Вдоль набережной зажгли огни фонарей. Немногочисленные заведения выставили столики на тротуар, где собирались в основном молодые люди. Ровесники Ардана с Тесс. Чуть старше, возможно.
Автомобилей почти не услышишь, так что наслаждавшиеся вечерним променадом гуляли прямо по опустевшей проезжей части. И только совсем редкие прохожие, в основном школяры, пинали ногами пену озерной ряби.
– А представляешь, если бы они еще могли и звук передавать, – мечтательно протянула Тесс.
– Там есть оркестровая яма, – напомнил Арди.
– Да, я видела, – кивнула Тесс, обвивая руками его предплечье и снова прижимаясь щекой к плечу. – Шиллер, наш…
– Саксофонист… я помню.
Она светло улыбнулась – мягче и ярче фонарей, – а затем привычно клюнула в щеку.
– Его приглашали несколько раз играть для сопровождения фильмов. А порой некоторых вокалистов приглашают петь, – Тесс остановилась и, разжав руки, шагнула в озеро. Ее нисколько не заботило, что между подолом платья и водой осталось меньше ладони расстояния. – Я говорю, что если бы мы могли слышать, что люди говорят с экрана… Или как шумит ветер. Или как поют птицы. Представляешь? Это было бы удивительно…
Ардан сомневался, что это было возможно. Во всяком случае в ближайшие десятилетия. Сколько потребуется пластинок, чтобы все это записать. Затем еще усилить громкость. И синхронизировать с картинкой. Слишком сложно.
Может, конечно, кто-то придумает другую технологию и…
Арди вздохнул и покачал головой. Его познания в технике ограничивались устройством Лей-генераторов. Да и то – на весьма базовом уровне, требующемся, чтобы помочь Аркару в «Брюсе» и сдать экзамены в Большом.
– Представляешь, Арди-волшебник, я бы могла, к примеру, петь в Метрополии, а люди бы видели и слышали наши концерты по всей Империи! – Тесс стояла прямо посреди серебристой тропы, выкованной луной посреди озера.
Хотя на самом деле все не так – лишь обман зрения. Но Арди в данном случае нравилось обманываться.
– Может быть, в Концертном Зале Бальеро сделают свой кинотеатр, и мы сможем что-то придумать с ним, – продолжала мечтать девушка.
Концертный Зал… Пижон…
Ардан так ей ничего и не рассказал. Хотел. Собирался. И, может, если бы не проклятые Шанти’Ра, то действительно рассказал бы. Но вчера, лежа под одеялом, кутаясь не в перину и пух, а в объятия невесты, он внезапно почувствовал страх. Страх того, что это не навсегда. Что когда-нибудь объятия разомкнутся, и он останется один.
Или, еще хуже, объятия останутся вместе с ним, но станут отстраненными и холодными.
Арди не хотел рисковать.
Эгоистично?
Более чем.
Но он лучше сделает так, чтобы факт присутствия в их жизни Артура Бельского, более известного как Пижон, Некоронованный Король Преступного Мира, никак не повлиял на Тесс. Она хотела петь и выступать. На самых больших сценах и для самых больших аудиторий. А значит, он должен был сделать так, чтобы ее мечта сбылась.
Он шагнул поближе и приобнял ее за плечи.
– Тесс, то, что я сказал про Лазурное Море… ты прости. Я не спросил, чего хочешь ты.
Девушка, не оборачиваясь, прижалась щекой к его руке.
– Расскажешь, что случилось? – все же спросила она. Но не настойчиво. Она скрывала свое беспокойство под вуалью нежности, но Арди слышал, как билось ее сердце. – Ты вернулся сам не свой. Я даже после похорон твоего коллеги не видела тебя таким.
Ардан прижал ее к себе. Спиной к своей груди.
– Помнишь, я когда-то спросил у тебя, кем ты меня видишь – человеком или матабар?
– Помню, – ответила она тихонько. – Я тебе ответила, что ты для меня Арди-волшебник. Мне этого достаточно.
Ардан наблюдал за тем, как баржи и прогулочные лодки медленно двигались вдоль темной глади озера.
– Мне казалось, что мне тоже этого достаточно.
Она промолчала. Не потому, что не хотела что-то сказать, а просто потому, что знала, что если что-то скажет, то Арди тут же переведет тему, попытается нелепо отшутиться или что-то в подобном духе.
Уже видела подобное. Когда общались ее мать и отец, генерал-губернатор Шамтура.
