Страница 9 из 11
– Я же пионер – должен быть всегда готов! – развел я руками.
– Е*ать ты юморист! – заржал Фил, залез в карман и выдал мне картонный квадратик.
– Немецкие? – без труда опознал я язык надписей.
– ФРГ! Со смазкой, не как совковые. Одна штука, – просветил фарцовщик. – Так что не примеряй! – сопроводил совет еще одним приступом смеха.
– Сколько стоит? – спросил я.
– Тридцатник, но я с твоих «патчей» нормально наварю, – радушно похлопал меня по плечу. – И мне интересно, когда ты придешь за следующим.
– Дай жвачку еще, – попросил я.
– Ну ты не наглей! – расстроился он.
– Мама же спросит, зачем я с тобой ходил, – пояснил я.
– Башковитый! – похвалил меня фарца, выдал целую неоткрытую упаковку Juicy Fruit и подмигнул: – Глядишь, поможет! Давай, бывай.
Пожали руки, и я вернулся домой. Показал родительнице жвачку, она весело фыркнула и сразу же засела за работу, отказавшись от моей не особо‑то и ценной помощи.
С утра, когда пришла Таня, выяснилось, что я – единственный незанятой человек, и париться по этому поводу не собираюсь! Вместо этого выдал Тане с мамой пластинку жвачки пополам, еще одну пластинку сунул в карман – угощу Катю, с которой мы сегодня идем на ВДНХ. Импортный презик, само собой, остается дома, надежно спрятанный за обивку дивана. Вчера, когда я вечером звонил пионерке, вернувшая душевный покой мама ехидно на меня прищурилась:
– Выбираешь?
– Просто дружу со всеми подряд, – покачал я головой. – Выбирать мне еще рано.
Из стенки выгреб мелочь – придется Вове хранить свою долю где‑то еще, пока меня не будет. Сам он привычно тусуется во дворе, в гордом одиночестве.
– Здорова! – Поручкались. – Я уезжаю до осени, поэтому придется тебе хранить их где‑то еще, – расстроил я рыжего, протянув ему завернутые в тряпицу четырнадцать с гаком рублей – он же за метро с Артемом из своих рассчитывался.
– И что мне с ними делать? – растерянно спросил он.
– А ты в Сокольниках закопай, – предложил я.
– Как пират? – полыхнул он глазами.
– Именно! – одобрил я. – Только карту не рисуй, никому не показывай и не говори, где закопал. И самое главное – следи, чтобы тебя никто не видел.
Володя кивнул – все понятно!
– И маскировка нужна, – добавил я, взял его за запястье и подтащил к газону: – Вот видишь, трава растет?
– Вижу, – пожал плечами Вова.
– А раз трава не тронута, значит, тут не копано, – объяснил я. – Ножик возьми, дерн срежь аккуратно и свой клад прикрой – будто там трава как росла, так и растет.
– Да понял я! – вырвал руку Вова, сунул мешочек в штаны и побежал к дому – за инвентарем.
Вот и хорошо, а мне пора!
Встречаемся с Катей мы у нашего метро. Ее еще нет – я пришел пораньше, – поэтому уселся на скамейку и принялся глазеть на окружающих. Вот она – цокает синими туфельками на маленьком каблучке по асфальту, на ней джинсы и оранжевая блузка. На шее – золотой кулончик на цепочке, кончики причесанных, свободно лежащих волос старательно подкручены. Нарядилась Катюшка! Это из‑за меня, что ли? Ой как приятно!
– Тебе очень идет! – сразу же заявил я, поднимаясь ей навстречу.
– Спасибо! – улыбнулась переставшая быть похожей на красивую пионерку (теперь просто красивая) девушка.
А я? А я одет как подавляющее большинство и ничуть из‑за этого не комплексую. Джинсы у нас нынче атрибут статуса, а значит, у нас тут советская «принцесса» из хорошей семьи.
– Мороженого хочешь? – спросил я.
Катя стесняться не стала:
– В кафе!
И смотрит на меня так испытующе.
– Пошли! – пожал плечами платежеспособный я, и мы пошли.
– А кто у тебя родители? – спросил я.
– Я думала, ты у своей мамы спросишь, – хихикнула она. – У меня папа – директор их фабрики.
Ни*уя себе!
– А мама – в архиве работает, – добавила она должность поскромнее и приняла жутко таинственный вид – давай, мол, спрашивай!
Я и спросил таинственным шепотом:
– В архивах КГБ?
– В архивах Министерства рыбного хозяйства СССР! – таким же шепотом ответила Катя.
Посмеялись.
– А братья‑сестры? – продолжил я изучать спутницу.
– Старший брат в МГИМО учится, – гордо поведала она.
Вполне элитненько!
– А ты кем хочешь стать?
– По партийной линии пойду, – заявила она. – Через комсомол. – Немного покраснев, призналась: – Я людям помогать хочу.
Какая хорошая девочка тут у нас!
– Это благая цель, – одобрил я.
– А ты писателем будешь? – спросила она в ответ.
– Если повезет. Но в партию тоже вступить хочу – чувствую в себе силы послужить на благо Родины.
Спутница посмотрела на меня с уважением.
Святые, беззаботные времена!
