Встал у дерева, прислушался и охренел второй раз.
– Вот! Представляете, он в окна залезал по деревьям и душил своих жертв. И так много лет! Оказалось, что еще в детстве его привлекали за жестокое обращение с животными.
– Серафимушка, это называется триада Макдональда, – мягко перебил ее бомж. – Первый признак – жестокое обращение с животными.
– Да? А какие еще два? – с аппетитом откусывая кусочек шаурмы, полюбопытствовала рыжая.
– Пиромания и энурез, моя дорогая.
– А энурез каким боком?
– Очень просто: психопату сложно жить в обществе, он испытывает стресс от нахождения с людьми. По сути своей, Серафимушка, психопатия простыми словами – невозможность находиться в обществе. Эти люди от природы не могут испытывать эмоции. Они их копируют, чтобы казаться как все, но испытать всю гамму не могут.
– Как интересно, – у рыжей даже голос звенел от любопытства.
Боже, ну и девчонка! Сейчас бы с бомжом психопатов и маньяков на лавке обсуждать, а не вот это вот всё!
Нет, интересы у нее, конечно, необычные. И аппетит хороший, да и нервы, по всей видимости, крепкие. Увлечения и компания тоже весьма экстравагантные.
И пока я слушал, не заметил, как Каскадер, поганец, медленно подошел к болтающей парочке.
– Кас! – рявкнул я так, что пес прижал уши к голове, а девчонка испуганно развернулась.
На прошлой неделе Кас вот так же играючи уже загнал одну кудрявую клубничку на дерево.
– Ой, какой он лапочка! – заметив Каскадера, засюсюкала Хиросима.
Меня она наградила хмурым взглядом.
– Ко мне! – дал я команду, но обычно послушный Каскадер внимательно следил за рыжей.
И не реагировал на меня. Сел напротив Серафимы и бомжа и застыл.
– Какой ты лапочка, красивый какой!
Она так ласково говорила, что даже я подвис. И, казалось, что светилась изнутри чем-то теплым, манящим.
– Гав! – отчитался Кас, явно красуясь.
– И зубы какие красивые, и лапы мощные, – продолжала Серафима гипнотизировать мою собаку.
Боже, я не ошибся, эта девчонка – настоящая Хиросима. Обычно Каса боялись, а этой хоть бы что! И Каскадер мой смотрел на нее влюбленным взглядом. Или на шаурму в ее руке.
– Не ходи к нему, маленький, хочешь, я тебя за ушком почешу? Ты же меня не укусишь, да?
А этот ушастый предатель заскулил, но остался сидеть на месте, косясь то на меня, то на еду. Ему явно хотелось, чтобы его почесали за ушком, желательно, чтобы в тот же момент в его пасти была вкусная шаурма, но проигнорировать вторую мою команду подряд Каскадер тоже не мог, поэтому переводил жалобный взгляд с меня на Хиросиму, но продолжал сидеть на месте.
– Ты голодный? – озарило ее.
Кас показательно сглотнул. Если бы умел говорить, точно бы сказал, что не ел три дня. А то и больше.
– Ему шаурму нельзя, – попытался я вернуть контроль над ситуацией.
– Просто Леха, вы что, собаку не кормите? – праведно возмутилась рыжая.
– Он питается в лучших ресторанах Парижу, – отмахнулся я.
– Интересно, это можно рассматривать как жестокое обращение с животными? – задумчиво протянула Хиросима. – Пироманией не страдаете? А энурезом?
Я поперхнулся воздухом.
– Я еще по ночам в окна к красивым девушкам залезаю, – согласился я.
– Ты подслушивал? – ахнула рыжая.
– Не подслушивал, а слышал, – поправил я, отвлекаясь на телефон.
Звонило начальство, и не взять трубку я не мог. Жестом показал рыжей, что перепалка временно объявляется закрытой, позвал Каса и отошел в сторону.
– Леха, приезжай, – попросил Сан Саныч.
– Что-то случилось? – напрягся я.
– Да. Ты мне нужен. Домой приезжай, адрес знаешь.
– Понял. Кас, домой! До свидания, Хиросима! – отсалютовал я, застегивая на шее Каскадера поводок.
– До свидания, – снова задрала она носик.
Огонь девчонка!
При других обстоятельствах я бы за ней даже поухаживал, но сейчас у меня слишком много проблем…
Глава 4
Алексей
Я завел Каскадера домой и поехал к начальнику отдела. Сан Саныч был старым школьным другом моего отца и недавно вытащил меня из глубокой задницы.
Пришло время отдавать долги.
