Нет, мне, конечно, было пофиг! Но я глава рода. В халате при гостях как-то не солидно.
Поднялся в свою комнату и пошёл в гардеробную. Хотелось поменять халат на что-нибудь более соответствующее статусу.
Но едва подошёл к двери, как услышал, что в моей комнате кто-то есть.
Я очень тихо открыл дверь и на цыпочках вошёл.
Звук раздавался из гардероба.
Стараясь не дышать, приблизился и аккуратно заглянул.
Там была Матрёна. Она перебирала мои вещи. Делила их на три кучи.
Увлечённая работой, она меня не слышала.
Я постоял в дверях, наблюдая за Матрёной, которая деловито снимала с плечиков очередную рубаху, раскладывала её на стуле, прикладывала ленточку, замеряя ширину плеч и длину рукава. Потом покрутив рубаху в руках и подумав немного либо бросала в кучу на полу, либо сворачивала и клала в стопку на стуле или вешала обратно на плечики, где уже висело три или четыре отутюженных рубахи.
Камзолы и штаны тоже были перебраны и рассортированы.
Раскрасневшееся лицо, немного взлохмаченные волосы, широкий вырез, открывающий вид на две чудесные дыньки, тонкая тали и широкие бёдра под юбкой.
Матрёна была увлечена работой, и она была очаровательна. Настолько, что мой организм отозвался на неё вполне однозначно.
Я сам не заметил, как шагнул в гардеробную.
Матрёна как раз наклонилась к куче одежды на полу.
Удачно, надо сказать, наклонилась.
Глава 7
Матрёна оглянулась на мои шаги и тут же испуганно подскочила, заметалась, как птичка, пойманная в силки, покраснела вся, задышала.
Меня это возбудило ещё сильнее, и я, не задумываясь, заключил Матрёну в объятия.
Платье тут же поползло с плеч, обнажая красивую грудь девушки с набухшими горошинами сосков.
Грудь Матрёны отлично вместилась в мою ладонь, заполнив её полностью.
– Подходящий размерчик! – прошептал я, впиваясь губами во второй сосок.
Матрёна тут же застонала от изнеможения. Взгляд её осоловел, а ноги подкосились.
Не теряя времени, я развернул девушку так, чтобы она опёрлась о стул, на котором стопкой лежали мои рубахи, и задрал ей юбку.
– Попка тоже ничего так, – я оценивающе похлопал по упругой ягодице.
– Владимир Дмитриевич… – зашептала Матрёна, бесстыдно выпячивая зад и открывая моему взору сокровенное.
Я провёл рукой по промежности, вызывая очередной стон служанки. И больше не сдерживаясь, распахнул халат.
Обняв Матрёну за бёдра, я с удовольствием насадил её на член.
Там у неё было очень влажно и горячо, и это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие.
Выждав немного и заставив Матрёну взмолиться:
– Да, Владимир Дмитриевич! Да! Ещё!
Я начал вбивать в хорошенькую служанку свой член.
И девушка бесстыдно подавалась мне навстречу.
Продолжая одной рукой удерживать её бедро, я второй рукой потянулся к её груди и взявшись за сосок, вызвал ещё один стон девушки. Внутри у неё всё сжалось, и мы финишировали одновременно.
– Хорошо, – прошептал я, восстанавливая дыхание. – Но мало!
И мой член откликнулся на мои слова, снова набухая.
Матрёна, как хорошая девочка, тут же начала ласкать меня, приговаривая:
– Владимир Дмитриевич… Владимир Дмитриевич…
Ну и я не стал миндальничать, разложил Матрёну прямо на полу в гардеробной.
Бесстыдно разведённые в стороны колени девушки не только ничего не скрывали, но наоборот, всё выставляли напоказ. И набухшие губки, влажные не только от своего сока, но и от вытекающей спермы, а также запах девушки вызвали непреодолимое желание поскорее войти в неё, что я и сделал, снова почувствовав жар её желания.
В этот раз я брал Матрёну не спеша, растягивая удовольствие, время от времени прикладываясь к её груди, чем всякий раз вызывал новые стоны.
В конце концов мне стало невмочь сдерживаться, и я ускорился. И когда достиг пика, почувствовал, как Матрёна забилась в моих руках в очередном оргазме.
Эх, и почему у меня в спальне нет душа! Упущение всё-таки! Всякий раз в баню не набегаешься. Да и в столовой уже ждут.
Обтершись поданной Матрёной рубахой, я сказал:
– Я ж чего здесь-то… Мне ж одежда нужна!
– Да-да, – подпрыгнула Матрёна, и её обнажённые грудки подпрыгнули вместе с ней.
Она сразу засмущалась и попыталась подтянуть вверх платье, которое я так и не снял с неё, но под моим раздевающим взглядом засмущалась ещё сильнее.
Матрёна перестала метаться и покорно встала передо мной – взъерошенная, раскрасневшаяся и оттраханная.
– Я же приготовила вам одежду, – она показала на висящие на отдельной перекладине рубахи, камзолы и штаны.
– Ну так давай! – сказал я, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и мы пойдём на третий круг.
Матрёна это тоже почувствовала. А потому вместо того, чтобы нести мне одежду, она распустила какие-то завязки и стянула платье с бёдер.
Платье упало к её ногам, и девушка стыдливо потупила глазки.
Какая у неё всё-таки ладная фигурка. Не такая утончённая, как у Полины, и не такая тренированная, как у Марты. А главное, доступная!
Матрёна не выделывалась, ничего из себя не изображала. Она была готова для меня на всё, что угодно.