– Но, Тесс, я снова и снова возвращаюсь к этому вопросу, – Арди прикрыл глаза и наслаждался умиротворением, которое ему дарило общество невесты. – Матабар я или человек и… прости. Я не должен был…
Она обернулась так резко, что едва не порвала платье, зацепив то о пуговицы на лацканах пиджака Арди. Тесс подняла руки и положила их на щеки жениха, как если бы хотела убедиться, что тот не отведет взгляд в сторону.
– Никогда не извиняйся за это, Арди, – сдвигая брови и сверкая зелеными глазами, строго сказала Тесс. – Не извиняйся за то, что делишься тем, что у тебя на сердце.
– Тесс, – Арди накрыл своими ладонями ее. – Я не могу и не должен вываливать на тебя все, о чем думаю. У тебя у самой достаточно переживаний. По поводу театра. По поводу выступлений. О том, что происходит в Шамтуре и…
– И ты всегда меня выслушиваешь, – перехватила Тесс. – Всегда меня поддерживаешь. Но каждый раз, когда я хочу сделать для тебя то же самое, ты замолкаешь.
– Потому что…
– Потому что ты думаешь, что я не пойму, – снова не дала договорить девушка. Причем вполне оправданно. Потому что Арди порой так и думал. – И ты прав. Я не пойму. Не пойму то, о чем ты говоришь, так, как хотела бы понимать. Потому что я не знаю, что такое быть одновременно и человеком, и Первородной.
– Тесс, я…
– Но я помню, Арди, – как и всегда, когда Тесс начинала в запале говорить, ее уже было не остановить. – Помню, как в детстве, когда выходила на улицу играть с детворой, часть из них видели во мне своего друга, с которым можно прыгать по лужам и ловить лягушек в речке, а другие боялись и видели перед собой только баронессу, дочь генерал-губернатора. И это, разумеется, даже не десятая часть того, с чем живешь ты, но хотя бы что-то.
Ардан опустил руки и, положив те на талию Тесс, прижал к себе и заключил в тесные объятия. Его вновь, как и всегда, не беспокоило то, что могли смотреть люди.
Как бы ни лицемерно звучало, но он-то не человек. И ему не всегда понятны негласные законы жизни людского племени.
– Все хотят от меня, чтобы я выбрал что-то одно, Тесс, – едва слышно, практически одними только губами шептал Ардан.
– А ты? Что выбираешь ты?
– Я выбираю… выбираю… не выбирать, – ответил Арди. – В детстве я думал, что выбор сделать надо. Что без него никак. А теперь мне кажется, что выбор в данном случае только навредит. Все они хотят, чтобы я отказался от одной из половин себя. Взял и выбросил. Как что-то ненужное. Прокаженное. А я не хочу. Я не человек, Тесс. И не матабар. Я…
– Ты Арди, – она потерлась щекой о его грудь. – Арди-волшебник. Ты такой, какой ты есть. Другого я бы не полюбила.
– Да… спасибо. И прости, что я говорил эти глупости про Лазурное Море.
– Если ты помнишь, то месяц назад я тоже говорила что-то в подобном же духе, – напомнила Тесс. – Так что давай пообещаем друг другу, что когда кто-то будет говорить какую-то ерунду, мы аккуратно скажем об этом. А если совсем надоест – то и неаккуратно тоже можно.
Они стояли, обнимаясь, а ноги заигрывающим псом лизала холодная гладь Синего Озера.
– Матушка сказала, что я должен был предложить тебе дату свадьбы.
– Моему отцу, – кивнула Тесс. – А потом уже мне, но это такие мелочи.
– Помнишь, полгода назад ты пригласила меня на Фестиваль Света.
– Ну, вообще-то не пригласила, а весьма прозрачно намекнула, что это ты мог бы меня пригласить, но, Вечные Ангелы, Арди, порой ты настолько же глуп, насколько и умен.
Ардан уже слышал нечто подобное и от Елены, и от Милара, и даже от Бориса с Аркаром. Но так и не мог взять в толк, о чем все они говорили… что в целом подтверждало сказанное Тесс. В конечном счете, чтобы понять, что ты в чем-то не разбираешься, нужно в достаточной степени разбираться в данном предмете.
Логический парадокс, используемый Звездными Магами для объяснения, почему маг двух звезд не сможет понять в полной мере печать трех звезд. Потому что если бы он понимал в полной мере, то являлся бы магом трех звезд.
Ну а еще таким же парадоксом объяснялось, почему глупые люди не понимали, что они глупые. Для этого им требовался ум.
Так что Арди ответил:
– Ты права, – и, поцеловав ее огненную макушку, предложил: – В начале следующего года. Давай сыграем свадьбу в начале следующего года. На Фестиваль Света.
– Да? А я надеялась на первый день весны.
Ардан стушевался.
– Прости, – выдохнул он. – Я не спросил и…
Тесс засмеялась. Громко и заливисто. Как огонек, зажженный над сухим хворостом.
