– И что тогда, ничего не делать и надеяться, что повезет? Продавца игрушек сожрет какая-нибудь лягушка, а мы будем жить долго и счастливо?
– Эмоции.
– Извиняюсь, – буркнула Геката. – За форму вопроса, не за суть!
– Меры будут предприняты. Мы составим список мертвых городов и отправим туда разведывательные группы.
– Так я же об этом говорю! Мы с Марком можем поехать…
– Отказано, – прервал ее Совет.
– То есть, разведка будет проводиться – но не нами?
– Именно так. Великая Жрица – приоритетное оружие, которым мы не можем рисковать. Марк Вергер – ресурс, еще проходящий оценку, но сейчас его значимость воспринимается как высокая. Рекомендация: оставаться в пределах охраняемой территории.
Снова хотелось спорить. И не просто спорить, а кричать, ударить разок по обсидиановому зеркалу, проявить те самые эмоции, за которые ей уже доставалось не одно замечание. Но Геката сдержалась: сейчас обстоятельства складываются не в ее пользу.
Хотя это не худший расклад. Разведывательные группы будут предупреждены о том, что их ждет, возможно, больше никто не пострадает. Они получат нужные сведения, и вот тогда Гекату отпустят – уже не чтобы найти цель, а чтобы ее уничтожить. Ну а пока это не произойдет, можно вернуться на Объект-21, к Марку. Официально – чтобы обучать студентов, на самом деле – чтобы присматривать за ним, хотя он о таком и не просил.
Геката оставалась спокойна до самого утра. Она знала, что в Объекте сейчас содержатся беженцы, но не считала, что это такая уж большая проблема… или вообще проблема. Стандартный карантин, что такого? Ей это не помешает.
Ну а утром она узнала, что в Объекте произошла катастрофа. Карантин не отменен, он распространился на всю территорию, и теперь никто, даже Воплощение, не может туда войти – и никто не может выйти.
* * *
Существовали разные типы оповещений об экстренных ситуациях. Самым страшным считалось то, которое своим воем и мертвецов могло поднять, которое мигало красным на всех мониторах, приводило в боевую готовность роботов, сразу же отсылало прямое сообщение в Черный Город – на случай, если потом это будет сделать некому и не на чем.
Но нынешняя тревога оказалась другой. Оповещение рассылалось не по всему Объекту-21, а только в комнаты операторов. И они сразу же получали хоть какое-то пояснение того, что случилось, пусть и не полное. На этот раз их предупредили, что в корпусе, выделенном для карантина, произошел «прорыв периметра». Означать это могло что угодно: от побега одного из гостей, особо буйного и не доверяющего системе, до нападения на это здание извне.
Более вероятным был вроде как вариант с побегом. Марк видел тех беженцев, в большинстве своем – усталые, замученные люди. Но там еще были мужчины, в том числе крепкие молодые, были женщины с умными злыми глазами, способные вскрыть запертые двери. Возможно, они так и не поверили своим предполагаемым спасителям? Вполне оправданно с их стороны, если задуматься.
И все же Марк сразу почувствовал куда большую настороженность, чем обычно. Только он подумал о том, что продавец игрушек совершил бессмысленное на вид действие, – и начались проблемы. Удивления не было, напротив, при всем напряжении пришло и чувство завершенности. Значит, это все-таки прямая атака на них, сейчас хотя бы узнают, в чем она заключается!
При таком уровне тревоги студентам было не обязательно участвовать в решении проблемы, с этим должны были разобраться военные. Но их пока согнали к границе – Лендар усилил охрану, так что они доберутся сюда нескоро. Да и потом, они как раз могут быть не готовы к тому, что их ждет.
Марк жил неподалеку, у него была возможность добраться до карантинного корпуса одним из первых. Он выглянул в окно, чуть сдвинув защитный экран, и обнаружил первую странность: в соседнем здании не горел свет. Освещение там работало круглые сутки, пусть и не яркое, это одно из правил безопасности. Но сейчас здание напоминало задутую свечу: было сияние – и нет, остался лишь черный уголек, чуть темнее самой ночи.
