– Слышал. Как она?
– Без сознания, но врачи говорят – выкарабкается. За день до того, как ее сбила машина, она приходила ко мне и просила помочь ей с одним журналистским расследованием. Слышал когда-нибудь про Гордея Краславского?
– Половина ресторанов в городе ему принадлежит.
Сан Саныч несколько раз кивнул.
– Вот под него она и копала. Я запретил. Наорал даже, сказал, чтоб не связывалась, но она у меня упрямая, ты сам знаешь.
– Есть такое, – согласился я.
– Хотел охрану к ней приставить – не успел, – сокрушался Сан Саныч.
Диану я знал не то чтобы очень хорошо: она была старше меня, и в детстве мы пересекались только на семейных торжествах, потому что родители наши дружили.
– Так вот, у нее дома я нашел кипу документов, договоров, где фигурировал Краславский, и флешку запароленную. Пароля, как ты понимаешь, нигде не было.
– А дело по покушению разве не завели?
– Завели. Но улик на Краславского нет, а у меня в окружении, кажется, крыса завелась.
– Почему так думаете? Дима?
– Может, и Дима, – недовольно проворчал Сан Саныч. – Я ему позвонил, сказал, чтобы приехал и документы забрал. Флешку он должен был знакомому хакеру отвезти, чтобы тот взломал пароль, а документы моему знакомому прокурору. И спустя час у него кто-то выхватил из рук этот чертов портфель, в котором лежало все! Все, Леха. Он даже флешку в карман не догадался переложить. Или специально… С этим сам разберусь. Мне нужно понять, что связывало Дианку с этим Краславским, и если он причастен… Я все свои связи задействовал, но Краславский не пальцем деланный. И мои связи чуть слабее, чем у него; сам понимаешь, я официальное расследование сейчас инициировать против него не могу. Родственник мэра, и адвокаты там – акулы. Да и репутация как у новорожденного, ни одного темного пятна. Прямых улик нет, только мои предположения. Но если это он… Леха, найди флешку. Или вора. Неофициально и тихо.
– Понял. Я так понимаю, с Димой мне поговорить не удастся?
Сан Саныч отрицательно покачал головой:
– Ты парень башковитый, поищи другой способ, пока я разбираюсь, что происходит и почему моя дочь в больнице.
– Понял.
– Вот адрес двора, в котором вырвали этот чертов портфель. Придумай что-нибудь. Звони мне в любое время суток. Если нужна будет срочная помощь, – есть у меня еще пара надежных парней, как ты, помогут.
– Сделаю все, что смогу.
– Леха, не подведи меня.
Я поднялся, крепко пожал ему руку и пошел работать.
Спустя семь часов сидел в машине и, кажется, сорвал внутренний голос. Я нашел по камерам вора, отследил. Но только момент, когда он сворачивал из-за угла, набирая скорость, чтобы вырвать портфель из рук Димы. Вор бегал как сайгак и ускакал на станцию метро.
Я просто охреневал, просматривая камеры наблюдения метрополитена, когда именно в это время станция наполнилась ушастыми порождениями косплеерской субкультуры, разукрашенными, как новогодние елки. Все в гримах, с ушами, в платьях, костюмах и с реквизитом.
Воришка, пряча лицо, подбежал к девчонке в синем эльфийском платье, белом парике и ярком гриме, всучил ей портфель и ушел, как учили в ВДВ, – тихо и быстро.
Какие итоги, Тихий?
Вор грамотно заметал следы. Он выскочил на той же станции, отдав портфель девчонке в эльфийском платье, фото которой было у меня в телефоне, а потом просто испарился, убегая по слепой зоне.
Откуда он появился, тоже непонятно.
В самом вагоне метро камеры, как назло, не работали.
А ушастая эльфийка с портфелем вышла на станции и… Тоже ушла в слепую зону, туда, где не горели фонари, вместе с толпой таких же, как и она.
Я отзвонился Сан Санычу с отчетом, был благословлен на дальнейшие поиски и снова задумался.
Единственная ниточка, которая у меня осталась, – фото ушастой девчонки, которым я планировал заняться завтра. И призрачная надежда, что я смогу отследить, откуда вор прибыл на место действия.
Глава 5
Серафима
Я проснулась от громкого мата папеньки, который этот мат до сих пор пытался вуалировать, считая, что я еще ребенок.
– Жеваный крот, крейсер мне в бухту! – бубнил отец за дверью моей комнаты. – Любил я этот ремонт в коленно-локтевой!
– Саша! Серафима услышит! – попеняла ему мама. – Я сейчас Римиру позвоню, пусть приедет и поможет.
– В шесть утра? Не буди пацана, пусть спит.
– А кто тебя просил начинать утеплять балкон в шесть утра? – спокойно парировала матушка.
– Зима близко, – загадочно протянул папа, – снег выпадет, сама будешь меня пилить, что я опять не утеплил.
– Непременно буду, как и прошлые два года, – пообещала мама и ушла на кухню.
Явно будить двадцативосьмилетнего «пацана», который был мне старшим братом.
Мы с Римиром не были родными на сто процентов. Мама у нас была одна, а вот папа был Миру отчимом. Я очень плохо знала родного отца Римира, но по слухам и той степени ненависти, которую демонстрировал папа, я быстро поняла, что человек он нехороший.
