Николай вздыхает:
– Тут сложнее. Рожала она не в нашем городе. В области. Так что придется подождать, пока информацию поищу. Но на данный момент вроде бы возраст пацана и правда полгода.
Мне должно быть наплевать. Я же уже принял эту мысль еще вчера. Что не мой. Что все это подстава, с которой еще предстоит разобраться. А все равно каким-то разочарованием повеяло.
Черт, ну ведь я же реально повелся на нее, и, наверное, на беременность бы тоже клюнул, если бы она довела этот план до конца.
– Ладно, это не самое важное.
– Не хочешь подробностей? – искренне удивляется друг.
– Не до этого сейчас. Лучше разузнай, что ее связывает с Маштаковым. Не нравится мне это.
– Лады.
– И еще про Бекетова тоже.
– А этот-то тебе что сделал? – усмехается Минаев. – Нормальный же мужик. Когда заключали контракт, его ж проверили вдоль и поперек. Ты вроде сам топил за него.
Вот что ответить? Что хочу знать, как давно он трется около Лизы? Мне должно быть плевать. Но вместо этого внутри так и зудит разобраться, узнать все детали.
– А, или дело снова в Филатовой? – все же добивает меня своей сообразительностью Коля.
– Я вроде не должен тебе отчитываться, так? – цежу сквозь зубы.
– Не должен, не должен, – посмеивается тот. – Узнаю. Кстати, ребятки у твоей Лизы коляску детскую уволокли вчера. Надо бы вернуть. Ждут отмашки. Или ты как? Против?
Какая еще коляска? Почему уволокли? Но озвучить эти мысли не успеваю – дверь подъезда открывается, и выходит Лиза, придерживает ту, а затем появляется и Бекетов с детской, мать ее, коляской.
Семейная идиллия, чтоб их…
– Перезвоню, – бросаю другу и отбиваю звонок.
– 9 Лиза -
Резко поднимаю голову и смотрю на Марка с сыном на руках. Быстро стираю слезы и с трудом улыбаюсь, чтобы скрыть свое состояние.
Бекетов молча отдает мне малыша, едва я поднимаюсь из-за стола, но продолжает при этом сверлить своим цепким взглядом.
– Он обидел тебя? – наконец, спрашивает Бекетов.
– Нет, все в порядке.
– Лиз, зачем ты врешь? Я же вижу…
– Что ты видишь?! – тут же вскидываюсь. – Думаешь, если помог пару раз, то уже все понял и во всем разобрался?
Марк замирает, смотрит на меня так, что тут же становится стыдно за свои эмоции.
– Лиз… – его голос звучит глухо и растерянно. Мне вот только чувства вины сейчас не хватало. Отворачиваюсь, пытаясь не расплакаться опять – что-то прям одно к одному сегодня.
– Он отец Матвея, да?
Я даже слова вымолвить не могу. Не понимаю, как он догадался? Ведь не знает ничего! А значит, и Давид может. И что тогда? Отнимет? Накажет? Боже, даже думать страшно!
– Лиз, я не собираюсь тебя осуждать, – устало произносит Бекетов. – Просто помочь хочу.
– Донесешь ему? – спрашиваю, а у самой голос дрожит. – Вы же партнеры, да? Значит, вроде как заодно.
– Он не знает? – хмыкает Марк. – Конечно, я не расскажу. Хотя как отец…
– Даже не начинай! – резко оборачиваюсь и едва не рычу на него. – Только попробуй начать рассуждать, на что имеет право отец, которому раньше было плевать, и который откупился деньгами!
– Извини, я не хотел тебя обидеть. Ты права – я не знаю, что между вами произошло, и только тебе решать, как поступить.
Я почему-то ждала, что он проявит мужскую солидарность и начнет давить на меня, но вместо этого Марк оказывается единственным человеком за все это время, который поддерживает мое решение. Это очень непривычно и выбивает из колеи. Я уже забыла, как это – когда не надо защищаться и отстаивать свою позицию.
– Спасибо…
– Так что насчет прогулки?
