Между империями

– Да? Ну, спасибо… – неуверенно пробормотал Саня, принимая у меня из рук клевер.

– А тебе зачем? Расскажешь? – спросил я.

– Да так… уходить мне надо, вот что, – вздохнув, ответил пацан. – Вот я и решил, что в дороге самое важное – это удача.

– Куда уходить? – растерялся я.

– Не куда, а откуда. И дому мне уйти надо, вот что, – насупившись, сказал Саня.

– Наказали? – догадался я.

– Угу, – буркнул пацан.

– Сильно?

– Ремнём…

– Хоть было за что?

– Да какой там! – Саня махнул рукой. Его глаза влажно блеснули в свете тусклого фонаря. – Я опыт проводил. Хотел понять, как гальванизатор на комбинате работает. Делал раствор меди… вот за него батя и взбесился…

– Ясно, – сочувственно произнёс я.

– Ну, там, немного ещё на пол пролилось… линолеум обесцветился… – пояснил Саня, ещё раз вздохнув.

– Слушай, – сказал я. – Если уходить – то это же серьёзно готовиться надо! А что у тебя с собой есть? Где еду брать? Ночевать как?

– Да разберусь, – Саня махнул рукой. – У меня леска с крючком есть, – он указал на небольшую матерчатую сумку, которая болталась у него на плече. – Рыбачить я умею. Если пойти на восток, то там рыбы больше. Спички тоже есть, чтобы костёр разводить. Какое-то время проживу. А дальше уже будет видно.

– Ну а ночевать? Тут холодает… а ты вон, в одной футболке и шортах, – сказал я, насупившись и потерев подбородок.

– А я не мерзлявый! – Санёк легкомысленно пожал плечами.

– Ну не знаю. Так бы я с тобой рванул – но мы только что прилетели. Мама с ума сойдёт. А вот если подготовиться хорошенько, собраться. Может, договорюсь, чтобы в поход отпустили, вот! Но тогда у нас всё будет: может, даже старая дедушкина палатка, я видел в кладовой.

Походы я любил. Только из дома сбегать по-настоящему, конечно, не собирался. Но отговаривать Санька бесполезно, это я понимал. Можно только хуже сделать. Так что я решил действовать иначе: заставить его включить голову, продумать план. Когда мозги работают – тут становится не до злости или обиды. Так, глядишь, и сбегать передумает. А не передумает – так пойду и присмотрю за ним сам. Со временем он точно остынет. А я тут как тут – сказать, что можно и вернуться, и что в этом нет ничего такого.

– Палатка? Настоящая? – заинтересовался пацан.

– Ну да, – я пожал плечами. – В ней так вообще месяцами жить можно! Даже зимой, если печку наладить.

Саня почесал лоб.

– Звучит, конечно, заманчиво… а ты точно сможешь договориться?

– Даже если не смогу – можно будет тихонько собраться, – подмигнул я. – А потом, когда родители заняты будут – сбежать. И ещё – днём автобусы работают. Можно уехать подальше, а то мы с тобой полночи только до окраины города идти будем. А вдруг милиция?

– Дело говоришь, – кивнул пацан.

– Слушай, а ты ужинал? – вдруг осенило меня.

– Да какой там…

Будто назло где-то над нами скрипнула форточка. Через пару секунд потянуло запахом табака и жарящейся картошки. Санёк сглотнул.

– Айда к нам! – предложил я. – Пирожков натащу. Ну, или бабушку попрошу борща налить, если тебе мало будет!

– А с чем пирожки? – деловито спросил Саня.

– Да разные есть: с картошкой, с яйцом и луком…

– О, обожаю! – перебил он. – Где твоя бабушка живёт?

Сначала бабушка обработала Саньку ссадину: аккуратно промыла, намазала края зелёнкой и заклеила широким пластырем с подушечкой в центре. Пацан терпеливо это вынес, даже не пискнув, чем сразу заслужил моё уважение.

Потом нас заставили съесть борщ. Без этого бабушка отказывалась давать сладкие пирожки, так что пришлось осилить. На выбор ещё была окрошка на сладком покупном квасе, но мы с Саньком, не сговариваясь, от неё отказались.

Родители уже застольничали в большой комнате. Для этого в большой комнате раздвинули письменный стол и накрыли его парадной скатертью. Бабушка достала из серванта хрусталь. Но разговоры были грустными: вспоминали дедушку. Назавтра была годовщина, как он умер. Пили специальное вино, «Кагор», которое мама хранила несколько месяцев до поездки.

