А ведь всё казалось таким забавным, таким интересным. Таким настоящим. И он тоже… был настоящим – настоящим живым инопланетянином. Тем, кого я совершенно случайно в начале этого лета встретила в лесу. Тем, кто стал для меня дорогим и близким. Тем, в чьих руках теперь находилась судьба моей родной планеты Земля.
***
Как это ни удивительно, но вскоре панические настроения населения начали угасать. Да, около недели вся планета гудела, как разворошённый улей, но постепенно всё стихло. Убедившись, что никто не собирается ломать их жизни, влезать в их дома, убивать их близких, люди, в конце концов, успокоились. Нет, говорили-то всё равно только о вторжении, инопланетянах и туманном будущем, но теперь эти разговоры звучали куда более мирно.
Как такого добились захватчики? На самом деле просто. Они всего лишь взяли под контроль все… абсолютно все средства массовой информации, включая интернет. Понятия не имею, как им это удалось, но теперь даже в сети нельзя было найти ни единого плохого слова про вторженцев. Наоборот, о них говорили только хорошее, рассказывали, как они заключают договора с правителями крупнейших держав, как спешно подготавливают здания для открытия профильных школ, как помогают нашим медикам. Появилось много программ, в которых показывали, как инопланетные лекарства спасли от гибели неизлечимо больных людей, а ещё много говорили о том, что эти великие благодетели милостиво подарили нам препараты от рака, СПИДа, гепатита, и многих других болезней.
Одним словом, со всех сторон нам только и твердили, какие эти ребята хорошие, милые, воспитанные, как много они делают для Земли. Поначалу люди относились к таким программам и сообщениям с недоверием, но вскоре просто начали верить каждому слову.
Сами же представители инопланетных захватчиков среди народа не показывались… хотя мне ли не знать, что отличить кого-то из них от простого землянина возможно только по одежде, и никак иначе. Потому я бы не удивилась, узнав, что все эти чужие нашей планете люди просто смешались с толпой, став для нас «своими».
Помимо прочего господа инопланетяне временно закрыли пассажирское воздушное сообщение между странами и крупными городами, сократили количество рейсов поездов, и попросили людей пока по возможности не покидать свои города. Они объясняли такой поступок тем, что это вынужденная мера, необходимая для сохранения стабильной обстановки на планете. Обещали, что в скором времени всё восстановится, билеты станут гораздо дешевле, а некоторые аэропорты будут переоборудованы в космопорты. Наверное, потому люди, в большинстве своём, и приняли это ограничение вполне спокойно.
Я, как и остальные, исправно ходила на работу, где всё тоже оставалось по-прежнему. Единственным изменением для меня стал неожиданный приказ шефа как можно скорее изучить дитер – официальный язык Союза Человеческих Рас. Он даже программу мне вручил (понятия не имею, откуда достал).
– Нужно пользоваться ситуацией, – заявил мой руководитель Павел Игоревич. – Уверен, скоро будет налажена торговля между Землёй и планетами Союза, и мы должны отхватить в этом пироге немалый кусок. Потому, Сашка, знание их языка нам всем пригодится.
Конечно, я не стала отказываться. Мне и самой было интересно узнать, на каком наречии говорят инопланетяне. Вот только едва начала изучение, как мгновенно активизировалась моя виртуальная сестрёнка.
– Тебе подсунули ужасное старьё, – буркнула она, когда вечером я оказалась дома и осталась одна в своей комнате. – Сейчас существует множество куда более быстрых и действенных методик изучения языков. Если ты разрешишь мне вмешаться, то будешь уже через пару недель не только идеально говорить на дитере, но и писать, и читать.
Но я уже знала, что в случае с этой девушкой никак не может обойтись без подвоха.
– И что, всё так просто? – спросила, со скепсисом глядя на её полупрозрачный силуэт, который, кстати, в последнее время стал куда более плотным.
– Нет, – честно призналась та. – Будут головные боли. Но уверена, ты перенесёшь всё это достаточно легко.
