– Я всё, – вдруг сказал Джесси, который на первый взгляд совершенно не проникся моментом.
Он отложил салфетку с колен, положив её на тарелку, и просто встал из-за стола.
– Пойдем, Лиз, надо разобрать домашнее задание по механике. Я в ней не силён.
Он лгал. Джесси прекрасно разбирался в естественных науках. А значит, он просто хотел, чтобы мы ушли отсюда.
– Да, пойдём, – с благодарностью взглянув на брата, последовала за ним.
Мы неспешно шли прочь из столовой, хотя больше всего хотелось бежать. Моё воображение разыгралось до такой степени, что, казалось, Кристиан всё это время смотрит мне вслед, а его взгляд причиняет физическую боль и дискомфорт. Лишь оказавшись в комнате Джесси, я смогла вдохнуть и как-то устало опуститься на постель. Моё тело дрожало, словно в лихорадке, и я обняла себя за плечи.
– Я понял, почему он мне не нравится, – вдруг сказал Джесси, подходя к окну и чуть отодвинув занавесь. – От его некротики меня тошнит, – вдруг просто сказал он, а уголок его губ дернулся от едва сдерживаемого отвращения.
– Хочешь сказать, Кристиан – некромант? – удивленно моргнув, спросила я.
Хотя, что в этом могло быть удивительного? Наш род – это род некромантов. Я едва чувствовала эту энергию, как и любой обычный человек. Мне было безразлично, маг передо мной или кто другой – никакой разницы. Так, странно ли, что у отца был другой друг-некромант?
– Не знаю, – резко качнул он головой. – Просто эта энергия, как тягучая липучка, она словно окутывает, забиваясь во всё, что находится рядом. Я не чувствовал этого так остро утром, но сейчас его что-то разозлило, и часть этой силы выплеснулась наружу. Ты не почувствовала?
– Не знаю, просто стало не по себе. Ты же знаешь, я не такая, как вы с Аланом…
– Зато он и отец не могли не почувствовать. Мне не нравится то, что происходит, Лиз. И, – он вдруг замялся, точно пытался сказать что-то неприемлемое для себя, – я хочу, чтобы ты держалась от него подальше. Я так чувствую, – прямо взглянул он на меня.
Для Джесси сказать нечто подобное – сродни признанию в том, что он сошёл с ума. Он плохо разбирался в эмоциях, чувствах и прочем, и ещё хуже умел их классифицировать. Это могло значить лишь то, что испытываемое им чувство было настолько сильным, что он мог четко его уловить.
Я кивнула, и подошла к нему, осторожно обняла, упершись лбом в его грудь, и просто прикрыла глаза.
– Хорошо, я постараюсь.
И я действительно старалась. Хотя, возможно, все мои старания замечала лишь я? С этого самого дня мы с братом стали действительно похожи, точно отражение друг друга. Казалось, мир с каждым днём становился более бесцветным и однообразным, закручиваясь в серую воронку, которая всё сильнее сгущалась вокруг меня. Сложнее становилось находить повод для радости, смеха, просто интереса. Я тонула в этой хмари, а мой взгляд каждый раз сам собой цеплялся за незнакомца, что обосновался в нашем доме. Меня тянуло к нему, и порой это напоминало какую-то магию! Мало того, что мои мысли постоянно крутились вокруг него, взгляд сам собой искал его в толпе учеников, так ещё я то и дело натыкалась на него. И именно так, словно преследовала его! Конечно, в доме это можно было списать на замкнутое пространство, но в школе? Во время перемен, завтраков, обедов, нечастых прогулок по городу.
Я не пыталась искать каких-то глубинных причин в происходящем и списывала всё на глупую влюблённость и пришедшую следом меланхолию, просто потому, что объект моих желаний игнорировал меня. А в те самые моменты, когда встречалась с ним, думала о том, что помимо него в этих местах ещё куча знакомых мне людей, но их я не замечаю, а на Кристиане сосредоточено всё моё внимание, вот потому-то и смотрю только на него.
