Мужики зашушукались, но не вмешивались.
– Я бы вам не советовал ходить где попало, – Добрыня Всеславович попытался надавить на меня голосом.
– А то что? – спросил я с усмешкой.
Добрыня Всеславович нахмурился.
– А то будет плохо, – ответил он.
– Вы это, барин, – выступил вперёд один из мужиков. – Слушайте Добрыню Всеславовича. Он всегда знает, где будут друзы. Чутьё у него.
Я иначе посмотрел на управляющего.
– Чутьё, говоришь? – спросил я и добавил: – У меня тоже чутьё… И я пойду сюда!
А потом развернулся и зашагал по левому проходу.
С одной стороны, я понимал управляющего – ему нужно было и мне угодить, и проследить, чтобы я не пострадал.
Вот только мне нужно было совсем другое – я хотел разобраться, что происходит на заводе и на руднике, а потому должен был рискнуть.
Свет факела, который я нёс, отражался от стен пещеры и терялся в темноте. Давление росло, показывая, что я правильно выбрал направление.
Что касается управляющего и мужиков, они шли следом за мной. Я слышал их шаги и видел на стенах тени и отсветы факелов.
Чем сильнее росло давление, тем сильнее я снижал скорость. Это получалось непроизвольно. Однако, я продолжал двигаться.
Наконец чувство давления стало такой силы, что я понял: сделаю ещё шаг – и умру. Не от самого давления, нет! Меня убьёт то, что это давление создаёт.
Добрыня Всеславович с мужиками тоже остановились.
Они бы остановились гораздо раньше, и шли только потому, что шёл я. И вот, как только я остановился, Добрыня Всеславович негромко произнёс:
– Барин, не делайте резких движений! Потихоньку отступайте назад!
Я слышал его слова, но вслушивался в другое – я ловил звуки впереди, ведь должны же быть там хоть какие-то звуки! Не может ведь быть так, чтобы никаких звуков не было!
Я точно знал, что впереди что-то есть. Что-то или кто-то. Тот, кто создавал то самое давление. И я хотел его увидеть. Для меня это было важно!
Отблески факела плясали на стенах, и в их пляске была какая-то ритмика. Словно пламя колыхалось от чьего-то дыхания.
Но свет вяз в темноте, которая была впереди.
– Барин, пожалуйста, пойдёмте назад! – негромко сказал Добрыня Всеславович и потянул меня за руку.
– Нет, – ответил я. – Я должен во всём разобраться.
– Он сейчас нападёт, – попытался уговорить меня Добрыня Всеславович.
– Кто он? – спросил я, понимая, что настал момент истины.
И он действительно настал.
– Зверь, который живёт тут, – признался управляющий заводом.
– Я хочу видеть этого зверя, – сказал я.
Я прекрасно понимал, что со стороны моё упорство может выглядеть, как глупость, но и отступить я не мог. Для меня принципиально важно было узнать, как появляются магические кристаллы, которые составляют основу моего состояния. И дело здесь не в упёртом гуманизме, когда, например, зелёные устраивают марши против убийства животных. Я не имел ничего против свиной отбивной или ботинок из натуральной кожи.
Но одно дело, когда корову выращивают на мясо, и совсем другое, когда животное истязают долгие годы.
Для меня это было неприемлемо. Я не садист. И молчаливо потворствовать садизму не буду. Потому что для меня это означает пойти против своих принципов. Когда человек теряет свои совесть и нравственность, он перестаёт быть человеком.
А потому я, вместо того чтобы отступить, собрался с духом и шагнул вперёд.
И словно переступил какой-то барьер.
Сразу же Добрыня Всеславович и мужики исчезли, словно я вошёл в какую-то другую пещеру.
Здесь было достаточно светло. И первое, что я увидел – сидящего в глубине пещеры измождённого, израненного, обессиленного демонического медведя.
Мой разум просто вопил: какого хрена ты творишь?! Но медведь был настолько слаб, что вряд ли смог бы сейчас кинуться на меня.
Он сидел, привалившись к стене и смотрел на меня умными глазами.
Я уже видел разных тварей в этом мире. Волколаки, лютые мертвецы, слуги Мораны, призраки… Все они были бездушными. В их взглядах было только одно – жажда убивать.
Что касается вот этого демонического медведя, у него взгляд был полон мыслей и чувств. Это был взгляд мудрого существа.
И чем-то напоминал взгляд моего Умки в тот момент, когда он в первый раз открыл глаза. Я тогда как будто глубинную сущность волчонка увидел.
Вот и сейчас я видел глубинную сущность демонического медведя, и видел в нём многолетнюю мудрость.
Сам не зная почему, я сложил руки, как это делал Мо Сянь, и поклонился медведю.
Медведь немного склонил голову, как будто тоже поклонился мне.
Может, в другой ситуации я бы и не понял это, но у меня был духовный зверь – белый демонический волк. Я видел, как Умка улыбался мне. Так почему бы и медведю не поклониться.
Не успел я вспомнить Умку, как через барьер прошли три больших демонических волка и встали рядом со мной.
Что?! Три?!
Рядом со мной стояли Умка, Шилань и ещё один волк, точнее волчица.
