Предложение было логичным, но что-то меня настораживало. Человек, способный три года методично готовить месть, мог быть опасным союзником.
– А если он согласится на мои условия раньше, чем вы получите своё? – поинтересовалась я.
Роман улыбнулся:
– Не согласится. Слишком хорошо его знаю. Он никогда добровольно не отдаст то, что считает своим. Только под угрозой потерять всё он пойдет на уступки.
Он достал из портфеля папку и положил передо мной:
– Здесь копии всех документов, которые у меня есть. Изучите их, покажите своему адвокату. Если решите, что мы действуем вместе, позвоните мне.
Я взяла папку, ощущая её тяжесть. Не столько физическую, сколько моральную. В ней были доказательства не просто измены и манипуляций с акциями, но, возможно, серьезных финансовых нарушений. Использовать это означало перевести конфликт на новый уровень.
– Мне нужно подумать, – сказала, пряча папку в сумку.
– Конечно, – Роман понимающе кивнул. – Но не слишком долго. Дмитрий уже начал действовать. Мои источники сообщают, что он созвал срочное совещание топ-менеджеров. Готовит контрудар.
По дороге от кафе позвонила Коршунову и кратко рассказала о встрече с Романом.
– Привозите документы немедленно, – сказал адвокат, выслушав меня. – Если там действительно есть то, о чем он говорит, это может кардинально изменить нашу стратегию.
Через час я была в его офисе. Коршунов быстро просмотрел бумаги, затем отложил их и задумчиво посмотрел на меня:
– Это серьезно. Здесь не просто нарушения корпоративного права, но и признаки налоговых преступлений. Если эти документы попадут в налоговую инспекцию или прокуратуру, вашему мужу грозят не только финансовые потери, но и уголовное преследование.
Ощутила, как к горлу подкатывает тошнота. Уголовное преследование? Хотела справедливого раздела имущества, возвращения своей доли, но не этого.
– Не хочу, чтобы Дима оказался в тюрьме, – тихо сказала. – Он отец Матвея.
Коршунов внимательно посмотрел на меня:
– В таком случае, эти документы становятся мощным рычагом давления. Мы не передаем их в официальные органы, но даем понять вашему мужу, что можем это сделать, если он не согласится на наши условия.
– Это шантаж, – покачала головой.
– Это переговорная позиция, – поправил меня адвокат. – Никто не заставляет вас использовать эти документы. Но сам факт их наличия у вас уже меняет расклад сил.
Задумалась. Мне не нравилась идея шантажа, но разве Дима не поступал со мной хуже? Разве не пытался лишить меня доли в бизнесе, который мы построили вместе? Разве не предавал меня с Дианой, не лгал мне в глаза?
– Хорошо, – наконец решила. – Что вы предлагаете?
– Организовать встречу с вашим мужем и его адвокатом. Показать, что у нас есть козыри не только для бракоразводного процесса, но и для более серьезных разбирательств. Предложить мировое соглашение на наших условиях.
– А если он не согласится?
Коршунов пожал плечами:
– Тогда мы используем эти документы в суде. Не как уголовные доказательства, а как подтверждение его недобросовестности в управлении общим имуществом. Это значительно усилит вашу позицию при разделе активов.
Выйдя из офиса Коршунова, я долго сидела в машине, не решаясь тронуться с места. Мысли роились в голове, не давая сосредоточиться. Ощущала себя на распутье, где каждая дорога вела к новым сложностям и моральным компромиссам.
Телефон завибрировал в сумке. Сообщение от Димы: «Нам нужно встретиться. Ради Матвея. Я готов к компромиссу».
Усмехнулась. Готов к компромиссу? После того, как пытался обмануть меня с пустым листом для подписи? После месяцев лжи и манипуляций?
«Через моего адвоката», – ответила коротко.
Через минуту пришел ответ: «Это личное, Вероника. Не впутывай посторонних. Подумай о сыне».
Классический прием Димы – апелляция к материнским чувствам, попытка вызвать чувство вины. Раньше это работало, но не теперь.
«Мой адвокат свяжется с твоим для организации встречи», – написала и выключила телефон.
Потом набрала номер Романа:
– Согласна. Мы действуем вместе.
– Отличное решение, – тон звучал уверенно. – Тогда завтра в десять утра, в офисе вашего адвоката?
– Да. Коршунов организует встречу с Димой и его юристом. Будьте готовы представить доказательства.
– Буду готов, – заверил меня Роман. – И, Вероника… спасибо за доверие. Вы не пожалеете.
Завершила звонок, не уверенная, верю ли его словам. Но выбора у меня не было. В этой войне мне нужны были союзники, даже если их мотивы не совпадали с моими полностью.
Запустив двигатель, направилась к маме, чтобы увидеть Матвея. Мне нужно было напомнить себе, ради чего веду эту борьбу. Ради него, ради его будущего, ради того, чтобы он вырос, зная: справедливость существует, и за неё стоит бороться.
Следующим утром я приехала в офис Коршунова за полчаса до назначенного времени. Роман уже был там, обсуждая с адвокатом стратегию предстоящей встречи.