Я скептически приподняла брови и переплела руки перед грудью. Говорить вслух мне не требовалось – к счастью, Катя прекрасно умела понимать меня без слов.
– Ладно, можно сделать обучение чуть более долгим, – сказала она, закатив глаза. – Растянем на месяц, и тогда боли почти не будет. Согласна?
– Хорошо, – ответила я, вздохнув. – Включай свою систему.
Она довольно хлопнула в прозрачные ладоши и хотела уже отключить видимый образ, но вдруг передумала.
– Слушай, Саша, а почему ты ничего у меня не спрашиваешь про новых хозяев вашей планеты? По логике, ты должна была сразу задать мне множество вопросов о них. О будущем. Хотя бы поинтересоваться, как проходили подобные операции на других планетах.
– А разве ты можешь дать мне ответы? – уточнила я, присев на свою кровать.
– Конечно, – обиженно фыркнула девушка. – Я же всё-таки галути. Ты, дорогая сестра, даже не представляешь, как много во мне информации!
– Да? – бросила я недоверчиво. – Тогда расскажи мне о лорде Дайроне Алишере Эргае.
– Нечего себе, ты замахнулась! – рассмеялась голограмма, присев на кровать рядом со мной. – А может, тебя интересует кто-нибудь попроще?
– Вот видишь, Катя, ничего-то ты не знаешь. Зря только хвасталась, – бросила я, глядя в её глаза, которые в этот момент показались мне удивительно настоящими.
– А что ты хочешь о нём услышать? Биографию? Послужной список? Узнать о семейном положении? Что именно рассказывать? – недовольно пробурчала та.
– Ты ж вроде моя сестра… как бы. Вот и расскажи, как рассказала бы родственнице. Коротко и ёмко.
– А ты хитрая, Александра, – снова рассмеялась моя искусственная сестрёнка. – Ну, если коротко и ёмко, то слушай. Зовут его Дайрон Алишер. Он средний сын Вилора Дайрона Эргая – одного из двадцати членов Совета всего Союза. Военный. Имеет звание лейда. Стратег и тактик. Репутация у него жуткая.
– Ясно, – вздохнула я, не особенно радуясь новой информации. Всё это я и так знала… ну, кроме того, что Гай – сын большой шишки.
– Мало? Тебе что, сплетни пересказывать? Их вокруг него когда-то хватало.
Я только пожала плечами. С одной стороны – мне было интересно, но с другой – я слишком хорошо понимала, что мне эти сведения вряд ли когда-то пригодятся. Потому и ответила:
– Не нужно.
– Как знаешь.
– А что можешь сказать про нынешнюю ситуацию на Земле? Есть какие-то предположения о том, что будет дальше?
– Есть, – уверенно кивнула Катя. – Для начала могу показать тебе, что на самом деле происходит в мире.
– То есть… – начала я и сразу же саму себя оборвала. – Что ты имеешь в виду?
Теперь плечами пожала она, полностью скопировав мой недавний жест.
– Ты же не думаешь, что везде все так легко приняли новую власть? Да, сообщения о стычках солдат Союза с местным населением не придают огласке, но я-то знаю, что происходит.
– Откуда ты можешь это знать? – выпалила я, почему-то не сомневаясь, что она сказала правду.
– Оттуда, – усмехнулась искусственная сестра. – Галути улавливает сигналы иначе, чем ваши устройства. Потому я успеваю поймать информацию до того, как она оказывается удалена или заблокирована. Показать, что час назад передали из Нью-Йорка?
Конечно, я согласилась. Вот только трижды пожалела об этом, едва увидела картинку, появившуюся прямо на противоположной стене. Ох, лучше бы я и дальше считала, что у нас на планете всё красиво и радужно! Что все люди адекватно и спокойно отнеслись к обрушившимся на нас переменам. На деле же всё оказалось совсем не так.
