевидно, мстил за то, что произошло недавно, и то, чего Нил, навидавшийся всякого на Армондской границе, так и не понял.
– Проклятье, – выругался Плащ и жестом указал Збигу на кобуру, а сам потянулся к медальону.
– Не надо.
Его плечо сжала когтистая лапа шамана. А к этому времени Шангри’Арец уже подошел к хрипящему капралу и, подняв того за ногу и руку, попросту раскрутил и швырнул едва ли не на пять метров от себя. От падения из груди юноши вырвались те крупицы воздуха, которые он смог вдохнуть.
– Да он же умрет!
– Смотри, человек, – шаман указал свободной рукой на своих соплеменников, а затем на орка. – Смотри внимательно, потому что Larr’rrak еще даже не начался.
С этими словами шаман Шанти’Ра сжал кулак и, ударив им себя в грудь, резко и гулко выдохнул воздух.
– Ух, – издал он утробный звук.
– Ух, – подхватили остальные орки Шанти’Ра.
– Ух, ух, ух, – звучали их голоса, сливаясь в единый стук племенных барабанов.
А шаман, перебирая светящиеся четки, уже шептал слова на языке, который Нил слышал лишь на старых записях в архиве.
Язык матабар.
* * *
Арду показалось, что ему на грудь наехал груженный гравием грузовик, а затем что-то неведомое подхватило его и закинуло в бетономешалку.
Он никак не мог вздохнуть. Не мог даже подумать о том, чтобы дышать. Он вообще не мог думать. И потому цеплялся за то единственное, что пробивалось к нему сквозь выкованный из боли мрак.
«Смотри, вождь, смотри, что он сделал с твоей землей».
И во тьме закружились силуэты. Силуэты орков с тусклой кожей.
Как они забавы ради швыряли бревна в беременную медведицу, пытающуюся спрятаться в зарослях.
Как они валили стонущие кедры, не успевшие поделиться своими историями с долгожданными гостями, от которых не ожидали такой подлости. Валили просто ради того, чтобы их костры пахли чуть приятнее.
Он видел, как несколько орков, споря друг с другом кто сильнее, завалили камнями горный ручей, лишив козерогов доступа к воде, а внизу, в лесных разливах, от засухи вскоре погибнут многие деревья и кусты.
Кричали испуганные птицы, разбегались в страхе звери, которых искали не чтобы утолить свой голод, а лишь забавы ради, чтобы доказать свою удаль.
А еще семья. Семья простых горных рабочих. Точно таких же северных орков. Они выживали как могли. Да, им приходилось прокладывать железные пути среди древних камней, но они никогда не брали больше положенного.
Ард видел, как они с заботой выращивали свиней и кур. Как ухаживали за маленьким огородом. И как маленький орчонок, найдя в лесу на плато заболевшего лисенка, принес его домой. Выхаживал того, кормил, а еще любовался горными орлами и соколами, парившими над скалами.
А затем пришли орки.
Пришел Ракрарз. Он что-то говорил. Кажется, он просил что-то взорвать. Что-то сломать. Обрушить. Кажется, один из пиков. Чтобы тот заблокировал дорогу. Но семья орков отказалась. И тогда силуэты сменились кровью и болью.
Ард видел, как маленький лисенок пытался спасти своего двуногого, пахнущего волком, друга. Как он вцепился в ногу Ракрарза, но орк просто раздавил голову лисенка, а потом вздернул наверх орчонка и на глазах у умирающей матери потянул дитя в стороны за руки и ноги.
Ардан не знал, кто из них кричал громче. Мать, на глазах которой разорвали ее дитя. Орчонок, вопивший от боли и ужаса. Или сам Ардан.
Все, что он знал, что в какой-то момент их крики заглушил другой. Но только не крик.
А рык.
* * *
Нил, смотря на то, как северный орк упер пятку в и без того пострадавшую грудь капрала, буквально видел, что еще несколько секунд – и кости юноши сдадутся окончательно.
– Проклятье, Збиг, стрел…
Он не договорил. Невидимая рука сжала его рот, а вместе с ним заставила вытянуться по струнке и все тело. Точно так же, как заставила и других Плащей и гражданских. Все они замерли как истуканы.
Шаман Шанти’Ра все перебирал свои костяные бусы, а вместе с ним с утробным «Ух!» стучали кулаками о грудь степные орки.
Все, что мог Нил, – лишь смотреть на то, как умирает его коллега. Смотреть и ничего не делать.
А затем что-то изменилось. Орк, еще недавно с хищной, пьяной от крови усмешкой давящий на грудь капрала, внезапно отшатнулся в сторону. Как если бы что-то ужалило его или застало врасплох достаточно неожиданно, чтобы инстинкты опередили разум.
Смолкли орки. Зависли в воздухе их кулаки.
Лицо шамана украсила широкая, довольная улыбка. Нил перевел взгляд на юношу, с груди которого убрали пятку. Вот только он больше не видел своего коллегу. Там, буквально вбитый в землю, лежал кто-то иной.
Кто-то… не принадлежащий к числу людей.
Нечто впилось когтями в землю и, будто корни растения, втягивало из земли что-то невидимое. И это нечто невидимое заставило вмятую грудь выгнуться дугой. Тонкие руки забугрились нечеловеческими, перекрученными, перетянутыми мышцами, скорее напоминающими звериные. Из вытянувшихся челюстей показались длинные, почти с мизинец, клыки. Зрачки обернулись двумя полосками, а янтарная радужка посинела.
Рывком, как зверь, нечто среднее между человеком и снежным барсом отпрыгнуло в сторону и легко приземлилось в жуткой позе. Жуткой потому, что человек не должен был, по задумке природы, находиться в таком положении.
Впившись в землю когтями из рук и ног, едва не прижимаясь животом к пыли, он вытянулся всей фигурой вдоль земли и с шумом вдохнул широкими ноздрями воздух.
Ракрарз отошел назад и, смахнув с лица улыбку, произнес короткое:
– Larr’rrak, – дважды ударил себя кулаком в грудь, после чего расправил ладони и слегка согнул колени.
Впервые за прошедшие мгновения он выглядел серьезным.