– Доброе утро, Вероника Александровна, – Коршунов поднялся мне навстречу. – Мы как раз проговариваем детали. Ваш муж подтвердил, что будет с адвокатом в десять.
Сняла пальто и села в кресло:
– Какой у нас план?
– Сначала стандартная процедура бракоразводного процесса, – начал Коршунов. – Мы излагаем наши требования по разделу имущества, опеке над ребенком, алиментам. Затем, когда они начнут возражать – а они обязательно начнут – мы представляем наши козыри.
– То есть информацию о «БетаТрейд»? – уточнила.
– Именно, – Роман включился в разговор. – Но не сразу все карты на стол. Сначала намек, потом, если будут упорствовать, конкретные документы.
– Мы не предлагаем ничего незаконного, – сказала, глядя на мужчин. – Хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву. И защитить сына от последствий этой войны.
– Именно так мы и построим нашу позицию, – согласился Коршунов. – Вы защищаете свои законные интересы и интересы ребенка.
В ожидании Димы и его адвоката мы еще раз просмотрели документы, расставили приоритеты в требованиях, обсудили возможные варианты развития переговоров. Я ощущала себя будто перед важным экзаменом, который определит всю мою дальнейшую жизнь.
Ровно в десять раздался звонок секретаря, сообщающий о прибытии гостей. Коршунов кивнул, давая разрешение пригласить их. Я выпрямилась в кресле, глубоко вдохнула, готовясь к встрече лицом к лицу с человеком, которого когда-то любила.
Дверь открылась, и вошел Дима. За ним следовал пожилой мужчина с цепким взглядом – очевидно, его адвокат. Муж выглядел уставшим, но держался с обычной уверенностью. Увидев Романа, он замер на мгновение, а затем его лицо исказилось.
– Что он здесь делает? – спросил Дима, указывая на моего союзника.
– Роман Викторович здесь в качестве консультанта, – ровно ответил Коршунов. – У него есть информация, имеющая отношение к нашему делу.
Дима перевел взгляд на меня, в глазах читалось недоверие и что-то похожее на страх:
– Ты объединилась с ним против меня? Серьезно, Вероника?
Я молча смотрела на него, не поддаваясь на провокацию. Роман же слегка улыбнулся:
– Давно не виделись, Дмитрий. Рад, что твои дела идут хорошо. Или шли до недавнего времени.
Адвокат Димы, представившийся как Вадим Павлович, положил руку на плечо своего клиента, словно удерживая от резких движений:
– Предлагаю начать конструктивный диалог. Мы здесь, чтобы найти компромисс, устраивающий все стороны.
Коршунов указал на стулья:
– Присаживайтесь. У нас действительно есть предложение, которое, надеюсь, удовлетворит всех участников этого непростого процесса.
Глава 7
Встреча в офисе Коршунова продлилась почти три часа. Три часа словесных баталий, тонких юридических маневров и открытых угроз. Дима держался уверенно, пока Коршунов излагал наши требования относительно раздела имущества и опеки над Матвеем. Его адвокат, Вадим Павлович, методично опровергал каждый пункт, ссылаясь на законы и прецеденты.
Но когда Роман раскрыл первые документы о «БетаТрейд», картина изменилась. Я наблюдала, как самоуверенность постепенно покидает лицо мужа, как взгляд становится напряженным, как желваки начинают ходить по скулам.
– Это корпоративный шантаж, – наконец выдавил он, глядя на меня с нескрываемой ненавистью. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься.
– Понимаю достаточно, – ответила спокойно. – Понимаю, что ты пытался украсть у меня не только семью, но и бизнес, который мы строили вместе.
Вадим Павлович попросил перерыв, и они с Димой вышли в соседнюю комнату для консультации. Коршунов воспользовался моментом, чтобы скорректировать нашу тактику.
– Он напуган, – заметил адвокат. – Документы о «БетаТрейд» оказались неожиданностью. Теперь нужно давить на его уязвимые места, но не перегибать палку. Нам сейчас нужно соглашение, а не открытая война.
Когда Дима и его адвокат вернулись, их позиция смягчилась. Они согласились рассмотреть наши предложения о равном разделе активов компании и совместной опеке над Матвеем. Но муж выдвинул встречное условие: все документы, касающиеся «БетаТрейд», должны быть переданы ему и никогда не использоваться в суде или других инстанциях.
– Мы рассмотрим это предложение, – ответил Коршунов уклончиво. – Но сначала нам нужны гарантии исполнения соглашения по разделу имущества.
Встреча закончилась ничем конкретным, но воздух звенел от напряжения и невысказанных угроз. Когда Дима и его адвокат ушли, Роман повернулся ко мне:
– Он будет искать способы саботировать наши требования. Нам нужно перейти к следующему этапу – взять под контроль финансовые потоки, пока он не начал скрывать активы.
– Как именно? – поинтересовалась я.
– Начните с личных счетов, – ответил адвокат. – Переведите всё, что можете, на новые счета, открытые только на ваше имя. Лучше в другом банке. Задокументируйте все ценные вещи в квартире, особенно те, что были приобретены до брака или получены в дар лично вам.
