– Завтра будет сложный день на работе. Мы ожидаем кое-каких новостей с минуты на минуту, и если все сложится, полагаю, что не обойдемся без помощи военных.
Хмурюсь, пытаясь разгадать явно скрытый контекст.
– Я так понимаю, детали ты сообщить не можешь?
Мы не так много говорим и не лезем в жизни друг друга, обмениваясь чаще всего лишь парой обезличенных фраз перед тем, как раздеться.
Но я должен был спросить, раз она закинула своеобразную удочку.
Хотя бы из вежливости и поддержания диалога.
И в итоге получаю нечто интригующее, хотя абсолютно не желаю сейчас анализировать эту информацию.
– Конечно, нет, милый. – Женские пальцы касаются моей щеки на мгновение под ироничную интонацию. – Всему свое время. Ты узнаешь подробности у генерала Рута, если он, конечно, решит привлечь конкретно тебя и твою группу. Вы ведь лучшие из лучших. А я пока рьяно сохраняю конфиденциальность, и даже твой прекрасный член не способен меня разговорить.
Последняя фраза брошена и почти тонет в диком поцелуе, с которым ее губы накрывают мои, и через минуту-другую Келли покидает мое обиталище.
Оставив меня в одиночестве, которое перестает быть давящим.
***
Голова с утра привычно гудит – из-за недосыпа и выпитого.
Машинальным движением поправляю форму, двигаясь в сторону кабинета генерала.
Надеюсь, сегодня Рут «снимет» с меня уже осточертевшее патрулирование, назначенное в качестве наказания две недели назад.
Напился и устроил драку с одним идиотом в баре. А Рут в последнее время ведет себя не как генерал – можно подумать, это первый раз, когда офицеры дерутся – а как чертов святоша.
Итог: из командира снайперской группы я пока разжалован и стал простым городским патрульным на некоторое время.
В полумраке коридора меня настигает Мэтт, мой заместитель.
Славный малый, пока не переберет с алкоголем.
Хотя как еще выдержать этот климат, в котором мы буквально заточены, хрен его знает.
– Доброе утро, командир, – приветствует Мэтт, согласно уставу и несмотря на нынешние мои обстоятельства, сразу сравнявшись со мной. – К генералу?..
– Утро доброе, Ларсен. К нему самому. Иду выяснять, что ему понадобилось от меня в пять утра… – бурчу в ответ, покосившись на подчиненного. – А ты чего на ногах?
– Да я это… – Мэтт неловко чешет затылок и мнется. Я уже знаю, что последует дальше. – По делам…
– Знаю я, блять, твои дела. Опять в бар опохмеляться?
Он поджимает губы, молчит, опустив глаза, но мы не останавливаемся и уже подходим к кабинету Рута.
– Завязывай, Мэтт, серьезно. Так и до алкоголизма недалеко.
– Я всего лишь…
– Единственное, что не дает тебя уволить – это только одному тебе присущий талант стрелять по мишеням четко в центр лба, посрать с какого расстояния.
Разворачиваюсь к нему, пристыженно застывшему у двери, окидывая строгим взглядом.
– Я больше не буду, Пирс, правда…
Как ребенок, мать его.
– Слышали, знаем, проходили, – отмахиваюсь от него и без предупреждения захожу к Руту, закрывая дверь перед носом непутевого засранца Ларсена.
Как его перевоспитать, ума не приложу…
Мэтт Ларсен – мой самый жесткий проеб, как командира, и я не в состоянии усмирить его в определенных ситуациях. И одновременно моя самая ценная находка при формировании подразделения «Дельта» пару лет назад.
Прохожу вглубь, к столу, за которым восседает генерал.
– Тебя стучаться не учили? – недовольно проговаривает Джордан, не отрывая внимания от планшета, на котором быстро что-то набирает.
– Снайперов не учат этикету. Только молчаливой стрельбе, – парирую я, развалившись на стуле перед ним.
Надо было принять что-то от головы.
Яд, к примеру.
Только он способен сейчас унять звон в ушах и мерзкий набат в черепной коробке.
Джордан Рут закатывает глаза, тяжело вздыхая с намеком, что я неисправим – собственно, это правда – затем откладывает планшет и, сцепив ладони перед собой в замок, мрачным взглядом вонзается в меня.
– Разговор пойдет как раз о стрельбе.
Так-так.
Вспоминаю слова Келли вчера перед уходом.
Складывается впечатление, что она, на самом деле, уже знала о привлечении меня к чему-то.
– Моя провинность в баре прощена? – кривлю рот в ироничной усмешке, которая генералом не оценена.
Жаль. Когда-то, когда мы были друзьями и на равных, мой сарказм он любил. Сейчас я позволяю его только тогда, когда мы наедине.