И как ни странно, именно эта готовность являлась той ложкой дёгтя, что портит замечательный мёд.
– Хороша! – похвалил я девушку. – Но мне пора на завтрак, там меня уже заждались.
– Да, конечно! – подскочила девушка и быстро принесла мне одежду.
Принимая из её рук рубашку, я ухватил девушку за попку, и она сразу же подалась ко мне.
Я поцеловал её в мягкий девичий животик и начал одеваться.
Матрёна продолжала стоять рядом, словно ожидая, что я передумаю и снова возьму её, но я уже настроился на деловой лад.
К тому же рубашка, которую мне подала Матрёна, хоть и облегала плотно, но не ощущалась маленькой. Наоборот, был в этом некоторый шик – все тут носили более-менее свободные рубахи, а у меня – облегающая и прекрасно подчёркивающая мою мускулатуру.
В общем, я остался доволен. Причём, доволен во всех отношениях, хм…
Помацав напоследок грудь Матрёны, я развернулся и пошёл в столовую, где меня действительно все уже ждали.
За столом сидели Глеб, Данила, Марта и Мо Сянь. И один стул оставался свободным.
Глеб с Данилой пытались вести светский разговор. Марта хмурилась и недовольно хмыкала. Чувствовалось, что она возмущена моей бестактностью, типа, она уже за столом, а меня всё ещё нет. Мо Сянь о чём-то спрашивал её, чтобы отвлечь, но она нервно постукивала пальцами по столу, и чувствовалось, что сейчас встанет и уйдёт голодная. И только любопытство, почему же я всё-таки опаздываю, сдерживало её.
Да-да, голодная! Потому что еду Прасковья ещё не подавала – меня ждала.
Всё это я отметил сразу же, как только вошёл в столовую.
– Извините за опоздание, – сказал я и прошёл на своё место. И сразу же позвал: – Прасковья! Не мори голодом! Я сейчас быка готов съесть!
Прасковья тут же засуетилась.
Она засуетилась бы и без моих слов, но мне было приятно чувствовать себя хозяином положения. Тем более, что я только что поимел хорошенькую самочку. А тут ещё одна сидит, ноздри раздувает! Неужели учуяла запах другой женщины?
Я в прошлой жизни слышал неоднократно от женатых друзей, что их жёны чувствуют, когда у них был контакт.
Но тут Марта мне совсем не жена, однако бешенство, блеснувшее в её глазах, нельзя было спутать ни с чем.
– И чем же ты так был занят, что заставил гостей ждать? – приподняв бровь, с усмешкой спросила она.
Я тоже приподнял бровь и в тон ей ответил:
– А что, я должен перед тобой отчитываться? – И уже другим тоном, обращаясь к Глебу и Даниле, сказал: – Нужно было срочно решить кое-какие дела по имению, вот и задержался. Извините за ожидание!
– Да ладно, не извиняйся! – махнул рукой Данила. – Мы же всё понимаем! У тебя теперь свободного времени совсем мало осталось.
А Глеб, с удивлением глянув на сестру, у которой только дым из ноздрей не валил от бешенства, добавил:
– Ты в деревню сегодня собираешься?
Я, беря вилку с ножом и отрезая кусок хорошо пропечённой говядины, ответил:
– Хочешь навестить вдовушку? – и подмигнул.
Глеб покраснел и снова бросил взгляд на сестру.
Она вспыхнула, но промолчала.
Не знаю почему, но мне доставляло удовольствие смотреть, как она злится.
Возможно, это была месть за её высокомерие. Ничего, пусть побесится, глядишь, нормальным человеком станет.
– Да ладно, не стесняйся, – ухмыльнулся я Глебу. – Мы все тут люди взрослые. Кстати, она спрашивала о тебе…
– Правда? – с надеждой в голосе спросил Глеб.
Я кивнул:
– Конечно!
Хотя, если честно, я понятия не имел с кем Глеб провёл ночь на праздник величания Рода. Но почему бы не поднять друга в глазах его сестры?
Увидев, как вспыхнули глаза и зарумянились щёки у Данилы, я решил приподнять и его:
– И про тебя твоя спрашивала…
Парни были довольны, а Марта в ещё большем бешенстве… Чего и требовалось!
Однако, Марта не дёргалась, из-за стола не вскакивала, истерик не закатывала. Она крепко держала себя в руках и с самым невозмутимым видом изящно пилила кусочек сочной говядины.
Да, на завтрак было мясо! Раньше Прасковья готовила на завтрак всякие разные блинчики и пироги, но в последнее время на столе преобладало мясо. И меня это искренне радовало! Потому что после физических нагрузок требовались белки, а не углеводы.
В общем, я потихоньку перестраивал рацион под себя.
Понятно, что ревнители ЗОЖ начнут говорить мне, что на завтрак нужно есть сложные углеводы типа каш. Вот пусть они и едят! А я люблю мясо.
В общем, мы неспешно завтракали. Мо Сянь расспрашивал Марту, как она тренируется, кто у неё тренер, сколько времени она уделяет именно бою на мечах.
А мы с Глебом и Данилой вспоминали День величания Рода. Ностальгия так и пёрла! А ещё сожаление, что парни вынуждены были уехать…
И я с удовольствием наблюдал, как Марта отвечала Мо Сяню, а сама краем уха пыталась слушать, о чём мы говорим с парнями.
И тут я почувствовал, как кто-то пересёк барьер.
Я даже почувствовал в какой стороне – по основной дороге.