Роман добавил:
– А что касается бизнеса, там сложнее. Но у нас есть козырь – обеспечительные меры суда. Хотя формально активы заблокированы, он может затормозить финансовые потоки, сделать так, чтобы деньги не доходили до официальных счетов фирмы.
– Что вы предлагаете? – голова начинала кружиться от обилия информации и напряжения последних дней.
– Действовать на опережение, – Роман был непреклонен. – Есть несколько проектов, по которым ожидаются крупные платежи в ближайшие дни. Вам нужно проверить реквизиты, убедиться, что деньги идут на корпоративные счета, а не через «серые» схемы.
Я понимала, что мне предстоит погрузиться в дебри финансовых документов, которыми раньше занимались Дима и Диана.
Вечером я вернулась домой, ощущая странное спокойствие. План был составлен, первые шаги предприняты. Матвей был в безопасности у бабушки, а я получила время, чтобы подготовить наше будущее.
Дома было непривычно тихо. Дима не появлялся с момента нашей встречи у адвоката. Наверное, обдумывал свой следующий ход или искал утешения у Дианы. Эта мысль больше не вызывала боли, только усталость и легкую горечь.
Прошла в спальню и достала из шкафа сейф – небольшой, но надежный, который мы с мужем купили для хранения документов и ценностей. Код знали только мы двое. Хотя теперь я уже не была уверена, что Дима не поделился им с Дианой.
Внутри лежали наши паспорта, свидетельства о рождении, свидетельство о браке, документы на квартиру и дачу, несколько юридических бумаг, связанных с компанией. Методично сфотографировала каждый документ, отправляя копии на свою защищенную электронную почту и на флешку.
Затем проверила шкатулку с драгоценностями. Большинство украшений были подарками Димы – на дни рождения, годовщины, после успешных сделок. Каждое из них хранило память о счастливых моментах нашей совместной жизни. Теперь они казались символами фальшивых чувств и пустых обещаний.
Но среди них были и другие – бабушкины жемчуга, мамино обручальное кольцо, серьги, подаренные родителями на окончание университета. Эти точно не собиралась оставлять в доме, где Дима мог получить к ним доступ.
Собрав все личные ценности, сложила их в небольшую сумку, вместе с копиями документов. Завтра отвезу их в банк и арендую ячейку. Дима не должен был догадаться, что я готовлюсь к финансовому противостоянию.
Следующим шагом были банковские счета. У нас с мужем было несколько общих счетов, куда поступали дивиденды от бизнеса и откуда оплачивались бытовые расходы. Кроме того, у меня был личный счет, но с небольшой суммой – редко пользовалась им, предпочитая общие счета для прозрачности.
Теперь эта прозрачность работала против меня. Дима мог в любой момент опустошить общие счета, и юридически это было бы сложно оспорить, поскольку он имел такое же право распоряжаться средствами, как и я.
Открыла приложение банка на телефоне и проверила балансы. На общих счетах было около миллиона рублей.
Поколебавшись секунду, инициировала перевод половины этой суммы на свой личный счет. Затем задумалась и отменила операцию. Слишком очевидно. Дима сразу заметит исчезновение и поймет, что готовлюсь к финансовой независимости.
Вместо этого перевела двести тысяч – сумму, которую можно было объяснить обычными расходами или подготовкой к поездке с Матвеем. Затем закрыла приложение и задумалась о следующем шаге.
Мне нужен был новый счет, в другом банке, о котором Дима не знал бы. Счет, куда могла бы постепенно перевести свои средства, не вызывая подозрений.
На следующее утро поехала в офис небольшого, но надежного банка, рекомендованного Коршуновым. Процесс открытия счета занял меньше часа. Менеджер, не задавал лишних вопросов и оформил все необходимые документы максимально быстро.
– Вам нужна банковская карта к этому счету? – поинтересовался он, завершая процедуру.
– Да, – ответила, понимая, что скоро она может стать моим основным финансовым инструментом. – И еще хотела бы арендовать банковскую ячейку.
К вечеру ощущала себя выжатой как лимон, но удовлетворенной. Первые шаги были сделаны. Мои личные ценности находились в безопасности банковской ячейки, новый счет был открыт, опись имущества заверена у нотариуса.
Теперь предстояла самая сложная часть – разобраться с финансами компании, чтобы муж не смог вывести активы или заблокировать доступ к корпоративным счетам.
На следующий день встретилась с Романом в офисе «СтройИнвест». Было странно возвращаться сюда после всего, что произошло. Сотрудники приветствовали меня с обычным уважением, но в их глазах читалось любопытство и настороженность. Слухи, очевидно, уже бродили по зданию.
– Вероника Александровна, – моя помощница Ольга выглядела обеспокоенной. – Дмитрий Валентинович искал вас вчера. Был очень… эмоционален.
– Спасибо, Оля, – благодарно кивнула ей. – Если он появится сегодня, скажи, что я на встрече и буду недоступна до вечера.