– Если бы не просьба ученых, походил бы в патруле еще немного, с тебя бы не убыло. – Джордан поднимается с места, вытаскивая из невзрачного металлического шкафчика папку с документами. Бросает ее на стол, сухо продолжая: – Исследовательский центр вот уже несколько месяцев занимается какими-то раскопками вокруг города. Мол, хотят найти что-то, что прибыло после катастрофы вместе с кораблями Альянса шестьдесят пять лет назад.
– Спасибо за экскурс в историю, генерал, – перебиваю я, протягивая ладонь к папке.
Рут закатывает глаза, но говорит дальше, игнорируя мой выпад:
– И они нашли. Нечто ценное. Понятия не имею, что это. – Он складывает руки на груди, наблюдая, как я изучаю бумаги. – И как в принципе семидесятилетнее старье может пригодиться в их разработках. Но им нужно наше содействие.
– В каком формате? – приподнимаю бровь, пытаясь параллельно слушать и вникать в написанное.
– Объект надо перевезти. Его обнаружили недалеко от исчезнувшего озера рядом с Эриданом. – Рут вновь садится обратно, внимательно всматриваясь в меня. – Наша задача – обеспечить безопасную доставку груза до здания исследовательского центра.
– Зачем им наша помощь? Акранес же…
– Снова как змея поднимает голову. Разведка передает, преступные группировки планируют новые нападения на Эридан. И мы не можем позволить, чтобы это случилось в том числе во время перевозки.
Задумчиво смотрю на Рута. Только же ведь затихли эти стычки… И вот опять. Опускаю взгляд в папку. В документах вижу краткие наброски и обрубленные данные, без описания того, что именно потребуется охранять; различные кодировки, отчеты, присвоенный статус секретности и схему Эридана.
Не успеваю задать вопрос, как Рут добавляет:
– Ты и твои парни берете на себя защиту в этом периметре. – Он наклоняется и обводит пальцем кусок района и дороги в центре города. – Распредели позиции и отбери лучших стрелков. Перевозка назначена на завтрашнюю ночь, улицы к этому моменту будут подготовлены и очищены от жителей.
Медленно закрываю папку и долго молчу, прокручивая в голове услышанное.
– С Акранесом понятно. Но что именно нашли ученые, раз им требуется настолько сильная конспирация?
– Нас это не касается, – качает головой Рут. – По крайней мере, пока. Мы отвечаем за безопасность всего Эридана и, в частности, за проведение подобных мероприятий без эксцессов.
– Можно подумать, у нас каждую неделю подобные мероприятия… – Зажимаю папку подмышкой, все еще строя догадки. – Неужели тебе совсем не интересно? Как генерал, ты ведь должен быть…
– Нет, – отрезает Джордан и взглядом указывает на дверь. – Если у тебя больше нет вопросов, то выполняй приказ, Спенсер.
Украдкой смотрю на папку, затем на генерала. В итоге киваю. Без слов встаю и покидаю кабинет, отсалютовав ему двумя пальцами от виска.
Что ж.
Перевозка так перевозка.
Хоть вернусь к прежней работе, которая явно интереснее, чем разнимание носящихся и дерущихся детей на улицах Эридана…
Глава 4
Аль-Фьорд
Чарли
Три дня. Именно столько мне требуется, чтобы изучить дневник Брэдли Робертса от корки до корки, но полученные знания не приносят ни капли удовлетворения. Лишь еще больше горечи и презрения к человеку, оставившему записи.
Помимо личных мыслей и заметок о течении своего заболевания Робертс часто переходил на терминологию, о значении которой я не имею ни малейшего представления. Попади этот блокнот в руки ученых из Эридана, они наверняка пришли бы в восторг и уж точно разобрались с написанным. Но я ни за какие средства не продала бы им эти сведения.
Однажды «светлые умы человечества» уже сотворили непоправимое, для каких-то целей создав то, что впоследствии назвали «Сумеречником». А я не тот человек, который хотел бы взять на себя ответственность за новый виток конца света, поэтому этот дневник никогда не должен оказаться в ненадежных руках.
Единственное, что я планирую, так это разговор с Кирби, когда через пару месяцев тот вернется из Эридана. Пожалуй, он единственный человек во всем Аль-Фьорде, который способен точно объяснить значение той белиберды, что на страницах своего дневника оставил Робертс.
За спиной слышится стук захлопнувшейся входной двери, а затем приближающиеся шаги, но я даже не оборачиваюсь. Спокойно домываю чашку, переворачиваю ее на сушилку и подхватываю с крючка полотенце для рук. Кожей ощущаю присутствие Стивена, но намеренно тяну время, не желая идти на контакт.