Дни, которые мы проводили в школе, были самыми тяжелыми. Я сидела рядом с Джесси на последней парте, и всё, что мне оставалось, – это сверлить взглядом затылок Кристиана. А хуже всего было то, что в этой ненормальной, противоестественной зависимости я теряла себя.
Единственной моей отдушиной стало время, которое я проводила дома за изобретением артефактов. Поскольку мой мир был среди некромантов, то и свои первые шаги на поприще изобретательства я делала именно в этой сфере. Моей главной идеей фикс было научиться перерабатывать сырую некротическую энергию при помощи артефактов, чтобы использовать её на мертвых, без сложных и энергозатратных заклинаний. Я видела применение своих разработок именно в следствии: чтобы обычные люди могли допрашивать убитых, просматривать их посмертные следы, при этом не прибегая к дорогостоящей помощи некромантов. И если сырой энергии у меня было в избытке благодаря помощи Джесси, то вот подопытных не так много. Уже не первый год я пыталась расследовать смерть невинно убиенной крысы, найденной на нашей кухне три года назад. Благодаря тому, что Алан по моей глубочайшей просьбе, наложил на неё заклинание препятствующее разложению плоти, мой подопытный был всегда готов поучаствовать в эксперименте по считыванию его последних минут жизни перед смертью. Джесс считал что, поскольку крыса умерла давно и не была высокоразвитым животным, то мне вряд ли удастся что-то с неё считать даже в случае успешной сборки артефакта. Он предлагал обновить подопытный образец и использовать собаку или кота.
– Где ты предлагаешь взять этот самый образец? – как-то спросила я его, на что получила весьма красноречивый взгляд.
– Нет и нет, Джес! Для моих изобретений никто преднамеренно не умрёт!
В этой позиции я была непреклонна.
Может быть, поэтому, а может быть, из-за отсутствия особого таланта, мои изобретения пока буксовали, оставаясь на стадии разработок, опытных образцов и идей. Хорошо, что отец никогда не скупился на наши траты, и ему было, по большому счёту, всё равно, что я покупаю: набор магически усовершенствованных увеличительных стёкол, инструмент для микропайки или новые туфли совершенно дикой расцветки.
Экзамены приближались, и руководство Блэквуда ввело правило, которое обязывало всех учеников выпускных классов оставаться после занятий на самоподготовку. Предполагалось, что вечно спящий мистер Эмерсби будет присматривать за нами достаточно строго, чтобы мы смогли достойно подготовиться к сдаче. Разумеется, готовились лишь те, кому было без разницы, где это делать. Я и Джес как раз попадали в ряды вечно грызущих гранит науки учеников.
– Я отойду, – устало потерев переносицу, сказала я брату, который с упоением возился с очередной задачей.
– Хорошо, – буркнул он, даже и не думая отвлекаться.
– Хорошо, – кивнула я и устало побрела в сторону женской уборной.
Уже стоя у ряда не слишком белоснежных умывальников, я ополоснула лицо и взглянула на своё отражение в зеркале. Если так посчитать, то Кристиан прожил в нашем доме около месяца, а я стала похожа на недавно воскрешённый труп. И без того бледная кожа стала почти прозрачной; платье болталось, так как я сильно похудела; под глазами залегли темные круги.
– Может быть, последствия болезни? – пробормотала я.
Я прочитала несколько статей о брюшном тифе, и многое не сходилось. Бред, вероятный жар, возможная тошнота, но никаких высыпаний. Да и закончилось всё за три дня… Либо у меня сильный организм, либо я болела совсем не тем, о чем мне сказала мать. Может быть, всё не так просто, как мне пытались представить?
Нахмурившись, я качнула головой, решив при первой возможности сходить к нашему семейному доктору, мистеру Милсону. Быть может, он сможет внести ясность.
– И? Он повелся на это?
Голос принадлежал одному из ребят, которые состояли в шайке Брайана. Шон Грейв учился в нашем классе, но всегда был лишь тенью рыжего.
По всей видимости, ребята куда-то спешили, проходя мимо женской уборной.
