В лоб ударилось что-то шершавое и твердое, в голове оглушительно зазвенел колокол, и я кубарем полетела на землю. К горлу мгновенно подступила тошнота, я попыталась приподняться на локтях, но почувствовала, как проваливаюсь во что-то, похожее на кисель.
Плохо помню, что произошло дальше. Сознание покинуло меня, а вернулось нескоро, если судить по чистейшему серому небу, усыпанному крупными звездами. Тучи успели расползтись, пока я валялась без чувств.
Валялась где?
Я распахнула глаза еще шире, морщась от головной боли. Надо мною небо, подо мною – что-то мягкое, по ощущениям похожее на матрас. Ледяной ветер задувал под накидку – грязную и мокрую. Я провела по ней ладонью, нащупала склизкую грязь.
С другой стороны, за головой, что-то трещало и давало тепло. Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы сосредоточить взгляд на костре, у которого Эйнар спал сидя. Рядом к тощему деревцу был привязан его жеребец, моего же нигде видно не было.
«Матрасом» подо мной обнаружился сугроб. Мягкий, пушистый снег, накрытый еловыми лапами, представлял собою постель. Откуда взялся сугроб в местности, где снег лежал тонким слоем, я поняла почти сразу – магия. Наверное, я уже начинала привыкать к ее присутствию в моей жизни.
Я мерзла, зубы стучали. Хотя расстояние до огня было не больше двух шагов, мокрая одежда не позволяла согреться.
– Эйнар?
Десница вскинул голову, несколько раз быстро моргнул и плавным движением оказался возле меня на коленях.
– Прости меня, прости, что позволил сесть на коня. Мне нужно было тебя страховать, а я так бездумно отвлекся.
– Все в порядке, ты ничего мне не должен. Я умею ездить верхом, а что жеребец с испугу драпанул в лес – так с кем не бывает. Чего он испугался, интересно?
– Зайца. Мелкий звереныш бросился под ноги, конь в темноте не разобрал… И все же прости.
– Эйнар… – Его имя я отстучала зубами. – Я околеваю. Почему я мокрая?
Десница оставался в одной рубашке и жилете, после того как отдал мне накидку. Шарф пропал, из сухого у меня не было ничего.
Эйнар подхватил меня на руки, сам сел на землю почти вплотную к костру и посадил меня к себе на колени. Он принялся растирать мои коченеющие пальцы, и не сказать, что это не помогало. Я чувствовала дыхание десницы на своем лице, и мне становилось даже жарко.
– Не хватает Ронана, – посетовал Эйнар. – Он умеет согревать тело изнутри – часто пользовался этим заклинанием на практике в полях.
– А ты не умеешь?
– Увы, у меня другая сила. Я могу добыть огонь, снег, лед или воду – на этом польза от меня заканчивается.
– Мне уже лучше, спасибо. – Я отняла руки, спрятала их в мокрые рукава. – Почему я гряз… О, Эйнар! Я же вся в грязи!
Я попыталась встать, чтобы еще сильнее не марать его одежду, но Эйнар мягко удержал меня.
– Тебе нужно раздеться, а одежду просушить.
– Р-раздеться?
– Я не стал этого делать, пока ты не очнулась, но теперь да – нужно. В мокром ты заболеешь.
А как он предлагает мне сидеть у костра или на моей снежной кровати? Голышом? Наверное, вопрос отразился на моем лице.
– Придется, – ответил Эйнар. – Не волнуйся, одежда высохнет быстро. А вообще-то… Ну-ка встань.
Я соскочила с него в тот же миг. Эйнар щелкнул пальцами, поводил рукой над костром, и пламя сделалось выше, сильнее. Еще щелчок – в воздухе над огнем протянулись светящиеся нити, сильно напоминающие бельевые веревки.
Он забрал у меня накидку, забросил на одну из «веревок». Пламя не дотягивалось до вещи, но определенно сумеет ее просушить.
Теперь надо снять платье?
