— А я туда, — взмах рукой в сторону прохода, ведущего в хвост самолёта.
— Но…
— Приятного полёта.
А затем спина босса, обтянутая дорогим чёрным пальто, удаляется, оставляя меня наедине с Алексом.
— Ой, а вы рядышком со мной. Как приятно провести четыре с половиной часа в компании такой приятной особы. — Алекс сокращает расстояние между нашими лицами, оказываясь неприлично близко к той, с кем познакомился час назад. — Я буду замечательным соседом.
И снова доброжелательная улыбка. И теперь я могу рассмотреть его более детально. Овальное лицо с выразительными зелёными глазами, аккуратный нос и в меру пухлые губы. Заметные ямочки на щеках, когда он улыбается, и ровные белые зубы, которым можно позавидовать. Причёска как у Маркова, даже пробор зачёсан так же. Мужчина красивый, ухоженный, дорогой, но…
Статусность Маркова не показная и проявляется в каждом движении, слове, жесте, у Алекса же она словно заимствованная и оттого чужеродная, и даже смешная. Будто человек всю жизнь мечтал оказаться на определённом месте, а оказавшись, не вписался.
— Вы им станете, если позволите мне поспать.
— Как же, Виталина? А беседа по душам, обсуждение глубоких тем и обмен мнениями?
— Простите, Алекс, но в шесть утра обмениваться мнениями я не настроена: ни с вами, ни с кем-либо другим.
— Виталина, я могу предложить вам приветственный бокал шампанского или сока? — Стюардесса, оказавшаяся рядом со мной, спасает от навязчивых вопросов соседа.
— Нет, спасибо.
— А мне можете, — выкрикивает Алекс. — Шампанское.
И пока остальные пассажиры занимают свои места, мой сосед успевает влить в себя четыре бокала. Он что, год не пил? Молчу, осматривая дорожный набор и уже прикидывая, что могу каждые двадцать минут скрываться в туалете и находиться там минут по десять под предлогом чистки зубов, чтобы время быстрее пролетело.
Нахожу меню в кармашке и, прикинув, что кормят отлично, отмечаю понравившиеся позиции. Алекс отмечает всё. Что б ты лопнул…
— Виталина, а вы замужем? — Молча показываю правую руку, на которой кольцо. — А я женат.
— Я в курсе, — хмыкаю.
— Моя Леночка — чудесная женщина. Богиня! Я её так люблю. Вы даже не представляете. Каждый день ей об этом говорю. Умная, красивая, любящая, щедрая, — загибает пальцы, — успешная, из хорошей семьи. — Хочется спросить «зачем ей ты?», но я сдерживаюсь. — У нас идеальные отношения. Спросите почему?
— Почему? — выдавливаю из себя.
— Потому что у неё идеальный муж, — расставляет руки в стороны, видимо, чтобы я детально рассмотрела эту самую идеальность. — Да, я идеальный. Вы удивлены?
— Нет.
— Даже вы заметили.
— Сложно не заметить, — улыбнуться не получается, лишь кивнуть, — вы же сами об этом сказали.
Отвернувшись, закатываю глаза и посматриваю на замов. На их лицах читается «это не наша проблема». Ну спасибо, товарищи мужчины…
— Это заметно невооружённым глазом. Кстати, — приближается, смачно выдохнув запахом алкоголя мне в лицо, — все женщины от меня без ума, — произносит с придыханием, вероятно, планируя произвести эффект моего помешательства. — Я уверен, вы тоже очарованы, Виточка…
— Простите, но вы не в моём вкусе.
Даже в бреду я не восхитилась бы этим напыщенным, наглым, беспардонным родственником Маркова. Алекс… Это от Алексея? Или же нечто иное, понятное лишь захмелевшему мужчине, подзывающему каждые десять минут стюардессу для наполнения бокала. Что ж, есть надежда, что он скоро отключится и заткнётся.
И пока Алекс занят очаровыванием девушки в форме, перегибаюсь через подлокотник и сквозь просвет в отделяющей салоны шторы выискиваю босса. Тщетно. Может, он в самом хвосте? Я бы мечтала оказаться там, подальше от неприятного экземпляра.
— Так, о чём это я, — Алекс хватает меня за руку, — могу показать вам Томск. Там много красивых мест. Как вы на это смотрите?
— Отрицательно. Я помощник Александра Алексеевича и обязана сопровождать его, а также безоговорочно исполнять указания.
— Вы только скажите, я отпрошу вас у него, — играет бровями, намекая на желание провести время вдвоём.