При этом никаких повреждений заметно не было: ни проломов, ни дыма от разгорающегося пожара, ни тварей, стремящихся пробраться внутрь. Казалось, что это здание и не было жилым – совсем как раньше. А свет отключить не так-то просто, да еще именно в том доме… Все это намекало на одну из тех аномалий, которые всегда были верным указанием на продавца игрушек.
Возможно, следовало связаться с кем-то, позвать на помощь, хотя бы найти партнера, но Марк не стал. Во-первых, пришлось бы ждать. Во-вторых, ему проще работалось одному. Ну а в-третьих, не каждый партнер одобрил бы то, что Марк сразу же нарушил правила.
Он направился к карантинному корпусу по поверхности. Полагалось по тоннелям, но это сейчас бессмысленно. Тоннели охраняются гораздо лучше, там даже ночью размещаются боевые роботы. Да и потом, если бы беженцы решили удрать, чем бы они воспользовались? Про тоннели они даже не знают, им эти тайные переходы никто не показывал. Они пришли из мира, где входят через дверь и выходят через нее, в крайнем случае – через окно. Они бы поступили так, как привыкли.
Подобравшись к карантинному корпусу, Марк убедился, что его догадка была верной. Ночь выдалась сухой, но дожди отступили совсем недавно, поэтому вместо песка и пыли территорию Объекта покрывала грязь. Она отлично сохранила следы вокруг здания – совсем свежие, с дюжину человек пробежали недавно, меньше часа назад, и это совпадает с тревогой.
Можно было предположить, что диверсию устроили все беженцы, они дождались, когда их оставят без присмотра, вскрыли охранную систему и удрали. Но тогда они действовали бы более организованно, а следы, которые Марк видел в грязи, рассказывали совсем иную историю. Люди были напуганы, до дрожи, до истерики, они метались, выискивая направление, кто-то упал – судя по небольшому пятну, ребенок, и его подняли на руки. Дверь в корпус сейчас была закрыта, но Марк не сомневался: она не заперта.
Ситуация оставалась опасной, и ему пришлось сосредоточиться на ней, однако какая-то часть Марка уже сейчас отметила – происходит нечто странное. И не с беженцами, а с ним. Хотя с беженцами тоже, но это хоть сколько-то объяснимо, к самому себе у Марка возникло куда больше вопросов. С каких пор он так хорошо разбирается в следах? Нет, базовые навыки у него были, он долгое время жил в Объектах, где иначе нельзя. Но чтобы вот так расшифровать все подробности, да еще и без сомнений… Такого он раньше не делал и сейчас не мог, не готовился. Однако получилось у него легко, стоило только увидеть запутанную вязь отпечатков в грязи. Он прочитал их, как письмо!
Ладно, об этом можно будет подумать позже, если оно у него вообще будет, это «позже».
Марк снова продвинулся к двери, он уже готов был войти, когда рядом мелькнул темный силуэт. Секунда на то, чтобы обернуться… и нет времени на то, чтобы что-то изменить: на него уже наставлен пистолет. Инстинкты требовали поднять руки, но Марк лишь досадливо поморщился, он уже разглядел, кто к нему подкрался.
– Убери, а? – тихо попросил он. – Не до того сейчас.
Мало кто сумел бы подобраться к нему вот так – быстро, неслышно, как тень. Легко ли отследить тень в ночи? Однако от Нико следовало ожидать такого уровня мастерства. Лучшая в свите Императрицы, из семьи карьерных военных – вот и все, что Марк о ней знал, больше ему не требовалось.
Ах да, еще стервозный характер, тоже ни для кого не секрет. Нико напомнила об этом, когда не отвела от его лица пистолет.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
– Реагирую на сигнал тревоги. Ты, думаю, тоже – если ты не пришла перестрелять всех беженцев забавы ради.
– Я только добралась!
– Да и я ночую в другом месте. Мы будем болтать или все-таки разберемся, что случилось?