За прошедшие три дня мы так и не поговорили. Он все время пропадал вне дома: то на охоте, то занимаясь проблемами жителей поселения, то решая вопросы с предстоящим обменом между Аль-Фьордом и Бьоргеном. Он уходил, когда я еще спала, а возвращался, когда уже отправлялась ко сну. Я же, в свою очередь, даже не думала сделать первый шаг, потому как до сих пор считаю – в данной ситуации вина за ссору целиком и полностью лежит на Стивене. Да и, если разобраться, – сколько уже можно идти на уступки? Кристально ясно – наши отношения недалеки от краха, и у меня нет ни желания, ни сил как-то это исправлять.
Возвращаю полотенце на место и нарочито медленно разворачиваюсь. Стив замер у стола и наблюдает за мной исподлобья, весь его вид выдает настороженность, будто муж ожидает, что я в любую секунду брошусь в атаку. Но мне все равно. В душе ничего, кроме пустоты.
Тишина затягивается на несколько долгих минут, в течение которых мы неотрывно смотрим друг на друга, не двигаясь с места.
– Привет, – наконец нарушает молчание муж, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вскинуть брови.
Привет?
Такую тактику он выбрал?
– Привет, – отвечаю максимально нейтральным тоном, по которому невозможно разобрать ни единой эмоции, за что я собой горжусь.
Стивен с шумом выдыхает и неожиданно шагает вперед, стремительно сокращая разделяющее нас расстояние. А пару секунд спустя заключает меня в крепкие объятия, на которые я не отвечаю. Непроизвольно напрягаюсь, но попыток отстраниться не предпринимаю. Щеки́ касается прохладная ткань куртки, пахнущая уличной свежестью и немного дымом. Втягиваю пробивающийся сквозь них запах кожи Стива и на миг прикрываю глаза. Ничего не чувствую. Ничего…
– Прости меня, Чарли, – бормочет он мне в макушку.
На пару мгновений удивленно застываю, а после заставляю себя расслабить плечи и поднимаю голову, чтобы заглянуть ему в глаза. За зеленоватыми радужками нет и намека на холод, что царил там в момент ссоры, сейчас я вижу только искреннее раскаяние. Но я в него не верю. Уже нет…
– За что? – спрашиваю все тем же нейтральным тоном.
Стив тяжело вздыхает и самую малость отстраняется, продолжая прижимать меня к себе.
– За все: за то, что вел себя как мудак в последнее время; за то, что решал важные вещи без твоего участия; за то, что сорвался и обвинил тебя в своих неудачах. – Он нервно проводит ладонью по волосам, прежде чем продолжить: – Столько всего произошло и навалилось: чертов зверь, пугающий дичь, отчего пушнины для обмена набралось впритык; Гроув и его психованная жена давят на меня с необходимостью ускорить ремонт системы фильтрации воды, хотя это терпит еще пару месяцев; а в довершении ко всему ситуация с сейфом, которая будто специально повернулась не в мою пользу. Плюс я выпил не в меру, вот и не сдержался. Понимаю, это ни в коем случае меня не оправдывает, но я больше не могу выносить эту замораживающую отстраненность между нами.
Закончив, муж с надеждой заглядывает мне в глаза, а я могу думать только об одном.
Я, я и еще раз я.
Стив, как обычно, думает только о себе.
Неужели так было всегда? Ответ на этот вопрос наотмашь ударяет правдой.
Понимаю – так и есть.
Мои чувства к Стиву не позволяли видеть вещи реальными, все воспринималось словно сквозь искривленную призму, но перестало ровно в тот момент, когда я поняла, что устала. Устала оттого, что меня не слышат. Даже не так – не хотят слышать. И если раньше Стив хотя бы делал вид, что прислушивается к моему мнению, то давно перестал. Когда это случилось? До его избрания главой совета Аль-Фьорда или уже после? Не помню, да и сейчас это последнее, на чем мне хотелось бы акцентировать внимание. Уверена, попытайся я действительно разобраться в наших отношениях, копнуть глубже, чтобы дотянуться до корня проблемы, и новой ссоры не избежать. Я слишком хорошо знаю Стивена. Да и поздно уже. Разбираться нужно было раньше, а сейчас… мне все настолько безразлично, что временами страшно.
– Хорошо, – в конце концов произношу негромко и настойчиво выпутываюсь из объятий, на что муж, явно не ожидавший такого исхода, хмурится. – Давай вернемся к этому вечером?
– А сейчас ты…
– Жду Селби. Обойдем южные границы на случай, если зверь вновь объявлялся, чтобы не упустить шанс его выследить.
Стивен слегка хмурится, а после заминки кивает.
– Отправить с вами Джеральда?
Отмахиваюсь с показной небрежностью:
– Сами справимся.