– Да о чем ты вообще?! – расхохотался его собеседник. – Стоит сестре отойти, как он превращается в безвольную корову на привязи. Бери и веди!
– Бери и веди, – повторил Шон и захохотал.
– Чёрт, – прошипела я сквозь зубы, прекрасно осознавая, о ком именно идёт речь, и тут же выбегая следом за ними.
На этот раз члены шайки Брайана были так увлечены своей болтовнёй, что даже и не обратили внимания на девчонку, вышедшую из туалета. Они спешили совсем в другую сторону: не в школьный парк, а в коридор, ведущий к лестницам на верхние этажи. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я молча следовала за ними, обмирая от страха. Когда же это всё закончится?! Неужели из-за этих мерзавцев я должна быть вечной тенью брата?! Почему чем ничтожнее люди, тем сильнее им хочется ранить тех, кто не в силах им ответить?!
Эти мысли вкупе со страхом за Джесси сводили с ума. Иногда я и впрямь злилась на брата, задаваясь бесполезными вопросами из разряда:
«Почему он не может постоять за себя?!»
Но моя злость утихала так же быстро, как появлялась.
Жертва не виновата в том, что стала жертвой. Тут нет её вины.
Как и Джесси не был виноват в том, что его дар запер его в одной -единственной комнате наедине с собой. И пока не проснётся дар, не освободится и мой брат! Это не его вина.
С силой сжав кулаки, я прислонилась к стене на втором этаже, вслушиваясь в удаляющиеся шаги Шона и его приятеля из младшего класса. Они направлялись на крышу, и поняв это, я поспешила следом, стараясь идти как можно тише и больше всего боясь, что, выйдя на крышу, они закроют дверь. Я должна успеть!
Похоже, мысль о том, что кто-то может преследовать их, этим парням даже не приходила в голову. Я беспрепятственно потянула на себя ручку входной двери, и та подалась с лёгким скрипом.
ГЛАВА 4.
Оказавшись на крыше, я тут же зажмурилась от чересчур яркого дневного света, но всё же продолжала осматривать пространство вокруг. Самым важным сейчас был Джесси, а не мой дискомфорт.
Крыша делилась на своеобразные сектора, разделённые бетонными перегородками, и больше всего напоминала лабиринт под открытым небом. Я крутилась из стороны в сторону, пытаясь услышать или увидеть хоть что-то, что помогло бы понять, куда двигаться дальше. Основное здание школы было огромным, П-образной формы, и сориентироваться было сложно, особенно учитывая тот факт, что Джесси никогда не кричал, даже когда ему было очень больно, а эти мерзавцы не спешили себя выдавать.
– Так предсказуемо, – раздался за моей спиной голос Брайана Верто.
Я резко обернулась, нутром чувствуя, что что-то здесь не так.
– Ты правда решила, что мы при всех потащим твоего ненормального братца на крышу? Серьёзно, ты такая дура!?
Синяк на его подбородке уже давно сошел, но полоска шрама от рассечённой губы, похоже, останется с ним навсегда.
Сейчас Брайан выглядел одновременно злым и донельзя довольным. Кажется, весь смысл был именно в том, чтобы вытащить меня сюда так, чтобы никто не заметил.
Их было шестеро. Пятеро из них плотной стеной стояли позади своего главаря, стараясь изобразить на лицах самые пренебрежительные гримасы, на которые только были способны. И несмотря на то, что я была на полголовы выше, как ни крути, я была в меньшинстве. Я могла быть почти безумной в своей ярости, когда речь шла о брате, но становилась совершенной трусихой, когда дело касалось меня лично.
Я не собиралась огрызаться с ними. Не собиралась пытаться драться. Я просто повернулась на каблуках и бросилась к двери, что вела обратно в здание школы.
Мне не хватило каких-то жалких сантиметров, чтобы ухватить ручку двери, когда кто-то резко дернул меня за волосы и с силой потащил назад.
– Куда?! Думаешь, так просто сможешь уйти отсюда?