И пока смотрю на уже не такое красивое лицо, прикидываю, смогу ли придушить Алекса пледом или маленькой подушкой, которые приготовлены для пассажиров. Жалко, что нельзя вызвать охрану и вывести его за пределы самолёта. Хотя я с удовольствием посмотрела бы на это представление. А если закрыть его в туалете и сделать вид, что он отправился в хвостовую часть? Столько отвратительных мыслей относительно одного человека в моей голове ещё никогда не было.
— Напоминаю, что это рабочая командировка. Кстати, за что отвечаете вы?
— За многое. Я вообще главный человек в компании, — бьёт себя в грудь.
— А поподробнее.
— Да я…
— Завтрак. — Стюардесса появляется настолько вовремя, что я готова её обнять.
Передо мной выставляют поднос, и я сразу принимаюсь за еду, искоса посматривая, как перед Алексом выставляют то же самое, хотя он пытался выбрать всё и сразу. От алкоголя отказываюсь, выбрав чай, а вот мой сосед в удовольствии себе не отказывает.
Блаженные пятнадцать минут, пока он ест, комментируя каждое действие, проходят слишком быстро. Ещё немного, и я убью себя пластиковым тупым ножом…
— Так на чём мы остановились?
— На моменте, когда я собиралась немного поспать. — Раскладываю кресло, занимая горизонтальное положение, и вытаскиваю из набора маску для сна. — И вам не помешает.
И плевать на причёску, которую я опасалась испортить, лишь бы он наконец заткнулся. Тихо, но рядом шорохи и ощутимые толчки. А когда я немного расслабляюсь…
— Ку-ку, — приподнимает мою маску, считая это смешным. — Ну поговорите же со мной. Виточка, не оставляйте меня в одиночестве.
— В самолёте почти триста человек, поищите другого собеседника, — зло натягиваю маску на глаза, решив, что Алекс успокоится.
— А я хочу говорить с вами.
В этот момент спинка кресла резко поднимается, а нижняя часть опускается. Не успеваю поднять маску, не вижу пространство перед собой и плюхаюсь на пол, ударившись коленом. Расстояние между сиденьями больше, чем в экономе, что не позволяет удариться лицом. Я его убью!
— Я не нарочно, — оправдывается он, приложив ладошку к груди. — Я просто хотел поболтать…
— Знаете, что, Алекс, — хватаю его за галстук и резко дёргаю на себя, — если вы не успокоитесь, клянусь, — произношу со злостью и воодушевлением, — из Томска вы не вернётесь.
— Почему? — сглатывает и озирается по сторонам.
— Потому что я вас закопаю в первой попавшейся лесополосе. И плевать, что там сейчас минусовая температура — ямку для вас я организую.
— Понял, — шепчет, освобождая галстук из захвата.
— Поэтому сядьте и сделайте так, чтобы до конца полёта я вас не слышала.
Неуверенный кивок, и он занимает правильное положение, глядя перед собой. Вновь раскладываю кресло, натягиваю маску и даже, как мне кажется, некоторое время сплю. Но этого настолько мало, что сразу слышу стюардессу, касающуюся моего плеча, чтобы сказать о посадке.
Алекс не спит, просто исследует мир за пределами самолёта. Что радует, молча. Но сейчас, когда злость поутихла, я думаю о другом: имела ли право говорить с родственником босса в таком тоне? А если Алекс преподнесёт информацию иначе, и босс меня уволит? Прямо в Томске. С ужасом понимаю, что денег на билет у меня нет. У меня их вообще катастрофически мало.
Молодец, Вита, ты, как всегда, сделала, а потом подумала… И, пока размышляю о последствиях общения с родственником Маркова, самолёт совершает посадку. Пассажиров бизнес-класса приглашают на выход.
Алекс выскакивает первым и пропадает из вида. Я, Гросов и Вольтов топчемся в зоне прилёта в ожидании багажа и Маркова. Он выходит через пятнадцать минут в числе последних: точно сидел в хвосте. И я ему завидую, по всему видно, босс отдохнул и готов к трудовым подвигам.
— Где он? — озирается по сторонам, а под «он», вероятно, имеется в виду Алекс.
Мы синхронно пожимаем плечами, а затем из туалета вываливается свояк Маркова и направляется к багажной ленте, чтобы забрать чемодан. Красный и злой. Из-за меня?
Нас ожидают две машины на стоянке. Молюсь, чтобы не оказаться вместе с Алексом. На моё счастье, он запрыгивает в первую, а Марков, придерживая меня, останавливается у второй.
