– Глафиру барину покажи! – Петро толкнул парнишку в бок.
– А, да-да! Сейчас, – засуетился Стёпка, продолжая с опаской посматривать на демонических волков.
Посторонившись, он пропустил нас в дом. И когда, обгоняя нас, первыми в дом забежали Умка и Шилань, испуганно кинулся к печке. Там на полу, около тёплой стенки на шкуре серый волчонок-сосунок пытался встать на слабые ножки. А два огромных по сравнению со щенком демонических волка с интересом рассматривали его.
Умка по своему обыкновению улыбался во все клыки и махал хвостом. Шилань был сосредоточен и внимателен. Уши и того, и другого были повёрнуты вперёд и немного наклонены, что говорило о внимании и сосредоточенности.
Стёпка самоотверженно бросился между волками и щенком, закрывая его своим телом.
Умка удивлённо посмотрел на него, потом на меня, мол, что это за чудик? И попытался обойти Стёпку.
– Не тронь! – с отчаянием заорал парнишка.
– Они не тронут, – поспешил я успокоить Стёпку. – Это братья твоей Глафиры, те самые волчата, дети Машки.
Стёпка недоверчиво посмотрел на меня.
Мо Сянь тем временем прошёл к печке, легонько отодвинул Шилань и Стёпку и взял на руки щенка.
На лице у китайца были и счастье, и боль одновременно.
Стёпка не посмел ему ничего сказать, но отчаяние парня было таким большим, что я поспешил успокоить его.
– Мы не причиним вреда Глафире. Ты же Глафирой назвал её?
– Да, Глафирой, – ответил Стёпка, не сводя глаз с Мо Сяня.
А китаец сел, сложив ноги по-турецки, как в медитацию, ладони его были соединены и на ладонях лежал волчонок.
Шилань, а потом и Умка легли рядом с китайцем, показывая всем своим видом, что намерены охранять его.
Я понял, что китаец ушёл в медитацию и, приобняв за плечи Стёпку и Петра, сказал:
– Пойдёмте-ка на улицу, не будем мешать.
Стёпка с большой неохотой подчинился. В глазах его плескалось такое отчаяние, что если какая тревога за щенка у меня и была, то теперь она вся прошла. Этот парнишка не даст в обиду волчонка. Вот и хорошо!
– Щенок никуда не денется, не беспокойся, – сказал я ему. – Мо Сянь никогда не навредит дочери своей Емолань.
Стёпка вроде немного успокоился, и чтобы отвлечь его я попросил рассказать, как щенок чувствовал себя, когда мы уехали.
Но Стёпка вместо этого спросил:
– Это и правда её братья из одного помёта?
– Правда, – подтвердил я.
– А как получилось, что они так быстро выросли?
– Мо Сянь сказал, они почувствовали опасность и эволюционировали, – ответил я.
Стёпка задумался, а потом кивнул своим мыслям.
– Ну да, когда зверь ночью вылез из своей берлоги, Глашка тут же открыла глаза. Я видел этот момент! Мы с ней увидели друг друга! Это было круто!
Я понимал Стёпку – хорошо помнил, как впервые взглянул в глаза Умке.
Я хотел о многом расспросить парнишку, но приехал я сюда не за этим. А потому сказал:
– Пока Мо Сянь занят с волчонком, давайте посмотрим завод и рудник. Стёпка, сбегай, позови Егора Казимировича и Добрыню Всеславовича. Они в конторе.
Парнишка убежал, а мы с Петром отправились на завод.
В технологию обработки готовых кристаллов я даже вникать не стал – в каких там растворах их вымачивают, в каких печах обжигают и какими прессами сжимают. Раз такой процесс, значит, он такой. Я больше смотрел работает ли оборудование. И… искал следы крови зверя. Но в помещениях завода всё было не в крови, а в серебристой пыли.
Пыль кружилась в воздухе, поблескивала, попадая в солнечные лучи.
Мне в какой-то момент даже подумалось, что вот эта серебряная пыль и есть кровь девятиуровневого демонического зверя.
Чёрт, и Мо Сяня рядом нет, не спросишь.
Осмотрев станки и устройства, я поручил Егору Каземировичу и Добрыне Всеславовичу составить смету на ремонт и замену оборудования. А после попросил отвести в рудник.
Моё сердце стучало как бешеное, когда мы входили в пещеру.
Там не было ни мостков, ни крепежей на стенах, как это бывает в шахтах. Просто обычная пещера.
К ней вела тропа не просто натоптанная, а отполированная тысячью ног. Как будто в эту пещеру толпами ходят туристы.
Но я точно знал, что туристов тут нет. А есть рабочие, которые каждый день заходят туда.
Значит, полировали ступени много-много лет.
Многие годы страданий. Вот она – цена магических кристаллов.
Добрыня Всеславович остановился у входа и спросил у меня:
– Владимир Дмитриевич, вы точно хотите осмотреть рудник?
– А что? – поинтересовался я. – Есть какие-то проблемы?
– Никаких проблем! – заверил меня управляющий заводом и зажёг факел.
Егор Казимирович стоял, переминался, с тоской посматривая внутрь.
– Если не хотите, можете не ходить, – разрешил я, и Егор Казимирович облегчённо выдохнул.
Страха на его лице я не видел, и мне подумалось, что мой управляющий не хочет идти на рудник из-за рассказа Мо Сяня про девятиуровневого демонического зверя. Вполне возможно, что Егор Казимирович боится подтверждения рассказам китайца.