Зато на кухне было свободно: мы сидели, наслаждаясь прохладным ветерком, который задувал из отрытого балкона. Бабушка уже успела там постелить постель – я обычно всегда спал на балконе, когда мы приезжали летом.

– Хорошие они у тебя. Добрые… – грустно заметил Саня, откусывая кусок пирожка с повидлом и запивая чаем с чабрецом. Бабушка очень любила именно такой чай.

– Да разные, на самом деле, – я пожал плечами. – Думаю, мне бы тоже ремнём досталось, если бы я пол в комнате испортил.

– А ты никогда из дома не уходил? – чуть прищурившись, спросил мой новый друг.

– Нет, – немного поколебавшись, честно ответил я.

– А думал об этом?

– Конечно!

После того, как мы расправились с борщом и пирожками, я отнёс посуду в раковину и всё вымыл. Саня вызвался помогать – сам, без моей просьбы. И мне это очень понравилось.

– Какие молодцы! – сказала бабушка, когда вернулась на кухню и застала порядок. – Саша, скажи, пожалуйста, ты в нашем доме живёшь? Или в соседнем? Я видела тебя на нашей площадке, но всё никак не соображу…

– В нашем! – ответил Санёк. – Соседний подъезд.

– У вас дома есть телефон? Время уже позднее. Я бы хотела позвонить твоим родителям и предупредить, что ты поужинал у нас.

Санёк поджал губы, чуть нахмурился. Бабушка терпеливо ждала.

– Спасибо, – наконец, ответил он и продиктовал свой номер.

Бабушка кивнула, потом вышла в прихожую. Через пару секунд до нас донеслись звуки вращающегося диска. Разговор с родителями Санька длился необычно долго. Я пытался прислушиваться, но тщетно – слов было не разобрать. Мама с папой как раз в это время начали громко обсуждать возможную поездку в дом отдыха, их голоса всё перебивали.

Всё это время Санёк молчал, скрестив руки на груди и насупившись. Я хотел сказать ему что-то ободряющее, но, как назло, ничего такого не мог придумать.

Наконец, вернулась бабушка. Она улыбалась своей мягкой, уютной улыбкой, а в глазах не было и тени строгости. Я тоже невольно улыбнулся: значит, всё в порядке.

– Саша, твоего отца вызвали на работу. Что-то случилось в цехе. Возможно, он сильно задержится. А мама завтра с утра на смену. Так что, если хочешь, можешь заночевать у нас. Запасная щётка у меня найдётся, я её тебе подарю, – бабушка подмигнула. – Ты не боишься спать на балконе?

– Нет, конечно! – ответил Санёк со смесью возмущения и восторга. Теперь и он улыбался, демонстрируя крепкие зубы.

– Вот и отлично. Можете почитать перед сном. Или поиграть во что-нибудь тихое. Но в одиннадцать чтобы оба легли!

Я посмотрел на большие круглые часы, которые висели над обеденным столом. Получается, до «отбоя», как выражался папа, ещё целых полтора часа! Роскошно!

– А можно проектор достать? – попросил я.

Отец долго не разрешал мне взять проектор с собой. Считал, что я его разобью или даже потеряю. Его уговорила мама. Объяснила, что проектор – это всё-таки не фонарик, который надо таскать с собой на улицу, а домашний прибор. И что «ребёнку не помешает что-то тихое, чтобы совсем на улице не пропал; пускай уж лучше друзей домой приводит».

– Только тихо и быстро, – ответила бабушка. После этого она вышла из кухни и вернулась к маме, папе и дяде Шнайдеру в большую комнату.

– У тебя есть проектор? – восхищённо спросил Санёк.

– Ага.

– А фильмов много?

– Хватает!

Я вышел в прихожую, где стояли всё ещё неразобранные чемоданы, аккуратно переставил свой так, чтобы его можно было открыть. Потом, покопавшись, достал завёрнутый в газеты проектор и пластиковые тубусы с диафильмами. Собрав все эти сокровища, я отнёс их на кухню.

Санёк ждал меня, сидя на табурете и поджав ноги. Увидев проектор, он нахмурился, поцокал языком с видом знатока и сказал:

– Компактная модель. Удобно в поездки брать.

