Горан задумчиво смотрит на нас. Я прижимаюсь к своему волку. Только рядом с ним мне хорошо. Скорее бы появилась метка! Тоже хочу быть влюбленной и капризной.
– Ну что, пошли есть? – Драган подталкивает меня к лестнице.
Мы следуем за Настей, которая прощает Егора, и тот довольно убегает в сторону спортзала.
– Жестко ты с ним, – говорит Драган, – Марьяш, тебе как всегда?
– Да, – улыбаюсь.
– Я ношу его ребенка, – пожимает плечами Настя, – у меня каждое утро токсикоз, слабость и кружится голова. Ничего страшного, если я покапризничаю. Имею право!
– Согласен, – коротко отрезает волхв, – в тебе растет сильная волчица. Ее нужно хорошо кормить.
– Откуда ты знаешь? – удивляется Настя.
– Я вижу, – спокойно говорит он, – пойду посмотрю, что тут у вас есть.
Встает, направляется вслед за Драганом.
– Мне кажется, или он… необычный? – тихо говорит Настя. – Очень странный.
– Он нормальный, – усмехаюсь, – Мара говорила, что к нам приедет очень сильный волхв. У Горана сложная задача – найти гроб Мороза.
– Он и правда силен, – хмыкает подруга, – а Драган ревнует…
Вздыхаю.
– Я вижу.
Но ему не о чем беспокоиться. Я сказала правду этой ночью. Если не Драган, то никто.
Мы с Марой говорили об этом. Она меня отговаривает. Но чем дольше нет метки, тем отчетливее я понимаю одну вещь.
Возможно, Луна и не дарует мне истинность.
Потому что хочет, чтобы я приняла целибат. И отказалась от любви ради служения…
Глава 7
Драган
Бесит! Мой зверь клокочет внутри, скребется и требует крови. Глаза вырвать этому волхву. Как он смеет так смотреть на мою Марью?! Мою, блядь!
Делаю заказ, ко мне подходит Горан.
– Я тебе не нравлюсь, – авторитетно заявляет.
– Капитан очевидность, – фыркаю, – совершенно не нравишься. И я тебя не помню. Так что мы не друзья.
– Moraćete da se pomirite, Dragane (Тебе придется смириться, Драган), – с насмешкой произносит волхв, – Dugo sam ovde (Я тут надолго).
– То ест, ты сам признаешься в собственной слабости?
– Pronalaženje ledenog demona nije tako lako (Найти морозного демона не так просто), – он делает заказ на русском, хотя шепчет мне на сербском, – dobro se krije (он хорошо прячется).
– И что ты планируешь? – забираю сэндвич, салат и сок для Марьяши и два бутерброда для Насти, – если нихрена не знаешь, где искать?
– Șarpele vă va spune calea (Змей подскажет путь), – ухмыляется этот лысый черт.
– Это, блядь, на каком языке? – рычу, желая немного подчистить его рожу с пирсингом.
– Румынском, – невозмутимо заявляет, затем берет свой заказ, – пойдем. Ведьма расстроится, если мы опоздаем на следующее занятие. Она у тебя очень правильная.
– У нее имя есть, – фыркаю.
Я себя не узнаю. Марья для меня самый большой триггер. И то, как этот лысый смотрит на нее…
– Марья, – растекается в улыбке, – но тебя же бесит, что ей поручили возиться со мной. Я типа новенький.
– Бесит. И без тебя неплохо было. А если ты еще и Мороза найти не можешь, то что толку?
Горан усмехается. Мы возвращаемся, отдаю Марьяше ее перекус.
– Спасибо, – она мило смущается.
– Это наш ритуал, – плюхаюсь рядом, кладу руку на спинку ее стула.
Чтобы не смущать, но и показать новенькому, что имею право на ведьмочку. Горан пристально смотрит на Марью. Специально бесит меня?
Вгрызается в бутерброд, словно неделю не ел. Настя тоже с аппетитом поглощает свой заказ.
– И когда ты планируешь начать? – спрашивает Марья. – Я переживаю за Наиля. Вдруг он…
– Темный шаман жив, – бурчит волхв с набитым ртом, – он на границе миров. Я не могу его видеть, но чувствую.
– Хоть так, – вздыхает ведьма.
– Ты связана с Морозом, – вдруг заявляет Горан, – пока не знаю как, но в мире мертвых все наперекосяк. С убийством мертвой стаи ткань миров истончилась.
– Моя мать в курсе?
– Да, она тоже это чувствует, – хмыкает Горан, – все мертвые стремятся в одно место. Но найти его мы пока не можем. Скорее всего, оно вовсе не в Нави. А тут где-то…
– Разрыв? – хмурюсь, вспоминая, как некоторое время назад мертвецы охотились за Настей.
– Нет. Колебания неестественны. Да и морозный дух не дурак. Он бы не стал прятаться на виду. Мне нужно спросить совета у огня.
За соседним столиком располагаются девушки. Они во все глаза смотрят на новенького и хихикают.
– Ты у нас звезда теперь, – растекаюсь в довольной улыбке, – раньше мы с Егором одни страдали. Добро пожаловать в клуб.
– Привет, – как по заказу рядом с нашим столиком материализуется одна из девчонок, – Горан. Мы с девчонками поспорили…, а ты правда из Сербии, да?