Неужели это тот щенок, который остался на попечении Стёпки? Как такое может быть? Дома они выпили всю силу защитного барьера. А тут? Что тут простимулировало такой быстрый рост волчицы?
А потом, через барьер переступил Мо Сянь.
– Еле успел за ними! А то заблудился бы в пещере, – сказал он, рассматривая медведя.
Медведь, увидев Мо Сяня, попытался встать. Но он был слишком слаб.
Едва медведь пошевелился, как Мо Сянь встал между мной и медведем и в руке у него тут же появился меч.
– Что ты делаешь? – я схватил китайца за руку.
– Молодой господин, демонический зверь девятого уровня очень опасен. Пусть вас не вводит в заблуждение его измождённый вид, силы в нём ещё очень много.
Я не успел ничего ответить Мо Сяню, как барьер переступил Добрыня Всеславович. Он был бледен, по его лицу стекал пот, но настроен Добрыня Всеславович был крайне решительно – он тоже шагнул вперёд, закрывая меня.
Вот только волки просто стояли рядом и не торопились броситься на медведя, защищая меня.
А потому я не стал тревожиться и сказал Мо Сяню и Добрыне Всеславовичу:
– Всё в порядке, не беспокойтесь!
И отодвинув китайца и управляющего, шагнул вперёд.
Но потом передумал подходить к зверю. Мо Сянь прав. Зверь – это зверь, и он может напасть.
Вместо этого я обратился к волкам:
– Умка, Шилань, Глафира, вы можете поохотиться? И принести медведю еды?
Умка, весело клацнув зубами, тут же ускакал. Шилань и Глафира промедлили лишь миг и тоже ускакали.
Добрыня Всеславович удивлённо посмотрел на меня.
– Еды? Медведю? Барин, вы в своём уме?
– Следите за словами! – оборвал его я. – Забыли с кем разговариваете?
– Простите, – сбавил обороты управляющий.
– Медведя нужно накормить, – сказал я.
– Но ведь он станет сильным, и мы не сможем с ним справиться, когда он нападёт на посёлок.
В словах управляющего была правда. Действительно, если медведь окрепнет, справиться с ним будет намного труднее. И тем не менее, я считал, что я прав. Корову доят, но её кормят. И другую скотину кормят, прежде чем использовать. Чем высокоуровневый духовный зверь хуже? Если мы берём его кровь, то логично, что нужно позаботиться, чтобы кровь восстанавливалась.
Понятно, что высокоуровневый духовный зверь – это не скотина, которую выращивают на заклание. Его умный и понимающий взгляд говорит о том, что интеллект у этого зверя развит. Так что я прав, а управляющий ошибается.
Пока мы разговаривали, прискакали волки и приволокли косулю.
Быстро же они её догнали и убили
Умка бросил косулю к моим ногам и отошёл, типа, вот тебе, хозяин, мясо, делай с ним что хочешь.
Я попробовал поднять косулю и понял, что сам подтащить тушу к медведю не смогу. А ведь ещё и спиной повернуться придётся!
Поэтому попросил Мо Сяня помочь мне.
Кстати, Мо Сянь к моим словам, что демонического медведя нужно накормить, отнёсся серьёзно.
Мы с Мо Сянем взяли косулю за ноги и подтащили к медведю. Не вплотную. Метра за три до нас он предупреждающе зарычал.
Оставив косулю, мы отошли.
Медведь некоторое время сидел, а потом с трудом встал и подошёл к косуле.
Есть стоя он не мог, ему пришлось лечь и есть лёжа.
Блин, у меня сердце сжималось от жалости. Я из-за вот таких вещей ненавижу зоопарки. Не могу смотреть, когда дикие гордые звери сидят в клетках на потеху публики.
Сами собой вспомнились те сильные мира сего, из-за которых я умер и попал в этот мир. Они не считались с чужими жизнями, шли по головам.
Но все сожаления и гуманные мысли моментально прекратились, когда медведь, поедая косулю, начал преображаться.
Через несколько минут перед нами сидел уже огромный высокоуровневый демонический зверь – сильный, мощный!
– Твою мать! Придётся обращаться к приставам… – выругался Добрыня Всеславович и скрылся за барьером.
Но он меня не волновал. Я смотрел, как медведь прямо на глазах становится крупнее и мощнее.
Волки стояли рядом со мной, вздыбив шерсть и оскалившись.
Мо Сянь снова призвал меч и был готов вступить в бой.
А я не мог отвести взгляд от преображающегося медведя – такое завораживающее зрелище было.
Но вот медведь закончил с косулей и отряхнулся.
От этого шерсть, которая ещё несколько минут назад висела клочьями, теперь расправилась шелковистыми прядями.
А потом медведь заревел.
И от этого моё золотое ядро колыхнулось в груди.
Глава 8
Сказать, что я испугался – это ничего не сказать. Я был просто в ужасе.
Однако, кроме страха, я испытывал ещё одно чувство – странное и совершенно нелогичное в этих обстоятельствах.
Я чувствовал радость и удовлетворение.
Не знаю, почему. Может, потому что смог помочь разумному существу. А может потому, что остался верен себе.