Резко дернувшись, я попыталась высвободиться из захвата, но тем самым лишь сделала себе больнее. Острая боль от натянувшихся волос пронзила виски, выбивая скупые слёзы из глаз.
– И? Что ты сделаешь?! – сквозь зубы прошипела я, когда пальцы Брайана вдруг жёстко сомкнулись на моих щеках.
– И, правда, что бы мне такого сделать с той, кто изуродовала меня? – прошептал он мне на ухо.
– Ты не мог стать уродливее, чем уже есть, – шипела я в ответ, пытаясь сообразить, что реально могу сделать против тех, кто уже сомкнулся вокруг нас с Верто плотным кольцом. – Я всего лишь немного подправила твоё личико в соответствии с твоим дрянным содержимым, – выплюнула я.
– Дерзишь мне?! – с силой выкручивая мои руки, яростно прокричал Брайан, казалось, теряя остатки самообладания. – Ну-ка, Шон, покажи ей, что у нас есть, и что поможет обуздать её нрав!
Шон был на голову ниже Брайана и выглядел в этой компании совершенно неуместно. Его внешность, аккуратно причесанные каштановые волосы, огромные серые глаза, чуть пухлые губы и щёчки, делала его похожим на мальчика-ангелочка, но уж никак не на того, кто вдруг вытащил из нагрудного кармана пиджака кусок стекла.
Кажется, эти идиоты долго планировали задуманное, так как один край стекла был бережно обмотан бечёвкой, чтобы не обрезать руки тому, кто пустит его в ход.
– Ну что, всё ещё хочется показывать зубки? А? – шептал Верто, всё сильнее прижимая меня к своей груди.
Его дыхание обжигало щёку, а губы едва касались мочки уха. Такая близость с ним была отвратительной! И, уж не знаю, что больше пугало меня: то, что он ещё хоть минуту продержит меня в своих объятиях, или то, что и впрямь пустит в ход то, что подготовил?
– Или, может быть, тебе хочется узнать, что ты можешь сделать, чтобы я отпустил тебя? Как насчет того, чтобы встать на колени и попросить прощения? М?
– Как насчет того, чтобы тебе провалиться под землю? – почти прокричала я.
– Посмотрим, как ты запоёшь ещё через пару минут, – пробормотал он, потянув руку к самодельному оружию, которое всё ещё продолжал удерживать в руках малыш Шон.
Что произошло в этот конкретный момент, я так и не поняла. Возможно, я была так зла и шокирована, что перед глазами всё просто смешалось, когда Шон вдруг просто исчез, а уже в следующий миг упал в нескольких метрах от нас. На его месте, как ни в чем не бывало, стоял Кристиан.
Откуда он взялся?! Как сумел так незаметно подкрасться?!
Волосы на его голове топорщились в разные стороны, галстук был развязан, пиджак помят, а сам взгляд казался каким-то расфокусированным, точно он только что проснулся.
– Люди, – вздохнул он, ни к кому конкретно не обращаясь, – сколько от вас шума, – слегка покачал он головой.
И вновь я пропустила тот момент, когда его кулак нашёл нос Брайана. Это произошло так ужасающе быстро, что я едва не оглохла от визга Верто мне на ухо, а уже в следующий миг почувствовала горячую влагу у себя на плече. Кровь парня нескончаемым потоком хлынула мне за шиворот. Казалось, я так растерялась, что просто не знала, куда мне бежать: кричать, плакать или падать? Я просто стояла с широко распахнутыми глазами, и всё, что могла видеть сейчас, это черные, как сама тьма глаза. Кристиан молча смотрел на меня в ответ. И не было в его взгляде ничего, что помогло бы мне хотя бы на миллиметр приблизиться к его чувствам, мыслям, желаниям. Мы были так близко, но непостижимо далеко друг от друга. Казалось, стоит протянуть руку, и это расстояние между нами исчезнет.