– Я уже видел тебя обнаженной, – напомнил Эйнар со смешком.
Я обнимала себя руками, шерстяная ткань жутко задубела и колола кожу. Беззвучно ругаясь, я стянула все, вплоть до панталон, и быстро запрыгнула на еловые ветки.
– Ай! Колются!
Твердо и холодно. Жутко холодно. Дрожало все тело, кажется, даже внутренности, поэтому, когда Эйнар закончил с развешиванием одежды и взял меня к себе на колени, я не сопротивлялась. Сидела на нем голая и не сопротивлялась!
Но согрелась, даже задремала. Десница вдруг вспомнил, что умеет накладывать щит от ветра, так что его ледяные щупальца меня больше не трогали, а от пламени окатывало жаром. Я подтянула стопы, смущенно пошевелила плечами, устраиваясь поудобнее. Эйнар обнимал меня, и его руки почти полностью прикрывали мое тело.
– Как ты меня нашел?
– Я отправился следом сразу же, жаль, не успел догнать до того, как твой конь рванул в лесок.
– А грязь и вода откуда?
– Болотце. Неглубокое, но тебе хватило бы, чтобы утонуть. Поэтому очень прошу – не садись на коня в темноте. То была моя ошибка, больше я такой не допущу.
– Да и не на кого мне уже садиться, – буркнула я. – Не вернулся конь?
– Нет, и вряд ли мы его снова увидим.
Эйнар провел пальцами по моей лодыжке. Я застыла на полувздохе, следя за тем, как его ладонь движется выше и замирает на колене. Десница смотрел в огонь задумчивым взглядом светящихся синих глаз. То, что он сделал… Зачем он так?
Мне нестерпимо хотелось прижаться губами к его губам. Внизу живота разливалось приятное тепло, дыхание сбилось. Эйнара явно не посещали столь постыдные мысли, какие вихрем носились в моей голове.
Он почувствовал мой взгляд и обернулся с легкой полуулыбкой. Нежно скользнул другой рукой по моему бедру, боку, посылая сноп мурашек по всему телу, и задержал ее на плече.
– Дорога займет дольше пяти часов, – сказал он будничным тоном, а я жаждала услышать: «Давай сделаем это».
Черт возьми, он – драконий десница, о чем я только думаю! Воспользуется мною и не придаст нашей близости никакого значения, а я сойду с ума, тоскуя по его запаху. От него пахло морозом и мятой – приятный, головокружительный аромат.
– Да, дольше, – прошептала я, едва вспомнив, как говорить.
Страшась своих желаний, я положила голову на колени, отвернувшись от лица Эйнара. Что-то неведомое теперь влекло меня к нему, хотя чуть раньше, этой же ночью, я совсем не рассматривала его как мужчину, к которому у меня могла бы возникнуть симпатия романтического характера.
Неужели, обнажившись, я вместе с одеждой скинула с себя ту твердую скорлупу, в которой я пряталась словно птенец в яйце? После неудачи в браке мне и думать не хотелось о близости с кем-то еще, а теперь губы Эйнара не выходили у меня из головы.
Его стойкости я ничуть не удивлялась – наверняка он держал в своих объятиях кучу разных голых женщин и его не привлекает какая-то деревенская простушка.
ГЛАВА 6
К рассвету мы выдвинулись в путь, отъехав от дороги подальше. Эйнар говорил, что по ней почти никто не ездит, но рисковать он не хотел. Дракона пока никто не должен видеть.
Бессонная ночь дала о себе знать, и меня укачало. Благо Эйнар сидел сзади, поддерживал меня с обеих сторон, а то я бы свалилась. Болела голова, даже слишком сильно. На лбу наверняка выскочила шишка и синяк расплылся на половину лица, хоть десница и сказал, что я все равно выгляжу чудесно, я ему не поверила.
Впереди показались башни со шпилями, потом постройки. Издалека замок Давыдовых казался большим, а когда мы подъехали ближе, у меня рот открылся сам собой.