И как только оказываюсь внутри, мысленно стону, радуясь отсутствию не затыкающегося экземпляра.
— Как прошёл полёт? — спрашивает босс с улыбкой на лице, а я хочу ударить его.
— Беспокойно, — отвечаю сдержанно, потому как не знаю, что мне грозит за всё сказанное Алексу.
— Попался шумный сосед?
Смотрю в упор, совершенно не понимая, стоит ли высказывать своё мнение о «соседе».
— Знаете, Александр Алексеевич, ваш свояк…
— Наглый, самоуверенный, неприятный тип?
— Да!
— Вита, признаюсь, я бы не выдержал в его обществе и десяти минут, но надеялся, что вы будете более сдержанны.
— Сдержана?! Да я обещала закопать его под первым же деревом!
— Серьёзно? — Удивление мужчины сменяется искренним хохотом, а я впервые вижу, как Марков смеётся, не сдерживая эмоции. — Даже я не придумал бы лучше. — И снова смех.
— Вам смешно?
— Очень, — с трудом успокаивается, всё ещё издавая глухие смешки. — Потому что живу с желанием где-нибудь его закопать уже много лет.
— Если всё же решитесь, позовите меня — помогу.
Минуту серьёзно смотрим друг на друга, а после смеёмся. Вот так: непринятие одного человека может помочь сблизиться двоим.
А затем двухчасовая встреча с директором филиала и управляющим составом. Не отхожу от Маркова, делая пометки и выполняя его поручения. Вольтов и Гросов с удовольствием используют меня в качестве записной книжки и хранителя документации, но я не против, лишь бы не оказаться в поле зрения Алекса.
И последнему плохо. Количество выпитого в самолёте отражается на его лице, придавая болезненный вид. Он хлещет кофе, надеясь на бодрость, и донимает всех оказавшихся рядом странными вопросами. Что примечательно, Марков и его замы не обращают на родственника никакого внимания, словно он пустое место. Сам собой напрашивается вопрос: зачем он здесь? Для вида? И мне всё равно, потому что теперь я знаю: Алекс может говорить что угодно — босс на моей стороне.
Совещание затягивается, и мы покидаем филиал после восьми вечера, наконец отправляясь в отель.
— Бронь на фамилию Осипова. Три номера.
— Есть. — Администратор быстро находит информацию. — Двухместный номер с двумя отдельными кроватями…
— Нам. — Гросов отодвигает меня, протягивая два паспорта.
И пока администратор проверяет и вбивает данные, я осознаю страшное: номера три, а нас пятеро. Заказ был на три двухместных номера, один из которых с двумя кроватями, а два с одной. А это значит…
— Двухместный номер с одной большой кроватью? — Девушка смотрит вопросительно, ожидая ответа.
И пока мы с Марковым обдумываем вопрос, Алекс протискивается между нами, протягивает паспорт, а получив ключ-карту, идёт к лифту.
— Последний номер ваш?
— А есть свободные номера? — Отмираю первая, понимая, что ситуация вполне разрешимая.
— Простите, к сожалению, нет.
— Значит, наш. — Босс берёт инициативу в свои руки.
И пока ожидаем оформления, я с ужасом прикидываю, что оказалась с ним в одном номере. Да, так уже было в его квартире, но тогда он был не в себе по причине болезни, а я могла уединиться на первом этаже. Что делать в данной ситуации, при условии, что я безумно хочу в душ и ещё больше спать? Я мечтала отдохнуть, чтобы завтра быть в форме, но, видимо, мечтам не суждено сбыться.
Марков подталкивает меня в сторону лифта, но администратор нас задерживает.
— Кстати, в номере, куда заселился один мужчина, кровать бокс-спринг. То есть превращается в два спальных места. Если хотите, можем оформить вас, — смотрит на Маркова, — в номер пятьсот три, а девушка займёт пятьсот восемь.
«Хотим» — хочу выкрикнуть, но босс меня опережает.
— Нет, спасибо. Нас всё устраивает.
И пока идёт к лифту, я едва сдерживаю вырывающееся возмущение.
— Вы могли бы заселиться к Алексу.
— Не мог.
— Мужчины в двухместном номере — куда более логичная ситуация, чем мы с вами. И всем было бы комфортно.
— Вита, напоминаю, что несколько часов назад вы хотели закопать Алекса в лесу. И я тоже. По этой причине я не желаю находиться с ним в ограниченном пространстве более десяти минут.
— Я, по-вашему, лучший вариант?
— В тысячу раз, — прыскает и спешит выйти из лифта.
— Тогда я могу.