Я увидела то, что видеть точно не должна была. Разбитые витрины магазинов, развалины дымящегося здания, множество машин скорой помощи… и людей в серых форменных костюмах, как носил Гай. Они были везде: кто-то помогал раненым, кто-то стрелял из непонятной штуки, похожей на короткий пистолет, кто-то управлял установкой, расчищающей завалы. Голосов слышно не было, да и само видео слишком походило на снятое уличными камерами наблюдения.
– Как я поняла, – нарушила гнетущую тишину Катя, всё так же сидящая на кровати рядом со мной. – Кто-то из тамошних несогласных с новым режимом просто организовал взрыв здания, где, по их мнению, находился штаб войск Союза. Увы, пострадали в основном ни в чём не повинные люди. Сейчас на площадях собираются толпы протестующих. Смотри.
Она указала на изменившееся изображение, и мы увидели улицы большого города… заполненные людьми. Эта толпа была явно настроена воинственно, протестующие куда-то шли, что-то кричали, но увы, звук у нас отсутствовал.
– Чего они хотят? – спросила я растерянно.
– Чтобы захватчики убрались туда, откуда явились. Прости, что звука нет. Ваши древние уличные камеры его не записывают.
– И как с ними поступят? Этим людям что-то грозит?
– Зачинщиков поймают и отправят в изоляторы. Там с ними проведут работу, и вскоре, возможно, отпустят. Остальных просто разгонят по домам.
– Но как… они же… толпа же… – я просто не находила слов, чтобы выразить всё, что творилось в этот момент в моих мыслях.
– Распылят газ… успокаивающий. Он снимет всю агрессию, и в головах всех вдохнувших появится мысль отправиться домой. Это самый мирный способ разгонять подобные демонстрации.
– И? Разве это выход? Люди опомнятся и отправятся на улицы снова! – нервно воскликнула я.
– Не отправятся. Поверь, я знаю. Повторить подобное им уже не дадут. И тогда противодействие перейдёт в другую стадию. Вероятнее всего, скоро самые рьяные борцы за свободу начнут собирать вокруг себя соратников. Так появятся организации сопротивления. Они будут действовать умнее, чётче, слаженнее. И именно с ними у войск Союза будет самая настоящая война.
– Глупости, – проговорила я, вздохнув. – Не думаю, что до этого дойдёт. Сейчас же, по сути, ничего в нашей жизни не изменилось. Всё хорошо.
– Наивная ты моя, – усмехнулась Катя. – Просто вам пока дают время привыкнуть к новым обстоятельствам. Поверь, скоро всё изменится. Сейчас, должно быть, перекраивается система управления вашими странами, затем дойдёт черёд до системы обеспечения безопасности. А вот после этого начнётся самое интересное… и самое неприятное для людей.
– Что?
– Увидишь.
– Да говори же ты! – воскликнула я, подскочив на ноги.
Но Катя вдруг просто исчезла, голографический экран на стене потух, висящий в воздухе галути стал прозрачным… а через мгновение приоткрылась дверь, и в мою комнату заглянула мама.
– Ты чего кричишь? – спросила она, осмотрев меня с ног до головы. Видимо, мой хмурый, напуганный вид её всё-таки впечатлил, потому она спросила: – Что-то случилось?
– Нет, – ответила я спокойнее. – С Леркой по телефону говорила. Ты же знаешь, какой она может быть вредной. Вывела меня из себя.
– Ясно, – кивнула мама. – Пойдём ужинать. Папа и ребята сегодня задержатся. Лёша тоже будет поздно. Сказал, что у него важная встреча. Так что мы с тобой остались вдвоём.
Я сказала ей, что спущусь через пять минут – только переоденусь. Но едва мама покинула комнату, прямо из воздуха соткалась спокойная, как танк, Катя.
– Так и что же должно скоро произойти? – спросила я, напоминая, на чём закончился наш с ней разговор.
– Ничего страшного. Всё в пределах законов Союза, – с невозмутимым видом произнесла она, прогуливаясь по комнате.
– И всё же?
– Ты слишком остро на всё это реагируешь.
– Скажи.
– Нет.