Замок был не просто большим – громадным! Он занимал такую площадь, что в нем поместилось бы бесконечное количество таких же усадьб, как та, которую Давыдовы оставили в Клещине.
Помимо самого замка здесь был едва ли не целый городок из различных небольших зданий: как подсказывало чутье, это могли быть конюшни, сараи, курятники, пристройки для угля и дров или даже гостевые дома. Я не знала, что именно вижу, но понимала – нам всем тут и в самом деле хватит места.
– Здесь нет забора, – заметила я.
– Он и не нужен. В этих краях не водится ни хищников, ни разбойников, а сам замок является крепостью. В случае войны в нем можно укрыться на несколько лет – припасов хватит, их временами пополняют и обновляют, а если они все же закончатся – то уйти подземным туннелем в горы.
– Теперь я понимаю, почему они оставили свой домик. – Я засмеялась.
Домик! Для меня и та усадьба была огромной, но в сравнении с этим замком она казалась обычной сарайкой.
– У них не было выбора, – сказал Эйнар таким тоном, что я не решилась задавать вопрос «почему?»
И так понятно, что их поставили перед фактом.
Мы подъехали к чему-то вроде арочных ворот, ведущих во внутренний двор замка. Это не было забором, но все же походило на него. Через минуту увидели спешащего в нашу сторону человека – мужчину лет шестидесяти в простой рабочей одежде.
– Конюх, – объяснил Эйнар.
– Добрый день. – Конюх замахал шапкой. – Вы, стало быть, Аглаю привезли?
– Ее, – кивнул десница и протянул мужику руку. Тот пожал ее, на мгновение растерявшись. Видно было, что конюху непривычно ручкаться с господами. – Накормите и напоите коня. Он не понадобится нам еще два дня.
– Как скажете, господин. Вас ждали ночью. Что-то случилось?
Мужик метнул подозрительный взгляд на мое «побитое» лицо.
– Я врезалась в дерево, когда конь понес, – улыбнулась я. – Пришлось ждать, когда я приду в себя, чтобы мы смогли двинуться дальше.
– В таком случае рад, что с вами все в порядке. Хозяева с детьми сейчас на втором завтраке в малой столовой. Вас встретит дворецкий, проводит к ним. Хорошего вам дня!
Эйнар повел меня к входу. Этот вход снова оказался не в дом, а в еще один двор наподобие колодца. Круглая площадь была вымощена серым камнем, по центру находился не работающий в данный момент фонтан. Повсюду сухие кусты и голые деревья, неизвестно когда их в последний раз украшала листва.
Дворецкий встретил нас в холле размером с поле, по которому мы ехали. Ну хорошо, пусть не с поле, но все равно очень просторном! Мой рот снова открылся, пока я восхищенно рассматривала убранство: целых три люстры со свечами под потолком, две широких длинных лестницы, множество дверей и арочных проходов. Повсюду белые статуи, цветы в напольных вазах, позолота и гладкий красивый камень. Стены, как и в замке Тони, обиты тканью.
– Дорого же вам обошелся контроль над брешью в этот мир, – прошептала я едва слышно, убедившись, что дворецкий ушел далеко вперед.
– Не дороже, чем если бы наши прознали об этой бреши, – хмыкнул Эйнар. – Этот замок раньше принадлежал местному герцогу. Он умер от старости, не оставив ни внуков, ни детей, и замок вместе со всеми землями и стадом оленей перешел во владение Киллиана. В то же время мы узнали о прорехе, долго не думали – отправились в твой мир, договариваться с Давыдовыми.
– Ладно они, но как согласились на переезд их слуги?
– Спроси их об этом, все они до сих пор служат бывшему графу.
– У Давыдовых больше нет титула?
– Нет, хотя Киллиан предлагал. Они отказались. Сказали, что хотят жить свободно и устали от ответственности. К слову, все деревни в округе после смерти герцога получили независимость. Так что все в выигрыше.
Дворецкий распахнул двустворчатые двери, по-свойски жестом пригласил нас пройти.