Сан Саныч жил в другой части города, ехать пришлось через центр по пробкам. Я включил радио и барабанил пальцами по рулю, гадая, что от меня потребовалось Санычу. Просто так он бы не вызвал.
На панели завибрировал мобильный, а на экране высветился неизвестный номер.
– Да! – ответил я.
– Нам нужно поговорить, – быстро заговорила Вика – моя бывшая жена.
– О чем? – спокойно поинтересовался я.
– О нас. Леша, мы…
– Нет «мы», – отрезал я.
– Я хочу сохранить нашу семью!
– А я не хочу.
– Ну, Леш, – протянула Вика тоном, от которого каких-то полтора года назад я таял, как снег в июле.
А сейчас я готов был ехать, лететь и плыть куда угодно, хоть в Австралию бороться за права кенгуру, лишь бы больше никогда его не слышать.
– Я на работе.
– Ты всегда на работе! Всегда! У тебя на меня никогда не было времени… Леша! Не смей бросать трубку, слышишь?
– Слышу, – устало ответил я. – Вик, что ты хочешь? Ты замуж вышла за опера, у меня и справка есть, что я почетный конь отделения. И ты это знала.
– Я не знала, что буду видеть тебя только по ночам!
– Я тоже не знал, что тебе нужна шуба, ноутбук, новый телефон каждый год и отпуск на Мальдивах. На это все деньги нужны, и я их зарабатывал не для того, чтобы ты…
– У нас ничего не было!
– Вика, – скривился я, – заканчивай этот балаган. Мы оба знаем, что у вас все было.
– Мы друзья. И я люблю только тебя, – завела бывшая надоевшую до оскомины пластинку, – мы просто общались, мне не хватало твоего внимания, ты всегда на работе.
Меня даже не перекосило, как в первые пятьдесят раз, когда Вика начинала этот разговор. Объяснять что-то в юбилейный, тысячный раз я тоже счел лишним – не поймет.
– Вика, я мент. И это не лечится. Все! Мне пора, – отрезал я.
– Леша! Я хочу увидеть Каса, – зашла она с другой стороны.
– Бля, Вика… Какой корм он ест?
– Сухой, – быстро ответила она.
– Марка, вкус? Вика, ты за три года ни разу его на прогулку не вывела, зачем тебе его видеть? Заканчивай это все, я серьезно, – устало попросил я.
– Я была не согласна на развод!
– Что ты хочешь? – вздохнул я.
– Давай встретимся? Леш, пожалуйста, давай поговорим, и ты все поймешь. Начнем все заново.
– Это без меня, – криво ухмыльнулся я.
– Я не могу без тебя.
– Можешь. Все, мне пора. Пока, – отчеканил я и сбросил вызов.
Вика звонила снова, но я включил телефон на беззвучный режим.
Достало!
Пока ехал к Санычу, смог выбросить бывшую из головы. Закурил, выдыхая вонючий дым, и философски решил, что сказки бывают только в сказках. В жизни все грязно и прозаично.
Когда четыре года назад я женился, то считал, что это на всю жизнь. Что мы с ней вместе в горе и радости. В богатстве и бедности.
И, блин, винить Вику за то, что хотела жить лучше, я не мог, – все хотят. Я для этого и пахал, как папа Карло, – чтобы ей хорошо было. Чтобы она могла в отпуск два раза в год летать, одеваться не хуже ее подружек, и чтобы техника в доме была новая, да и сам дом тоже новый. Ремонт делал в перерыве между сменами. Не спал почти, старался.
Уходя, все ей оставил. Не оценила.
Ну и хрен с ней.
Временно переехал в пустую квартиру бабушки, которая жила в деревне, и пытался начать новую жизнь. Склеить старую было уже невозможно.
Почему-то перед мысленным взором предстала рыжая Хиросима. И на губах даже улыбка появилась.
Повезет с ней кому-то… Почему-то я был уверен, что с рыжей точно повезет.
Наконец, отстояв во всех пробках, я подъехал к дому Саныча.
Он встретил меня на пороге и сразу пригласил в свой кабинет. Запер дверь, спрятал руки в карманы спортивных штанов и спросил:
– Коньяк будешь?
Я упал на диван и недоуменно на него посмотрел.
– Я за рулем. Какие-то проблемы?
– Да.
Сан Саныч прошел к своему столу, сел в кожаное кресло, побарабанил пальцами по столешнице и наконец заговорил:
– Есть дело.
– Слушаю, – напрягся я.
– Позавчера у моего помощника прямо из рук вырвали портфель с очень важными документами. Какой-то бегун, когда Дима из машины выходил.
– Что за документы?
Сан Саныч пожевал губами и признался:
– Дианка. Дочь моя в больнице, знаешь?