Нико бросила на него возмущенный взгляд, но пистолет отвела. Убирать не стала, однако и Марк уже достал оружие. Может, следовало сейчас привести с собой роботов, но подходящих по размеру рядом не оказалось, а тащить сюда стандартных «Офицеров» или «Универсалов» слишком хлопотно.
Он двинулся вперед первым, Нико позволила это, пошла следом. Пожалуй, тот, кто оказался бы перед Марком, его спутницу даже не заметил бы. Нет, Нико не была такой же мелкой, как Леони, ростом она лишь немногим уступала Марку, но отличалась поджарым телом. Особенность природы, ничего общего с голоданием: сколько бы времени Нико ни проводила в спортзале, груду мышц она бы не нарастила. Она была из тех женщин, которые выглядят хрупкими, какая бы сила в них ни таилась – длинные ноги, плоская грудь, сухие мышцы. Лицо будто не из этой эпохи, а с какого-нибудь портрета, изображающего аристократку из далекого прошлого. Не похоже, что Нико стремилась сохранить эту красоту, она вообще за внешностью не следила, ходила с обветренной кожей и вечно пересохшими губами. Но пока молодость справлялась, и внешне Нико напоминала скорее нежный цветок пустыни, чем ту гарпию, которой на самом деле являлась.
Впрочем, при всех ее недостатках, Марк признавал, что она хороший воин – и станет отличным Мастером Контроля. Нико могла вести себя как угодно в свободное время, на боевых операциях она тут же подбиралась, настораживалась и делала то, что нужно. Уже то, что она тоже решила проверить дверь, а не шастать по тоннелям, многое ему говорило.
Дверь действительно оказалась открыта, но замок не взламывали ни снаружи, ни изнутри. Похоже, его разблокировала система… Это было бы нормально, если бы в этом корпусе просто жили: когда звучит тревога, замки отпираются автоматически. Но тут выставили настройки карантина, они такое не допускают! Получается, или Аделаида ошиблась, или диверсия масштабней, чем предполагал Марк.
– Где можно отключить охранные программы? – спросил он, не оборачиваясь.
– Много где. В медицинской лаборатории. На каждом из восстановленных этажей есть щиток.
– Так просто?
– Совсем не просто, – возразила Нико. – Нужно не только отыскать панель управления, но и обладать соответствующими знаниями. Я бы не смогла. Ты бы тоже не смог.
– Ты так уверена в этом?
– Да. Иначе я бы уже прострелила тебе ногу – просто на всякий случай.
– Предусмотрительная какая, – усмехнулся Марк. – Кто из наших такое мог?
– Плюс-минус весь преподавательский состав и многие военные, в первую очередь – механики.
– А не из наших?
– Не угадаешь. Беженцы, когда их спрашивают о прошлом, или врут, или молчат – приучены.
Внутри их ожидали следы испуганного бегства, но не нападения неведомого противника и даже не драки между людьми. Беженцы спешили к выходу, похоже, уже в темноте. Они налетали друг на друга, кричали, толкались, и было душно, и пахло кровью…
Марк видел эту кровь: разводы на полу, темные отпечатки ладоней на стенах. Выглядит жутко, а на самом деле – сущая мелочь. Когда испуганная толпа горной рекой проносится через узкий коридор, кто-то неизбежно пострадает. Но такое количество крови указывает на пару-тройку ссадин и разбитых носов, ничего серьезного. Поэтому Марка все еще интересовало, от чего они бежали.
Могло оказаться, что и не было причины для такой реакции. Тоже случается: нервы напряжены до предела, звенят, как натянутые струны. Если в такой ситуации вдруг погаснет свет и кто-то крикнет «Монстр!», проверять, есть монстр или нет, не станут. Да еще и если открыты двери… Так что, если продавец игрушек хотел замаскировать побег кого-то одного, верного ему, этого бы хватило.
Но нет, не обошлось малой кровью… Все-таки не обошлось. Марк понял это, когда, свернув за угол, увидел разводы на полу – в ночном мраке, рассеянном только долетавшим снаружи светом, они казались черными, хотя на самом деле были багровыми. Это уже не кровь из ссадины, для такого количества как минимум одну крупную артерию нужно вскрыть, человек бы не выжил. И запах в воздухе стоит сладковато-тяжелый, пронизанный металлическими нитями… Но не только, есть и что-то еще.