Он отрывается от еды, непонимающе таращится на девчонку. Выгибает бровь. Она густо краснеет. Подумать только! Еще на днях эта же девушка сорвала футболку на тренировке Егора и кинула ее в альфу.
Любовь прошла, завяли помидоры.
– Да, – коротко отрезает он.
– Я могла бы показать тебе город, – она кусает пухлые накрашенные губы, – если хочешь.
Ууу, дружок, тебя хотят трахнуть! Давлю улыбку. Но волхв вдруг резко встает, обходит столик. Девчонка взвизгивает.
– За твоей спиной стоит девушка… и она тебя ругает, – заявляет прямо, Марьяша закашливается, – от нее пахнет кровью и болью. Твоя сестра? Она следует за тобой…
– Что… что ты несешь?! – на глаза девчонки наворачиваются слезы. – Откуда ты знаешь…
Волхв, как ни в чем не бывало, возвращается на свое место. Это что, только что было?
– Зачем ты это сказал?! – жестко спрашивает Марья. – Ты не имел права открывать ей это…
– Я ее не оскорбил, – пожимает плечами, – не нужно обижаться на правду. Ее сестра и правда сильно на нее злится. И пока она не искупит вину, будет следовать за ней по пятам.
– Мы живем не в Средневековье, Горан! – ведьма пристально смотрит на него. – Что за бред с запахом ты придумал? Можно было просто промолчать! Это было бы тактично! Лиза месяц назад потеряла сестру-близнеца! Ей больно.
– Средневековье тут ни при чем. Просто мертвые, которые недовольны и находятся не в своем мире, пахнут соответствующе. И этот запах мне не нравится.
– Ты показался мне добрым, Горан, – с горечью произносит Марья.
Он поднимает взгляд и смотрит в глаза моей ведьме. Она же не боится и гордо отвечает.
– Аккуратнее! – рычу. – Чего пялишься?
– Ты хорошо пахнешь, Марья, – задумчиво говорит он, – свежей утренней росой, летним дождем. Чистотой… твой аромат притягивает.
Это он вообще к чему? С губ срывается низкий рык. Да, она чистая. Невинная. Лучшая. И моя!
– Она моя! – угрожающе произношу.
– Я лишь сказал правду, – говорит, отвечая на мой взгляд, – и все. Та девушка и сама прекрасно знает, что обидела сестру.
– Это ее расстроило. Думай, что болтаешь! – резко встаю. – Пойдем, Марьяша. Насть, ты с нами?
– Да, – жена Егора семенит к нам.
– Извинись перед ней, Горан. Не знаю, как у вас, но у нас не принято вываливать незнакомым людям, что их мертвый родственник злится! А если ты что-то там чувствуешь, держи это при себе!
Откинув белые волосы, Марьяша гордо выходит из кафе.
Глава 8
Марья
– Погоди! – новенький бежит за нами.
Он сильно взбесил меня своим отношением к Лизе. Она потеряла близкого человека. Родную сестру! А он совершенно не пощадил ее чувства!
– Я извинюсь, – хрипит, – прости меня. Просто я так привык…
– Ты не должен вообще о таком говорить! – выплевываю. – Если хочешь ужиться здесь, подумай, как себя сдержать.
– Но как тогда она сможет отпустить ее? Я так понимаю, у этой девушки есть некоторые проблемы. Потому что мертвая за ее спиной вытягивает жизнь. Она же изменилась после ее смерти?
Да, Лиза изменилась. Она забросила учебу, стала много тусоваться. Прогуливать и зависать в сомнительных компаниях.
– Она просто скорбит, Горан. Мы, люди, так делаем. Мы не рождаемся со знанием и особой силой. Ей лучше не знать об этом… ты сделал ей очень больно.
– Я понял… – опускает голову, – мне жаль.
Мы направляемся к уборной и видим Лизу. Она горько плачет, сидя у окна. Сердце сжимается. Подталкиваю Горана.
– Извинись.
Он топает к ней. Замирает в полуметре. Смотрит за ее спину.
– Думаешь, это была хорошая идея? – хмыкает Драган. – Он может все испортить. И не видать ему тут друзей, как своих ушей.
– Если испортит, будем думать, – вздыхаю, – мы в любом случае его принимаем. Горан просто привык иначе, постепенно научится сдерживаться.
Мы направляемся в туалет. Краем уха слышу голос Лизы. Она уже не плачет.
– Ладно… спасибо, что извинился, Горан. Но слушай…
Я замираю.
– Она правда за моей спиной? И злится? – грустно спрашивает Лиза.
– Да. Мне очень жаль, – волхв делает шаг в сторону Драгана, но девушка хватает его за руку.
– Мы правда с ней поругались… и она поехала в тот клуб. И разбилась… я чувствую себя виноватой.
Он смотрит на нее совершенно равнодушно. Ну же, волхв! Прояви ты хоть немного эмпатии!
– Извинения и признания вины будет достаточно. Купи свечу с можжевельником, окури могилу. И скажи, как тебе жаль. Она уйдет.
– Спасибо, я так и сделаю. А откуда ты знаешь… ты медиум?
– Нет. Просто неравнодушный человек, – он улыбается, – до встречи, Лиза.