В малой столовой, как назвал ее конюх, поместилась бы вся моя деревня и еще Клещин. За длинным столом на множество персон с одного его краю собрались и Давыдовы, и мои дети.
– Приехали! – завопила Забава.
Ее крик пронзил наступившую при нашем появлении тишину, дети счастливо заверещали и бросились ко мне со всех ног. Повисли на руках, девочки тянулись ко мне обниматься, даже мальчики выглядели донельзя радостными. Ярик, краснея, чмокнул меня в щеку.
– Мы уже испугались, что с вами что-то произошло! – сбивчиво объяснил он свою вольность и зачем-то вытер мою щеку ладошкой. – Ой, с вами правда что-то приключилось?
Громко, во всеуслышание, я повторила то же, что уже говорила конюху. Мой ответ устроил детей.
Я подхватила маленькую Олю на руки, потрепала по волосам Свету и Лилю, обняла Забаву, парням подмигнула. Когда радость от встречи поубавилась, пришло время знакомиться с хозяевами замка.
Супруги Давыдовы подошли к нам с улыбками. Бывшая графиня смотрела на меня тепло и ласково, держала спину прямо. Безупречная прическа, волосок к волоску, выглядела так, словно ее сделали только что. Платье я ожидала увидеть роскошное, пышное, но нет – оно было простое, голубое в белый цветочек, без многочисленных дополнительных юбок и рюш. Женщина еще ничего не сделала, не произнесла ни слова, но во мне уже проснулась симпатия к ней.
Ее супруг мне тоже сразу понравился. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять – он невероятно добрый мужчина. Доброта искрилась в его глазах. Немолодое его лицо слегка старила борода, но даже так он показался мне красивым.
– Зовите меня Еленой. – Женщина протянула мне руку. Я пожала ее, не совсем понимая, почему мы здороваемся именно так.
– А я Федор. – Мужчина склонил голову.
– Аглая, – представилась и я.
– Простите. – Елена спохватилась, обернулась к столу. – Дети, познакомьтесь с Аглаей.
Мои дети стояли рядом со мной, а вот ребятишки графской семьи – теперь уже не графской, но для меня они все еще были кем-то из высшего общества, – сидели за столом. Два мальчика-близнеца лет пяти от роду, темноволосые, с карими глазами.
Мальчишки степенно подошли к нам, склонили головы в приветствии, как и их отец.
– Это Ширай, – графиня положила ладонь на плечо сына, – и Кейн.
– Местные имена? – уточнила я.
– Да. Мы решили, что так им будет проще в будущем… Наши старшие сыновья, к сожалению, вернутся только к лету – сейчас они где-то в степи со стадом. Дочери вышли замуж и уехали, навещают нас на Новый год. Мы все еще отмечаем Новый год, как и на Земле. Чудесный праздник, разве можно о нем забыть? Ох, что же я! Вы, должно быть, устали с дороги. Хотите сначала поесть или привести себя в порядок?
Есть хотелось, но я бы не села за стол, пока не вымоюсь и не переоденусь во что-нибудь чистое. Дворецкий отвел нас с Эйнаром по одной из лестниц в холле наверх, показал спальни: моя комната и комната десницы располагались рядом.
***
Ронан
Выход из грота за ночь завалило снегом. Ронану пришлось торопиться, чтобы счистить его до того, как температура воздуха повысится и сугроб подтает: мокрый, слипшийся снег раскидывать непросто.
Тоня давно проснулась. Сидела у края горячего источника в глубине грота, постелив на камень свое пальто. Здесь оно служило ей и одеждой, и одеялом, и подстилкой. Девочка читала записи в черной тетради, в который раз – Ронан сбился со счета.
– Я все запомнила, – говорила ему Тоня. – Все до единого, но хочу выучить их так, чтобы никогда не сомневаться в правильности построения фраз. Тетрадочка не всегда будет со мной, я ведь могу ее и потерять, я рассеянная – жуть!