– Скажи мне! Немедленно! Иначе…
– Нет у тебя подходящей кислоты, чтобы меня растворить, – самодовольно бросила девушка. – И нигде ты её теперь не достанешь. А я не буду говорить о том, что тебе пока рано знать. Всему своё время.
И как я её ни пытала, какими карами ни грозила, она всё равно ничего не стала пояснять. Просто заявила, что это как-то касается перестройки системы образования. Как ни странно, но такое объяснение меня успокоило. Я-то давно уже доучилась, а значит, эти перемены в нашей семье могут коснуться только моего младшего брата Лёшку. Он как раз сейчас числился на пятом курсе. Считай – выпускник.
Это я и сказала Кате. Но она в ответ только изобразила тяжёлый вздох и одарила мня очередным непонятным взглядом.
– Ты ошибаешься, Александра. Но я не стану ничего тебе рассказывать. Может быть позже, но точно не сейчас. Просто знай: всё, что будет происходить, приведёт к лучшим результатам. Сейчас для всех людей самая безопасная позиция – не противиться переменам.
Я не противилась и не собиралась начинать. Просто слишком хорошо понимала, насколько глупо в нашем случае открыто выступать против такого соперника, как войска Союза Человеческих Рас. Да и не верила я, что новые представители власти сделают что-то настолько дикое, из-за чего я смогу на них ополчиться.
Но скоро мне предстояло убедиться в собственной наивности.
Глава 6. Отбор одарённых
Первым звонком к неминуемым переменам стал цикл программ по телевизору, рассказывающих о том, какие прекрасные школы, университеты и академии есть на планетах Союза. Много говорилось о прелестях студенческой жизни, о самой организации образования. Но больше всего завораживали некоторые профессии тамошних выпускников. Помимо врачей мгновенной помощи, разработчиков робототехники, пилотов космических шаттлов и прочих, имелись и те, которые раньше казались мне сказочными. К примеру, на планете Даркар располагалась высшая школа внутренних энергий. Там обучали таким вещам, что становилось страшно. К примеру, боевому телекинезу, ментальным воздействиям, преобразованию материи.
И что самое интересное, в Союзе профильное обучение начиналось с десяти лет, и будущую профессию за ребёнка выбирала система. Каждый будущий ученик проходил тщательные обследования специалистов. И уже после этого ему озвучивали ту область или области, в которых он сможет обучаться.
Это казалось интересным, и в какой-то момент я даже пожалела, что уже выросла. Дура! Почему дура? Потому что поверила в нарисованную красивую сказку.
В новостях по-прежнему передавали только то, что позволяли свыше. В них не было сказано ни слова о сопротивлении людей или о взрывах, пожарах, акциях протестов. Зато Катя исправно показывала мне реальность, которая в корне отличалась от того, что было разрешено к показу. Я знала, как нам повезло, что живём на самой окраине страны. Знала, что в столицах государств ситуация куда более напряжённая. Но молчала, не имея права хоть кому-то об этом поведать. Ведь тогда бы пришлось сказать и том, откуда я всё это знаю, показать галути и, как следствие, признаться в знакомстве с лордом Эргаем. А этого я сделать не могла.
В конце сентября по всем каналам протрубили, что в школах грядёт переаттестация, которая поможет выявить слабые стороны местной системы образования. Теперь нам показывали, как проходят тестирования знаний ребят, какие технологии задействованы для проверки их здоровья. Это выглядело красиво. Ровно до того момента, пока однажды, гуляя после работы с Касти, я не встретила на улице соседку Оксану.
Она бежала мне навстречу. Рыдала, просила помочь, сделать хоть что-то… Я же никак не могла понять причину её истерики.
– Мишенька! Он ведь у меня совсем малыш, – шептала она сквозь всхлипы, повиснув на моей шее. – Ему только неделю назад десять исполнилось! Саша… что делать… я не могу…
– Оксан, давай по порядку, – строго сказала я, отстраняя её от себя и глядя в заплаканные глаза. – Что произошло? Что-то с Мишей?