Я удивленно смотрю на него. Вообще-то я была уверена, что после всего он просто уйдет. Очевидно же, что из-за встречи со своим партнером Бекетов теперь, вполне возможно, получит какие-то проблемы. А я же понимаю, бизнес для таких людей на первом месте.
– Ты передумала? – немного разочарованно спрашивает он.
– Да как-то настроения нет.
– Тогда тем более стоит пойти. Отвлечешься.
Матвей согласно поддакивает на своем малышковом языке и широко улыбается. В итоге я все же соглашаюсь, и уже через пятнадцать минут мы все вместе выходим на улицу.
Ощущения странные. Впервые я не одна с сыном на прогулке. И я просто иду рядом, тогда как Марк, совершенно не напрягаясь, катит коляску, словно так и надо.
Почему-то в голову лезут неуместные мысли, что Давид мог вот точно так же идти со мной, если бы…
Но “если бы” это не про нас, увы.
– Лиз, ты не злись, но что от тебя хотел Давид?
Этот вопрос ставит меня перед выбором – либо отговориться, либо рискнуть и попробовать хоть с кем-то поделиться своими проблемами. Вероятно, первый вариант самый правильный. Но я так устала все время быть сама за себя, когда никого нет рядом, чтобы просто поговорить, что малодушно пользуюсь этой возможностью.
– Обвинял в шпионаже, если я правильно понимаю.
Бекетов так резко тормозит, что я даже не сразу останавливаюсь.
– Что? Тоже думаешь, что я похожа на шпионку?
– Нет. Но меня удивляет, что ты так спокойно об этом говоришь.
– А что я должна делать? Кричать и бегать? Какой смысл? Я знаю, что ничего такого не делала. А остальное… Если Грановский захочет со мной поквитаться, разве я смогу ему противостоять?
Пожалуй, впервые озвучиваю свой самый большой страх. Страх, что Давид все узнает и просто заберет ребенка. Да, теперь у него другая идея-фикс, но от этого мне не менее страшно. Он – мужчина при власти и деньгах. А меня защитить, увы, некому.
Марк внимательно смотрит мне в глаза и качает головой.
– Ты же понимаешь, что это ненормально? Стоит услышать его имя, как ты мгновенно напрягаешься.
– Марк… К чему это? Я прекрасно понимаю, в каком положении оказалась. Чего ты хочешь?
– Помочь. И защитить, если понадобится.
Я не тороплюсь с ответом. Смотрю на него, пытаясь разобраться в мотивах. Разве кто-то станет просто так впрягаться в чужие проблемы?
– Зачем тебе это?
– Я не ищу какой-то выгоды, если ты об этом.
– Послушай, мы знакомы всего ничего. Естественно, я тебе не доверяю. Благодарна за помощь, да, но не более, – четко провожу границу между нами.
– И это правильно, – неожиданно удивляет меня Бекетов. – Но мы можем узнать друг друга получше.
– Хорошо. Давай начнем с того, зачем ты хочешь нажить себе проблем со своим партнером. Я же правильно поняла – у вас какие-то договоренности и рабочие моменты?
Марк отвечает не сразу. Но уже по выражению его лица я понимаю – вопрос для него непрост.
– У меня была семья, Лиз. И жена, и ребенок. И я… Я потерял их. Не справился, понимаешь?
Он с таким надрывом об этом говорит, что я буквально ощущаю его боль и тоску. Но не знаю, как правильнее реагировать.
– Мне жаль. Прости, я не хотела вынуждать тебя вспоминать.
– Все нормально. Будет правильнее обсудить все сразу, – вымученно улыбается Марк. – И да, с Давидом у нас есть определенное сотрудничество, но это не значит, что я боюсь его или буду перед ним пресмыкаться.
Голос мужчины звучит твердо и уверенно – я сразу верю, что он действительно человек принципов, что очень ценно и непривычно. Однако его откровение насчет семьи порождает во мне вопрос, который необходимо прояснить.
– Так ты помогаешь мне, потому что я тебе напоминаю твою жену?