С тех пор, как ему установили нейромодуль, Марк стал замечать перемены, не связанные с управлением машинами. Он лучше видел, слышал, воспринимал запахи… Геката предупреждала его, что так будет, компьютер усиливал разум точно так же, как мозг управлял компьютером. Правда, его внезапно проклюнувшиеся навыки следопыта это не объясняло, но они могли подождать. Что же до органов чувств, то это не чудо, а стандартная практика – вон, Нико в темном доме тоже не потребовала хотя бы фонарик включить, ей, как и Марку, хватало ничтожных лоскутов света, пробивающегося в окна.
С запахами все обстояло точно так же: он различал их лучше, чем раньше. Поэтому теперь к резкому, доминирующему запаху крови прибавлялось и нечто большее, доказывающее, что человека уже не спасти… Не то чтобы Марк в этом сомневался, лужа на полу и брызги крови на стенах намекали, что тут не коленку содрали. И все же сейчас по одним лишь запахам он мог определить, какое убийство здесь произошло. На это намекало и то, что труп не бросили на месте, кровавый след показывал, что тело даже не перенесли, а по-звериному оттащили…
– Похоже, у нас тут прокаженный шастает, – предупредил Марк.
– Что? Нет! – возмутилась Нико. Так возмутилась, будто это он был виноват в случившемся. – Этого не может быть!
Он понимал, почему она не поверила. Всех беженцев проверяли на паразитов, иначе нельзя, подцепить эту дрянь в пустошах проще простого. Но и определяется она, к счастью, легко, достаточно одного сканирования. Даже если паразит еще не захватил носителя, его видно чуть ли не с первого дня после заражения. А раз он проявился этой ночью, там уже была знатно подросшая тварь.
Так как же Аделаида ее упустила? Марк читал ее отчет, она не проявляла халатность, сканирование прошли все! Получается, Аделаида предала их? Этого только не хватало… Она вроде как не могла, но если допустить, что за всем стоит именно медичка, становится понятно, кто сбил систему изоляции в карантинном корпусе!
Но Аделаида им сейчас в любом случае не навредит, ему нужно было убедить свою спутницу в том, насколько реальна угроза:
– Здесь не просто кого-то догнали, жертву сразу же выпотрошили. Этим обычно занимаются прокаженные.
– Разве они не пожирают добычу на месте?
– Не всегда. На начальном этапе – а это именно он – паразит сохраняет схему мышления своего носителя. На уровне простейших навыков и желаний, разумеется.
– И если он использовал кого-то из беженцев, он наследовал от этого человека стремление создавать запасы и сохранять что-то на потом, – догадалась Нико.
– Именно. Мы не знаем, сколько здесь паразитов, но нужно сначала разобраться с тем, что несет угрозу, а потом перейти к тому, что не пытается перегрызть нам горло.
Марк прекрасно помнил свою прошлую встречу с прокаженным. Не тот опыт, который хочется повторять… и все же не тот, который травмирует на веки вечные. Он тогда справился, выжил, поэтому новая встреча с одной из этих тварей оставалась угрозой, но в истерику его точно не вгоняла.
Он по-прежнему двигался первым. Они с Нико больше не говорили, не хотели выдать себя раньше времени. Да и слух им сейчас необходим… именно слух предупредил их, что они приближаются к цели.
Марк ожидал, что существо все еще жрет, потому и выдаст себя тошнотворными звуками рвущейся плоти. Но нет, оно то ли насытилось, то ли сделало паузу. Впереди скрежетала мебель, сдвигаемая с места, грохотали столы и стулья…
– Что оно делает? – еле слышно произнесла Нико.
– Гнездится.