Её сына я знала давно. Помню, даже одно лето подрабатывала его няней. У меня как раз были свободные дни на каникулах в институте, а Оксану на работу срочно вызвали. Потому этого мелкого шалопая я всегда считала кем-то вроде племянника, да и с его мамой поддерживала приятельские отношения.
Видя моё уверенное спокойствие, Оксана тоже заставила себя немного успокоиться, и дальнейшее рассказывала куда более разборчиво. Как оказалось, её маленького Мишу по результатам проверки сочли одарённым. Эти инопланетные изверги обнаружили у мальчика зачатки способностей к преобразованию материи и большой внутренний энергетический потенциал. А потом его просто забрали, сообщив, что дальнейшее обучение он будет проходить уже не на Земле.
– Саша, они увезли его… я даже не знаю, куда, – убитым тоном твердила Оксана. – А он такой слабенький. У него же астма. Кто будет за ним ухаживать? Сашка…
Она говорила, то и дело срываясь в слёзы. Рассказывала, что вместе с Мишей из его класса забрали ещё шестерых детей, но всех распределили для дальнейшего обучения на разных планетах. Но это только что касается тех, кто учился в четвёртом классе. А чем старше был ребёнок, тем больше в нём обнаруживали скрытых талантов. Старшеклассников пока не забирали – только выдавали им предписание на прохождение обучения по определённому профилю. Их распределением собирались заняться позже.
Всё это никак не желало укладываться у меня в голове. Я привела Оксану к нам домой, сдала её с рук на руки маме, а сама отправилась в свою спальню. Мне срочно требовалось поговорить со своей виртуальной сестрой…
– Ты зря переживаешь, – заверила меня Катя, усаживаясь на подоконник в моей комнате. – Одарённых детей в Союзе оберегают. Дети – это будущее. И каким оно станет, во многом зависит от воспитания взрослых.
– Но Миша же такой маленький!
– Десять лет – это нормальный возраст для начала обучения. Писать он умеет, читать – тоже. Остальному научат. Тем более что при большом потенциале попадёт он скорее всего в Даркар. А это значит, что после окончания учёбы этот парнишка уже будет относится к элите Союза.
– Да он же ребёнок! – воскликнула я. – И его насильно забрали от матери.
– Всё в соответствии с законом. И всё для его блага, – спокойно ответила Катя.
Спорить с этой бездушной машиной было бесполезно. Мне ещё ни разу не удалось хотя бы в чём-то её переубедить. А она говорила о том, что маленького мальчика забрали у матери, как о простом и обыденном случае.
– Не понимаю одного, – бросила вдруг моя искусственная сестра и выглядела при этом удивительно задумчивой. – Почему они первым делом решили отобрать самых младших? Для гарантии того, что их родители покорятся? Или чтобы потом, когда начнут отлавливать старших, мелкие под горячую руку не попали?
– Отлавливать? Старших?! – я подскочила на месте и уставилась в прозрачные глаза Кати. Она же только улыбнулась и кивнула. И кто бы знал, как в этот момент мне хотелось её ударить или даже придушить! Увы, сделать это с голограммой было невозможно.
– Если детей можно просто забрать, то с подростками и молодыми парнями и девушками дело обстоит куда хуже. В них особенные способности по большей части уже проснулись, а значит, они чувствуют в себе силу сопротивляться. Именно эти молодые дарования и будут для союзных войск самой большой головной болью. Тут уже останется два варианта: или они договорятся, или будут бесконечно воевать. – И, видимо, решив окончательно меня шокировать, она добавила, словно между прочим: – Ты, кстати, готовься, за тобой тоже скоро придут.
– Как… придут? – прошептала я, не в силах уложить эту информацию в голове. – Я же не ребёнок.
– Тебе двадцать три года, а согласно закону, обследование и тестирования проходят все до двадцати семи лет. Исключение делают только для тех, у кого есть маленькие дети. Моих данных, конечно, маловато, но я уверена, что какие-то особенные таланты у тебя точно найдутся.
– До двадцати семи? – переспросила я, растерянно усевшись на кровать. – То есть моего брата Лёшку тоже будут проверять?