– Ну да, – ответил я с деланым равнодушием, хотя, конечно, мне было приятно, что он похвалил такую ценную вещь.

– На чём показывать будем? – деловито поинтересовался он.

– Простынёй обойдёмся, – ответил я.

На балконе под потолком были натянуты верёвки, на которых обычно сушилось бельё. Вот туда мы, помогая друг другу, и повесили простыню. Чтобы дотянуться, нам пришлось взять на кухне пару табуретов – но справились мы отлично. Простыня висела ровно и надёжно.

– Прикольно, получается, с той стороны тоже будет видно! – заметил Саня, когда мы выключили свет и я начал настраивать фокус.

– Ну да. Только вот текст не прочитать – буквы зеркальными будут.

– Это да… А что смотреть будем? – спросил Санёк.

Я заколебался. Можно было глянуть что-то простое и интересное, вроде «Тайны третьей планеты». Но у меня было странное настроение: я всё пытался представить себе, как Санёк бредёт один по пустынному берегу озера, выбирая место для ночлега. Хватило бы у него духа ночевать одному? Или бы он живенько обратно домой рванул?

– Скажи, ты любишь страшные истории? – ответил я вопросом.

– Конечно! – уверенно улыбнулся мой новый друг. – Ещё как! Хочешь, расскажу?

– Мы же смотреть собрались, – подмигнул я, доставая из коробки старый, пожелтевший от времени тубус. – Вот, редкая вещь. Батя говорит, сейчас такие не найти. Называется «Быть человеком». Точно не испугаешься?

– Вставляй давай, – уверенно ответил Саня, – посмотрим ещё, кто испугается!

Он действительно не испугался. Даже когда герои оказались заперты в бывшей лаборатории, и у них не было никакого выхода.

– Ну как? – спросил я, когда история закончилась.

– Нормально, – ответил Санёк. – Думаю, его всё-таки спасли. Я одного не понимаю: почему люди раньше против этих чудовищ-отарков не организовались? Они же и лошадей сожрали, и вообще…

– Мне кажется, они пытались, – ответил я.

– Плохо пытались! – фыркнул Саня. – Надо было сразу отряд организовывать и местность прочёсывать! Как только они из лаборатории сбежали! А тут ждали непонятно чего.

– Ну да, это странно, конечно… но, может, там места дикие, и у людей связи нормальной не было.

– Да, скорее всего! – согласился он.

– А скажи жутко, когда они в сарае заперлись? Когда отарки по-человечески заговорили? – спросил я.

– Угу… – согласился Саня. – Вот это самое жуткое. Когда думаешь, что с человеком разговариваешь, а на самом деле это зверь, который только и думает о том, чтобы тебя сожрать. Они даже врать умели, ты заметил? Когда пытались его выманить.

– Ну да. – Я пожал плечами. – Хотя люди тоже врут.

– А ещё, когда они своего растерзали. Вот это самое странное, – продолжал Саня. – Зачем они так сделали? Может, чтобы людей напугать?

– Да нет, скорее всего, просто за власть боролись. Между собой, – ответил я.

– Ну да. Похоже на то… будем что-нибудь ещё смотреть? – с надеждой спросил Санёк.

Я глянул на часы. Без десяти одиннадцать. За десять минут историю не проглядишь… взрослые продолжали о чём-от говорить в комнате, им явно было не до нас.

– Нет, – всё же ответил я. Я знал, что бабушка не будет ругаться, даже если заметит, что мы засиделись. Но сделает некоторые выводы. А мне бы этого не хотелось, особенно сейчас, когда лето только начинается. – Давай в другой раз. Поздно уже.

– Ладно, – нехотя согласился Саня.

Я свернул плёнку и аккуратно убрал её обратно в тубус. Потом выключил и сложил проектор. По-хорошему его бы сейчас поставить в шкаф в большой комнате, чтобы не валялся где попало – но я решил, что взрослых беспокоить не стоит. Поэтому поставил его на холодильник, подальше, чтобы никто не задел случайно.

После этого мы с Саней пошли на балкон, укладываться.

Со стороны озера веяло приятной прохладой. Горели фонари, по улице проезжали редкие машины. В соседних домах кое-где светились синим окна. Там смотрели телевизор.

– Ты где ляжешь, у края или у выхода? – спросил я.

– Да всё равно, – Саня пожал плечами.

– Давай тогда сбросимся на камень-ножницы-бумага, – предложил я.

– Давай.