Как бы бестактно вопрос не прозвучал, мне нужно знать правду. Марк поднимает на меня взгляд, и я уже почти готова услышать ответ…
– 10 Лиза -
– Нет, Лиз. Дело не в этом. Просто с тех пор, как Марина с Машей… – он запинается и все же прерывается на несколько секунд. – Я, знаешь, не хотел жить поначалу. Это сложно принять, когда ты понимаешь что, по сути, их нет по твоей вине.
Я молчу, боясь спугнуть откровение Бекетова. У меня появляются вопросы – что значит – по его вине? Но я, конечно же, молчу.
– Мне понадобилось время, чтобы просто начать входить в привычный ритм. Все, что у меня осталось – работа. У меня не стало эмоций или чувств. Ничего не осталось, понимаешь?
– Если честно, не совсем, – решаю не врать. – Но очень сочувствую твоей утрате.
Он медленно кивает и, отвернувшись, продолжает:
– А потом я увидел тебя. И впервые за долгое время во мне что-то проснулось. Желание помочь, да. Я вновь ощутил себя живым человеком, которому не плевать на все, что его окружает.
Я озадаченно хмыкаю. Выходит, это просто случайность, и все, что я надумала себе – не более чем мои страхи?
– У меня нет никакого плана, если ты боишься этого. Хотя скрывать не стану – ты мне нравишься как женщина. И Матвей тоже нравится. Хотя дети – они же…
Он снова качает головой.
– В общем, если ты откажешься от моей помощи, я, конечно, не стану принуждать тебя или преследовать. Но мне бы хотелось помочь вам. Чем смогу.
– Я не знаю, что сказать, – честно признаюсь. – Это все неожиданно, и пойми меня правильно, но мне сложно довериться малознакомому человеку.
Марк кивает и катит коляску дальше.
– Но я очень благодарна тебе за поддержку. Так вышло, что у меня нет никого, кто… В общем, у меня никого, кроме Матвейки. Я привыкла так жить.
– А родители?
– Они были против. Настаивали на аборте, когда узнали. А я не смогла. Просто не смогла убить его.
Замечаю мягкую улыбку на лице мужчины и понимаю, что наверняка из него бы вышел отличный папа. Даже если в прошлом он совершал ошибки.
– Ты очень сильная, Лиз. Не многие решатся рожать, когда нет поддержки.
– Возможно. Но я не жалею ни о чем. Каждое утро, когда просыпаюсь и вижу улыбку сына, понимаю, что все не зря. Что оно того стоит.
– Конечно, стоит!
Матюша словно понимает, что речь идет про него, начинает что-то лопотать и забавно жмуриться от солнышка. Замечаю, как Марк смотрит на малыша, и не могу сдержать улыбку. Может, все-таки не стоит отталкивать его? Может, наша встреча – это шанс?
Мы еще немного гуляем по парку, наслаждаясь отличной погодой. Но дело к вечеру, и становится уже прохладнее. Однако я не успеваю озвучить пожелание вернуться домой, как Марк говорит:
– Ты замерзла, – запрокидывает голову и, глядя на небо, добавляет: – Да и дождь, кажется, собирается.
– Да, наверное, – растерянно бормочу. Его забота оказывается неожиданно приятной. – Спасибо. Ты прав, надо возвращаться.
– Конечно.
Пока идем обратно к дому, я все думаю, как правильнее поступить дальше – пригласить на чай Марка? Может ли он расценить это вполне определенным образом? Или же я достаточно четко дала понять, что не ищу в данный момент никаких отношений? По крайней мере, скоротечных.
Ведь что скрывать, когда он предложил свою помощь с Грановским, мне стало немного спокойнее. То есть я все равно понимаю, что Давид – противник опасный. И то, что он пришел обвинять меня в пособничестве какой-то компании, ничего хорошего мне не сулит. Но почему-то Бекетов вселял в меня какую-то уверенность, что все будет хорошо.
– Лиз, меня не будет пару дней – командировка. Так что если не против, давай обменяемся номерами.
– Зачем?
– Хотя бы затем, чтобы ты всегда могла ко мне обратиться, – терпеливо отвечает он.