Продолжив трепаться о пустяках, доехали до целевой станции. Красота начиналась сразу по выходе из вагона и только усилилась, когда мы выбрались на поверхность. Натурально дух захватывает – я и не представлял, что в эти времена здесь вот так.
– Точно! Ты же здесь первый раз! – прокомментировала Катя мою восторженную мордаху, решительно кивнула и взяла за руку: – Тогда иди за мной – я знаю здесь все интересное.
– Прямо все? – спросил я, глазея на триумфальную арку главного входа.
– А что нам, овечек смотреть? – поморщилась она.
– А я бы посмотрел – они же потешные, – расстроило меня такое отношение.
– Животных нужно смотреть в зоопарке! – нашла она отмазку. – А мы пойдем сразу к реактору!
– К реактору?!
– К реактору! – радостно кивнула она. – Вот, видишь? «Павильон № 62, охрана природы».
Надо будет потом сюда с кем‑то другим прийти, посмотреть остальное – под рассказ Кати о прелестях мирного атома мы пропустили чудовищно много интересного.
Офигеть – сюда реально запихнули реактор! Вода в бассейне – охлаждает и защищает от радиации – светилась радиоактивным голубым светом. Интересно, если я сюда нырну, советская радиация дарует мне сверхспособности? Очень хороший экспонат, конечно. С другой стороны – вот так и расслабляет: сначала светящаяся водичка на ВДНХ, потом – эксперименты на работающей ЧАЭС. Ладно, второго уже никогда не случится, так что пофиг.
– Понравилось? – запросила обратную связь Катя по пути к кафе‑мороженому, куда придется стоять очередь – много здесь гуляющих.
– Эпично! – честно ответил я.
– Это от «эпос»? – уточнила она.
– Да.
– «Эпично»… – попробовала она обновку в лексиконе на вкус. – Я запомню, – решила впитать навсегда.
Три рубля в минус, но не жалко – мороженое и коктейли очуметь какие вкусные.
– Пошли в «Космос и машиностроение»? – предложила Катя.
– Пошли! – охотно согласился я.
В будущем вот этот скафандр Гагарина кто‑то впарит американскому богачу через аукцион «Сотбис», а саму ВДНХ 90‑е полностью испортят. А еще тут однажды проведут рейв под названием «Гагарин‑пати». ВДНХ потом отреставрируют, но статуи у фонтана «Дружба народов» золотыми уже не будут. А, нет, будут! И 90‑е совсем другими станут! Ух, держись, народ, веселые времена наступят совсем скоро! В исторической перспективе скоро, само собой.
Посмотрели и космос, и машиностроение – тоже прикольно! Вот, казалось бы, что сложнее: ракета или жвачка? Однако в ракеты СССР может, а в жвачку – нет. Парадокс! Надо будет поспрашивать важных партийных шишек, почему так, когда стану важным и им придется отвечать нормально, – просто интересно, как будут выкручиваться.
Сходили посмотрели на золотой колос. Красота! Семя сильно! Урожай богат!
– А ты знала, что ВДНХ – главное оккультное место Москвы? – тихонько спросил я так и таскающую меня за руку Катю – любит верховодить, похоже, – когда мы проходили мимо щита с планом выставки.
– Почему? – В глазках мелькнуло любопытство.
– Смотри, – подтащил ее к плану. – Вот тут – в центре – Солнце.
– Допустим, – кивнула она.
– А павильонов изначально архитектором Олтаржевским планировалось девять! – со значением посмотрел на девушку.
– Как планет! – ахнула она.
– Правильно, – обрадовался я. – А само расположение всего хоть и немного передвинули, но все еще… – провел рукой по плану, как надо.
– Это же крест! – прикрыла рот ладошками шокированная образцовая пионерка Катя.
– Тсс! – одернул я ее. – Это – совершенно секретно.
– А ты откуда знаешь? – подозрительно прищурилась она.
– Это – тоже секретно! – ловко отмазался я и потянул ее от щита, продолжая забалтывать: – Ты что думаешь, битва с силами мирового империализма происходит только на материальном плане бытия? Как бы не так! У них хватает злых колдунов и индейских шаманов, которые…
– Это поэтому ты такую книгу написал? – завороженно перебила Катя. – Это – послание?
– Да! – кивнул я. – Народ должен знать правду!
– А почему нам ничего по телевизору про это не говорят? – спросила она.
– А чтобы не волновались лишний раз, – беззаботно пожал я плечами. – Кому надо – тот знает, а кому не надо… – развел руками. – Все равно мы надежно защищены.
– ВДНХ? – уточнила Катя и ковырнула туфелькой асфальт с таким вниманием, будто надеялась откопать минимум лепрекона.
– ВДНХ! – веско кивнул я. – От ГДР и до Урала его хватает.
– А дальше?
– А дальше – особо секретный отдел КГБ из шаманов малых народов Севера. Ух могущественные – даже тибетские монахи против них жалкие деревенские ведуньи!
– И все‑таки, откуда ты все это знаешь? – почуяла она неладное. – Ты же другой Андропов, не тот?
– Не тот, – подтвердил я. – А я и не знаю, я – шучу!
Катя похлопала глазками, залилась краской, припечатала меня:
– Дурак!
И, вырвав свою руку, сжала ладошки в кулачки и быстро пошла к выходу.
Догоняем!