Мой папа женился на маме, когда Миру было семь, а через два года родилась я. И я не помнила момента, чтобы папа с Римиром серьезно ссорились. Наоборот, Мир к нему прислушивался, они часто проводили время вместе, ездили на рыбалку, охоту и просто отдохнуть мужской компанией на природе.
Я зевнула, потерла глаза и отправилась в гостиную, пока мама с папой снова не поругались из-за неутепленного балкона.
Хотя… Может, это у них уже традиция такая, и мне не стоило вмешиваться.
– Доброе утро, пап! – пожелала я задумчивому отцу, который стоял у дверей балкона и медитировал.
– Симушка, разбудил? – огорчился родитель, потирая рыжую бороду.
Собственно, огненный цвет волос – это у меня от отца.
И как бы Римир ни бурчал, что я дочь Сатаны и что меня подкинули, в нашем с папой родстве сомневаться не приходилось.
– Все в порядке, – отмахнулась я. – Помочь?
– Отвлеки маму, а то она снова включила режим бензопила «Дружба», – попросил папа. – Тут я как-нибудь сам.
– Ладно, – прыснула я и потопала на кухню. – Мам, доброе утро. Римир проснулся?
– Пришлось разбудить, иначе папа угрохает балкон и себя. У него же спина.
– Да. Мам, что на завтрак? И папе бы порцию…
– Я поняла, иди умывайся, больше отвлекать его не буду, – махнула рукой мама.
А я отвлеклась на телефон. Мне звонил брат.
– Алло! – недовольно проворчала я.
– Юлька где? – быстро спросил Мир. – С тобой?
– Не со мной, и где она, я не скажу. Оставь ее в покое! – взвилась я.
Юлька в него, значит, влюблена как кошка, а этот гад до сих пор ее маленькой считает. Я всецело была за женскую солидарность и встала на сторону своей подруги.
– Мелкая, она мне по делу нужна!
– Тем более не скажу, – уперлась я.
– Отцу рассказать, что ты его машину угнала? – пригрозил мне брат.
Шантажист!
– Мир, оставь ее, а? – попросила я.
– Не могу, – вздохнул он, – скажи где она, это правда важно. Ну не повесткой же ее вызывать.
Мамочки! Мир решил свое служебное положение использовать, или у нас проблемы?
– Ладно. Математику с дядей Борей делает, мы после встретиться договорились.
– Кто такой дядя Боря? Где живет?
– В парке и живет, бомж он.
– Не понял, – выдохнул Римир.
– Дядя Боря наш местный бомж, он кандидат философских наук, вообще-то, но математику тоже хорошо знает. Юлька его кормит, а он за это ей с учебой помогает. Мы же с ней гуманитарии… – объяснила я.
– Где их искать? – обалдело спросил Мир.
– В парке и ищи, мы обычно в беседке занимаемся. И если ты ее снова обидишь, я за себя не отвечаю, понял? – прошипела я
– Понял. Пока.
Римир положил трубку, а я напряглась. Может так случиться, что дело в том портфеле?
Я сгоняла в ванную, приняла душ, привела себя в порядок, переоделась в домашний костюм и пошла в кухню на запахи завтрака.
– Что-то Мира долго нет, – посетовала мама, глядя на часы.
– Зарядку делает, наверное, тренируется перед рукопашным демонтажем балкона, – фыркнула я, стараясь выбросить из головы все плохие мысли. – Сейчас придет и с криком «кия» раскурочит там все за две минуты. Головой. Папе останется только быстренько построить все заново.
– Сима, нельзя так про брата, – возмутилась мама.
– А ему про меня можно всякие глупости думать? – вспыхнула я. – «Серафима, на учебу и сразу домой, с парнями чтоб я тебя не видел», – процитировала я брата.
– С какими парнями? – напрягся папа.
Я закатила глаза:
– С одногруппниками в кофейню ходили, а там Римир «мимо ехал», – нарисовала я кавычки в воздухе пальцами.
– И в чем он не прав? – спокойно уточнил папа.
– Во всем! И вообще, он явно не мою честь блюдет, а Юлькину, – сдала я брата с потрохами.
– Римира нужно слушаться, Серафима, он твой старший брат, и если запрещает, значит, считает нужным! – отрезал отец.
– Твоей подружки? – оживилась мама. – Нашей кудряшки?
С Юлькой мы дружили с самого босоногого детства, так что в обоих семьях уже были родными, «нашими».
– Я не уверена, но подозрения есть, – пожала я плечами, уминая тосты.
– Не маловата Юлька для него? – задумчиво пробормотал папа.
– Папа, нам девятнадцать, – напомнила я, – и уже можно ругаться матом в моем присутствии.
– Ты тоже ругаешься?
– Я? Никогда, – приложила я ладонь к груди.
От подозрительного папиного взгляда меня спас звонок в дверь. Мама убежала открывать, а я сделала вид, словно только что спустилась с облаков и демонстрировала отцу, что я ангел. И доедала завтрак.
Римир был зол, я сразу же это почувствовала. Казалось, еще немного, и мой брат начнет тлеть и дымиться.
Он крепко пожал папе руку, гордо отказался от завтрака и сразу пошел на балкон.
– Кто его так разозлил? – не поняла мама.
А я быстренько сложила два плюс два и мстительно улыбнулась.
Не только Юльке из-за него страдать!