А что, намного проще и легче жить и получать стабильный доход, не зная и не задумываясь о том, что этим самым причиняешь кому-то сильные страдания.
Таким образом мой управляющий оберегает себя от правды.
Возможно, на его месте я, будь я управляющим, сделал бы так же. Но я владелец этого рудника. Это моя кровь создала защитное поле, которое не позволяет монстру уйти из пещеры. Поэтому за его страдания полную ответственность несу я. А значит, я не имею права сбегать от правды.
Поэтому я взял факел и шагнул в пещеру, хотя мне на самом деле хотелось бежать отсюда подальше. Потому что из пещеры шло такое давление, что у меня подкашивались ноги. И это у входа! А что будет, когда мы пройдём вглубь?
Что ж, недолго осталось быть в неведении. Как пройдём – узнаем!
Я шёл и осматривал стены в поисках следов крови монстра. Ведь если раненый монстр заходил в свою пещеру, то он наверняка касался боками стен. А значит, на стенах должны быть следы крови.
– Добрыня Всеславович, – обратился я к управляющему. – А как выглядят кристаллы в естественной среде, так сказать?
– Они появляются друзами, вырастают за несколько дней. И тут очень важно их вовремя собрать.
– А что будет, если друзы не собрать вовремя? – спросил я.
– Они врастают в стены и становятся камнем. Такие магические кристаллы очень тяжело обрабатывать. На наших установках сделать это точно невозможно. Правда, такие кристаллы стоят намного дороже, чем наши. А те, которые вовремя срезали, ещё достаточно пластичные и легче поддаются обработке. Но они меньше держат магию, а потому дешевле.
– А кто-то производит застаревшие кристаллы? – спросил я.
– Нет, – покачал головой Добрыня Всеславович. – Я про такое не знаю. – И почесав затылок, добавил: – Вообще-то это не рентабельно. Такие кристаллы если и обрабатывают, то только настоящие фанаты своего дела. И это точно штучный товар.
– Интересно было бы взглянуть на такой кристалл… – пробормотал я.
– Я ни разу таких не видел, – ответил Добрыня Всеславович.
Мы некоторое время помолчали.
Не знаю, о чём думал управляющий заводом. А вот я подумал о том, что возможно, это было бы гуманнее – использовать уже образовавшиеся старые залежи.
С другой стороны, гуманнее оно конечно гуманнее. Но вот доход точно упадёт.
Блин! И о чём я думаю? Живое существо страдает!
Нет, сначала я должен во всём разобраться! Слишком ответственное решение! Ведь если я освобожу зверя, то могут пострадать люди. А если не освобожу, то зверь и дальше будет мучиться.
– И где же кристаллы вырастают? В каких-то определённых коридорах пещеры? – спросил я.
– В общем-то да, – сказал Добрыня Всеславович. – Есть коридоры, где чаще всего появляются друзы. А есть где редко.
– Вы отведёте меня туда, где чаще всего? – попросил я.
Добрыня Всеславович нахмурился.
– Это может быть опасно, барин, – сказал он. – Я думаю, мы поищем сначала в безопасных рукавах.
Я понимал, что если буду настаивать, то буду выглядеть, как капризный избалованный подросток, которые лезет, куда не надо. Но, с другой стороны, если я туда не залезу, то как же я узнаю, что к чему.
Лучше всего, конечно, было бы увидеть зверя своими глазами. Потому что рассказать можно всё что угодно.
Не то чтобы я не доверял Мо Сяню – у него не было интереса обманывать меня. Но…
Но, это мой завод! И я несу ответственность за то, что происходит тут. А потому, я должен знать истину, я должен увидеть зверя!
– Я понимаю ваше желание уберечь меня от неприятностей, – сказал я Добрыне Всеславовичу. – Но прошу вас провести меня в тот коридор, где друзы вырастают чаще всего.
Добрыня Всеславович посмотрел на меня.
Я выдержал его взгляд.
Наконец он тяжело вздохнул и опустил плечи.
– Как скажете, барин, – обречённо произнёс он.
Глава 7
Вооружившись факелами, мы с Добрыней Всеславовичем и ещё четырьмя рабочими пошли вглубь пещеры.
Чем дальше мы уходили от края, тем сильнее было давление.
Поначалу пещера шла прямо, потом начали появляться небольшие ответвления. А потом и вовсе основной коридор начал делиться на равноценные ходы.
Добрыня Всеславович шёл, уверенно выбирая направление.
Я так же уверенно шёл за ним.
Пока на одном ответвлении Добрыня Всеславович не повернул направо, в то время как из левого рукава давление ощущалось намного сильнее.
Я остановился на распутье, понимая, что мне нужно туда, откуда идёт давление.
Добрыня Всеславович тоже остановился и с удивлением посмотрел на меня.
– Что-то случилось, барин? – спросил он.
– А почему вы выбрали именно этот проход? – спросил в ответ я.
Добрыня Всеславович досадливо вздохнул. А мужики, которые шли с нами, начали тревожно переглядываться. Но пока молчали.
– Владимир Дмитриевич, вы же просили показать места, где друзы появляются чаще, – сказал управляющий. – Вот туда я вас и веду!
– А там что? – спросил я, кивнув в сторону левого рукава.
– Да ничего там такого нет! – Добрыня Всеславович почти не скрывал раздражения.
Но мне на его раздражение было пофиг.
– Я хочу там посмотреть! – сказал я и снова кивнул в сторону левого рукава.