Похоже, жертва попыталась убежать вместе со всеми, но ей просто не повезло. Существо настигло ее в коридоре, убило, утолило первый голод, а то, что осталось, потащило в общий зал ожидания – там как раз хватало столов и стульев. Из них оно и сооружало себе схрон в углу, увлеченное, не обращающее внимания ни на что вокруг. Когда эта сомнительная конструкция будет завершена, оно, вероятнее всего, спрячет туда останки первой жертвы и отправится за второй. Потом человеческий мозг окончательно перестанет работать, и про схрон оно забудет… Так могло бы быть – если бы не пришли люди.
Когда они добрались до зала, существо возилось в углу, сдвигая столы и стулья. Его добыча пока валялась ближе к двери – молодая женщина, на месте живота – кровавый провал, но лицо не тронуто, горло – тоже, большая редкость при атаках прокаженных. Марк ее не помнил, но это не имело значения. Он и так мог представить, как она недавно радовалась, добравшись до безопасной территории, думала, что, раз она сбежала от мутантов, судьба ее точно бережет… Могла ли она догадаться, что погибнет от руки кого-то из своих?
Существо не обратило на них внимания, когда они вошли, но стоило им задержаться возле трупа, и оно тут же насторожилось. Оно замерло на вершине нагромождения мебели в странной позе, несвойственной для человека, делающей его похожим на насекомое.
– Я ее знаю… – шокировано прошептала Нико. – Я проводила первичный опрос, она была нормальной!
– Это была не она, – отозвался Марк, наблюдавший за существом.
– Ее зовут Полина…
– Звали. Полина умерла, ты смотришь не на нее.
Он понимал, почему так подавлена его спутница. Полина оказалась совсем молоденькой девчонкой – куда младше, чем ее жертва. Тонкий прутик, чудом преодолевший дорогу, символ жизни, побеждающей смерть… Вчера, разумеется, сейчас-то уже нет.
Пожалуй, Нико было особенно тяжело не от того, что Полина изменилась, а от того, что пока она изменилась недостаточно. Прокаженные быстро становятся достаточно непохожими на людей, что перепутать невозможно. Для Полины этот процесс только начался. Да, мозг уже по большей части мертв, остались ничтожные всполохи, влияющие на решения паразита. Но внешность почти сохранна… Все еще человеческая девушка – но уже двигающая странно, рывками, будто не управляющая до конца своим телом. Лицо пока что кукольно прекрасное, но уже покрытое плотной кровавой коркой, искаженное хищной яростью, передние зубы частично обломаны, левая щека порвана: должно быть, поранилась, пожирая добычу.
Ну и конечно, глаза… То, что в будущем будет главной отличительной чертой, потому что не достанется паразиту от человека, а будет самим паразитом – из глазниц появятся трубчатые наросты, в которых пульсирует собственное тело твари. Но для такого нужно несколько недель, а тут и суток не прошло. Глаза пока на месте, однако они уже мутные, не просто смертью подернутые, а затянутые плотной пеленой. А еще они сдвинуты в сторону, и из-за них в образовавшиеся щели выглядывает паразит.
Марк был готов к этому, Нико – нет. Она неплохо держалась до последнего, но, увидев искаженное лицо девушки, которую знала живой, все-таки дрогнула. Она подалась назад, не в силах выстрелить, и паразит почуял в этом слабость.
Существо прыгнуло вперед, резко, быстро, и казалось, что оно уже успело наделить носителя какими-то суперспособностями. Только вот Марк знал, что никакой сверхсилы у прокаженных нет. Они используют возможности человеческого тела по максимуму, ничего не берегут – и ничего не боятся. Человека ведь все время сдерживает страх, и это нормально. Люди боятся прыгать с большой высоты, чтобы не переломать ноги, не суются туда, где опасно, не бегают там, где можно нанизаться на металлические ножки перевернутых столов… Полина, настоящая Полина, тоже двигалась бы по этой комнате осторожно.
Но паразит в очередной раз продемонстрировал, что от настоящей Полины он очень далек. Он нацелился на Нико, не на Марка, потому что Марк стоял неподвижно, а Нико отступила. Существо одним прыжком преодолело разделявшее их расстояние, попыталось налететь на выбранную жертву всем весом. Нико опомнилась, выстрелила, но слишком поздно, не попала… Наблюдая за собой со стороны, она бы, наверно, и сама поразилась: как можно промазать с такого расстояния? А вот можно, если мишень постоянно движется, да еще и у тебя дрожат руки, потому что ты по-прежнему человек больше, чем оператор, лишь дополняющий боевых роботов.