Но я знала, что это ничего не изменит. Где-то внутри я понимала это столь же отчетливо и ясно, как и то, что уже никогда не смогу перестать тянуться к нему…
Он слегка покачал головой, словно упрекая себя в чем-то, но тут же решительно взял меня за руку и потащил за собой. Легко открыл дверь и пошел вниз. В полнейшей тишине, шаг за шагом, мы спускались по тёмной лестнице. Моё платье на спине промокло от крови Брайана Верто. А ещё, должно быть, Кристиан сломал ему нос, и теперь у него будет куча проблем, ведь он вовсе не обладатель фамилии Ро, а стало быть, его будет некому защитить.
Но всё, о чем я могла действительно думать в этот момент, так это о том, насколько тёплая его рука. Моё сердце учащённо билось от одной только мысли о том, что он держит меня за руку, и я безумно боялась того, что совсем скоро лестница закончится, мы спустимся на самый нижний этаж и он отпустит меня. Почему это вдруг стало таким пугающим?
– Как ты там оказался? – спросила я его не потому, что мне было это так уж интересно, просто подумалось, что необременительный разговор сможет хотя бы немного задержать его подле меня.
– Я спал, – скупо бросил он, даже не повернувшись ко мне.
– На крыше? – я действительно удивилась от такого признания.
Кто в своём уме будет спать на продуваемой всеми ветрами крыше, пусть даже и в солнечный, но всё ещё весенний день?!
– Там лучше всего, – простая фраза, оставляющая больше вопросов, чем ответов, была брошена так, словно давая понять, что объяснений не последует.
– В чем лучше? – поинтересовалась я.
Порой я могла быть изматывающей и совершенно не понимающей намеков.
Кристиан шумно вздохнул и бросил на меня быстрый, колючий взгляд.
– Там нет людей, – очередной ответ, и снова куча вопросов, которые безумно хочется озвучить. – И если ты вдруг решишь спросить, чем хорошо, когда нет людей, то, подумав немного, поймёшь, что ответ на поверхности, – быстро сказал он, явно намекая на то, что не намерен со мной разговаривать более.
Но так или иначе я уже была счастлива! За эти несколько минут он сказал мне целых двадцать восемь слов, а это больше, чем за целый месяц проживания бок о бок!
Против воли я счастливо улыбнулась, обмирая от совершенно неуместного восторга.
– Нет, я хотела спросить совсем не об этом, – светлые волосы на моей голове, порой давали мне невероятные привилегии. Когда было нужно, я могла быть совершенно очаровательной глупышкой. – Как твоя рука?
– Что? – нахмурившись, он вновь посмотрел на меня так, будто не мог понять, о чем я его спрашиваю.
– Ну, рука, – указала я взглядом на его левую руку, которая заметно покраснела от встречи с носом Брайана Верто.
Казалось, только теперь Кристиан понял, о чем я его спрашиваю. Он вдруг замер посреди лестницы и с каким-то недоумением уставился на повреждённую кисть.
– Болит?
– Тебе стоит быть осторожнее, – вместо ответа сказал он, вновь начиная спускаться по лестнице.
– Мне? Со мной всё в порядке, и спасибо, что ты так вовремя там оказался…
Я старалась быть как можно более дружелюбной и приветливой. Мне казалось, что это мой шанс подружиться с ним. Но когда его руки вдруг сомкнулись в жестком захвате на моих предплечьях, а совершенно темный взгляд точно пронзил насквозь, я осеклась и замолчала. Он повернулся ко мне всем корпусом, так близко, что я вдруг ощутила его дыхание на своих губах.
– Я сказал: тебе стоит быть осторожнее, Элизабет, – как-то особенно вкрадчиво, почти прошептал он, отчего стало совершенно не по себе.
Я коротко кивнула, и прежде чем мне представился шанс сказать ещё хоть что-нибудь, он повернулся ко мне спиной и, уже отпустив мою руку, решительно направился вниз.
Какое-то время я продолжала смотреть ему вслед, ощущая странную пустоту и гнетущую безысходность от того, что он так просто уходит.
– Очнись, Элизабет, просто приди в себя и пойми наконец, как это глупо, – пробормотала я себе под нос.