– Ты… ты пошутила?
И Тесс, не находя в себе сил остановить заливистый смех, все так же, искря, как падающая звездочка, несколько раз кивнула.
Ардан лишь заторможенно почесал затылок.
Люди…
Они казались ему куда сложнее самых запутанных печатей с немыслимым количеством рунических связей. Для таких хотя бы формулы имелись.
– И дети…
Тесс, отсмеявшись, провела ладонью по его щеке.
– Мне всегда нравилось, что тебя не особо заботит общественное мнение, Арди, но я отказываюсь приступать к этому вопросу прямо здесь.
– Здесь я и не предлагал.
– Но если ты придумал, как сделать так, чтобы мы с тобой никому не помешали в доме, то мы можем обсудить данную ситуацию сегодня ночью.
В зеленых глазах мерцало озорство, смешанное с чем-то другим, с чем-то, от чего Арди так и не научился отрывать взгляда.
– Но твоя музыка, Тесс…
– Есть множество известных вокалисток с детьми, Арди, – пожала плечиками Тесс. – Но давай приступим к обсуждению этой проблемы тогда, когда будет что обсуждать. Согласен?
Ардан кивнул.
* * *
Эрти что-то оживленно рассказывал Тесс, которая то ли делала вид, что ей интересно (причем настолько правдоподобно, что даже Арди казалось, что ей действительно интересно), то ли внимательно слушала, попутно каким-то образом умудряясь играть с Кеной. Маленькое бедствие не расставалось со своей новой игрушкой – плюшевым медведем.
Келли, все еще сидя во главе стола, курил сигару и читал газету. «Имперский Вестник». Там, судя по заголовкам и первой полосе, продолжали мусолить тему новых реформ императора, связанных с социальным страхованием; ну и, разумеется, крушение дирижабля в Ньюву, а также гибель Тревора Мэн и Тарика Ле’мрити.
Ардан отвернулся от газетного заголовка и вернулся к проблемам более насущным. Вместе с матерью они мыли посуду. Он старательно счищал с нее остатки пищи, промывал в мыльной воде и отдавал матушке; та вытирала и ставила на металлическую сушилку, где утварь окончательно расставалась с последними частичками влаги.
– Значит, Фестиваль Света, да? – Шайи оперлась на прилавок и закинула полотенце на плечо. – Чтобы успеть, нам надо будет выехать сразу после Нового года.
– Прости, матушка, что создаю вам неприятности, – искренне извинился Арди, потому как путешествие действительно неудобное. Особенно учитывая возраст Кены. – Я пришлю вам билеты в первый класс, чтобы вы могли…
– Мы можем и сами позволить себе первый класс, родной.
– Я знаю, матушка, но…
– Ты считаешь, что должен так сделать.
– Да, – твердо кивнул Ардан.
Он действительно так считал. Тогда, пару дней назад, он искренне поблагодарил Келли за все, что тот сделал для Шайи и Эрти. Но тот факт, что Арди признавал заслуги бывшего шерифа Эвергейла, не значил… ничего, кроме самого факта признания.
Шайи подошла к своему старшему сыну и заботливо заправила выбившуюся прядь за ухо. У Арди закончился воск для волос, а времени купить новый или сходить в парикмахерскую не нашлось. Может быть, по приезде в Шамтур займется отросшими лохмами.
– Знаешь, родной, мне иногда кажется, что Дедушка знал, что ты не найдешь свое счастье на горе. И поэтому…
Она замолчала. Но сказала уже достаточно, чтобы Арди повернулся к матери.
– Ты знала? Знала, что Дедушка сам заключил сделку с Короной?
Шайи ответила не сразу. Только после того, как убедилась, что в столовой все занимались своим делом и их никто не слышал.
– Не знала, но догадывалась, – ответила она тоном, впустившим в себя толику скорби. – У твоего Дедушки было много врагов. Возможно, больше, чем у кого-либо в мире, Арди. У твоего отца их тоже хватало… Среди них обязательно должны были найтись те, кто захотел бы нас найти. Но нас так и не нашли. За все годы нас не нашли. Понимаешь?
Арди понимал. Теперь понимал.
Он помнил, как император тогда, в недостроенном храме Светлоликого, посмотрел на него слегка разочарованно:
«Вы действительно еще не поняли, Ард? Тогда, боюсь, учить вас придется, в случае положительного ответа, чуть дольше».
Он должен был догадаться еще тогда, когда Цассара рассказала ему о настоящей личности Дедушки, являвшимся на деле – прадедушкой по имени Арор Эгобар. Ни много ни мало – правая рука Темного Лорда.