Она промахнулась, существо – нет. Оно повалило Нико, прижало к полу. Щелкнули челюсти, и жертва вскрикнула, пролилось больше крови. Марк этого не видел в темноте, но знал, что иначе Нико не закричала бы. Да и у прокаженных с таким быстро, инстинкт требует поскорее пустить кровь.
Теперь все зависело от Марка, он видел, что существо зажало челюстями левую руку Нико, а правой та пытается отбиться, но пока безуспешно.
– Не вздумай стрелять! – крикнул он так, чтобы перепуганная Нико точно услышала. – Я все сделаю сам!
– Так делай уже! – огрызнулась она.
Существо продолжало метаться, постоянно дергалось, даже получив жертву. Поэтому и Марку пришлось убрать пистолет, не хотелось, чтобы Нико пострадала еще больше. У него не было права ни на одну ошибку, ни на одно неверное движение, собственные эмоции пришлось отложить. Он действовал так же четко, как действовал бы на его месте робот-хирург.
Он достал нож, подошел сзади. Остановился над Нико, прямо за спиной у беснующейся твари. Марк перехватил то, что осталось от Полины, за волосы, отвел голову назад, поднес нож к лицу и парой движений перебил челюстные суставы.
Вот тогда существо наконец отпустило жертву, иначе оно просто не могло. Марк ждал этого, он все с той же уверенностью отшвырнул Полину в сторону, а когда она снова подхватилась, чтобы побежать к нему – на четвереньках, как животное, он был готов. Он, в отличие от Нико, не промазал. Он выстрелил ровно в середину лба, уничтожая и паразита, и обреченную девушку. Существо рухнуло на пол, и рассматривать его Марк не собирался, знал, что оно уже не поднимется.
Он повернулся к Нико, а она как раз отползала в сторону, прижимая к себе изодранную руку. Вид у девушки был совсем ошалелый, и это плохо. Когда она посмотрела на него, Марк увидел, что зрачки у нее расширены – понятно, что от темноты, но и от страха тоже, глаза совсем зеркальные, нижняя челюсть неконтролируемо колотится. А ведь это не какая-нибудь тепличная Леони, которая всю жизнь только и делала, что училась! Нико успела поработать боевым оператором, они видела многое, смерть видела… Но не такую смерть. Так что, возможно, это не она слишком слаба, а с Марком что-то не так… Однако если это отличие им всем на руку, нужно ли стыдиться?
– Собраться можешь? – спросил он. – Мы не знаем, сколько их здесь, возможно, не один.
– Я… я тоже теперь? – с трудом произнесла Нико. – Я з-заражена?
– Нет.
– Т-ты не з-з…
– Знаю, – нетерпеливо перебил Марк. – Паразит стал активен менее суток назад, он в принципе еще не способен на размножение. Поэтому получишь серию стандартных уколов и все. Но для начала нужно убедиться, что здесь нет других способов умереть очень болезненно!
В какой-то миг ему показалось, что Нико – совсем пропащий случай, если уж поддалась панике, то не очухается. Но нет, она все-таки пришла в себя: на миг закрыла глаза, а когда открыла, она действительно была в норме. Она стряхнула с себя страх и боль, как шелуху, она снова была той Нико, которая вошла с ним в здание. Она даже взяла пистолет обеими руками, хотя кровь из раны продолжала сочиться.
– Я позволяю это до ближайшей аптечки, – Марк кивнул на кровоточащую рану.
– Это моя проблема.
– А станет моей, если ты грохнешься в обморок от потери крови. Набора первой помощи у тебя ведь нет?
Нико заметно смутилась, и понятно, почему: операторам чуть ли не с первого дня обучения твердили, что набор первой помощи должен быть всегда, при каждой боевой миссии, да и тренировочной тоже. Но сейчас они проснулись посреди ночи, никто не был готов к тому, что произойдет.
