Он даже повернулся ко мне, приходилось общаться с его профилем. Из-за нечитаемого лица, которое вполне успешно могло посоперничать с маской биоробота, сложно было сказать, что он вообще думает. И думает ли что-то вообще. Обо мне. Обо всем этом.
— Ты мне понравилась.
— То есть опция пригласить меня на свидание в твоей программе не прописана?
Лукас посмотрел на меня так, что я почувствовала себя дурой.
— Я не хожу на свидания.
— Ладно. Пригласить меня на потрахаться.
Он хмыкнул:
— Зачем? Если я могу просто взять тебя, когда захочу? — Мужчина наконец-то повернулся ко мне и посмотрел на меня так, как миллиардеры смотрят на красивую дорогую вещь: с толикой интереса, но без назойливого внимания. Им все равно, они действительно знают, что могут получить ее в любой момент, просто потому что сейчас она отлично впишется в интерьер.
— Ты, кажется, не совсем понимаешь, Ники. — Он трогал мое имя, которое я, между прочим, трогать ему не разрешала — совсем как меня, когда я горела под его руками от желания и наркоты. — Когда я говорю, что ты моя — это значит, что ты моя. Когда я говорю: раздевайся, ты снимаешь одежду. Когда я говорю, что ты проходишь паспортный контроль с улыбкой — ты выполняешь. Ты можешь проверить, что будет, если ты ослушаешься. Проверить и посмотреть.
Ему самому интересно, что ли? Не хочу показаться банальной, но больной ублюдок — это наиболее подходящая характеристика. Господи, со мной Роб разговаривал своим властным тоном. У меня был властный отец, не такой отморозок, как у Дианы, конечно, но тоже не котик, увы. Да что далеко ходить, меня недавно похитили и увезли, как в дерьмовом сериале из девяностых, шестерки Петровича. Я сидела с ним в его кабинете, и я ни разу, мать его, ни разу за всю свою жизнь не чувствовала себя такой беспомощной как сейчас.
Мы выехали на трассу к Пулково: сейчас это было уже даже не смешно. По дороге в Питер со мной случилась истерика, сейчас же навалилось странное оцепенение. Или я заразилась отмороженностью от сидящего рядом мужчины, от которого исходила странная, подавляющая, сминающая твою волю сила. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного и сейчас вдруг подумала, что все, что было с Робом — это детские свистульки.
Мне кажется, Лукас мог поставить на колени одним-единственным взглядом, как гребаный маг из какого-нибудь фэнтези-фильма или чертов экстрасенс. Когда я увидела терминал аэропорта, меня затрясло. Я подумала — что вот сейчас я выскочу из машины, брошусь к первому попавшемуся полицейскому, да не только к полицейскому, заору, позову на помощь, на кого-нибудь нападу, а потом меня арестуют, отведут в комнату для досмотра, и…
Дальше был какой-то провал. Черная бездна. Во всех вариантах за мной приходил Он. Забирал меня, а полицейские, ни слова не говоря, просто отдавали меня ему. Меня, документы, свои гребаные души. Как-то так в моем личном аду мог бы выглядеть Люцифер.
На мгновение меня перетряхнуло от такой ассоциации. Но только на мгновение. Потому что потом машина остановилась на парковке, Лукас вышел первым, а один из его телохранителей открыл для меня дверь и подал мне руку.
На этот раз пальто меня не согрело.
Не согрел и ВИП-терминал. И авто, на котором нас отвезли к джету. Я впервые видела джет не на картинках. Отец обещал мне такую поездку, если я закончу универ с красным дипломом, но по понятной причине этого подарка не случилось.
Стильный стальной личный самолет. Охренеть.
Ощущение нереальности происходящего только усилилось, когда я поднялась по трапу, села в кресло напротив Лукаса, а его телохранители и стюард скрылись за дверью кабины пилота. Стильный кремовый салон, дерево отделки, кожаные мягкие кресла со всем необходимым для перелета. Я тут же скинула туфли и сунула ноги в мягкие тапочки, а после прилипла к окну, стараясь не глазеть по сторонам, как шугарбэби, которую папик везет на Мальдивы от щедрот душевных. Увы, насладиться пейзажем мне не дали. Едва джет оторвался от взлетной полосы и начал набирать высоту, оставляя внизу серые питерские пейзажи, как Лукас произнес или, точнее, скомандовал:
— Сюда. — И, указав на место у своих ног, расстегнул ширинку.
*— Удачи. Увидимся в следующем году.
— Увидимся когда-нибудь.
Глава 6
Ники
Меня словно невидимая сила подбросила с кресла. Я помнила, как это было с Робом, когда я хотела встать перед ним на колени. С Лукасом было по-другому. Я физически не могла этого не сделать, как будто если я останусь на месте, не подчинюсь, не послушаюсь, мне перекроют кислород. Буквально.
— Мы набираем высоту, — вырвалось у меня совершенно нелепое. — Нельзя вставать во время взлета.
Лукас посмотрел на меня с совершенно нечитаемым выражением лица: я уже начинала думать, что все, что было до — его эмоции, которые я улавливала, мне привиделись.
— Если я разрешил, можно все.
Он явно не был в теме. Или был? Но он говорил со мной как тематик, и от этого меня переклинило окончательно. Я давно перестала быть желанной для Роба, я перестала быть желанной даже для самой себя, тема отошла в тень настолько, насколько возможно, но голод во мне никуда не делся. Это желание подчиняться. Признавать чью-то власть.
Я читала уйму комментариев на эту тему. Я даже почти записалась к психологу, чтобы понять, что со мной не так, почему меня это заводит, но потом поняла, что Роб придет в ярость. Тогда мне еще было важно его мнение, тогда я еще не знала о его измене и о близняшках. Но факт оставался фактом, меня это заводило. От мужчины, которому хочется подчиняться. От мужчины, которому не подчиниться нельзя.
Поэтому сейчас я опустилась рядом с ним на колени и вопросительно посмотрела на него. Лукас кивнул, и я продолжила то, что начал он. Расстегнула ремень, пуговицу на брюках, потянула вниз плотную резинку белья, высвобождая уже напряженный член.
От его размера на миг потемнело перед глазами. Роб всегда кичился размером своего достоинства, но сейчас я даже приблизительно не могла представить, как это вчера поместилось во мне. Я обхватила его ладонью, но Лукас даже не пошевелился: железный он, что ли?
Мне пришлось посмотреть на него снизу вверх, чтобы убедиться, что передо мной живой мужчина, а не биоробот с искусственным интеллектом на максималках. Увы, никаких подтверждений этому не было: он смотрел на меня в точности так же, как пару минут назад. Как будто я не касалась самой чувствительной части мужского естества, как будто не собиралась взять его в рот.
Его жесткий лишенный всяких эмоций взгляд давил чуть ли не сильнее, чем взлет, мы все еще набирали высоту, поэтому я снова опустила глаза и накрыла блестящую от смазки головку губами, втягивая в себя.
Но не успела сделать ни единственного движения, как Лукас подался вперед. Его пальцы сомкнулись на моих волосах, сгребая их в горсть. До боли. Насаживая на себя до предела. Без хорошо отработанной практики я бы задохнулась, но сейчас только послушно раскрыла рот, принимая его глубже, на всю глубину, на которую позволяла моя и его физиология.
В какой-то мере так было даже проще, потому что он сам задавал ритм, разве что мне не всегда толком удавалось вдохнуть. В этом совершенно точно не было ничего эротичного и ничего возбуждающего: меняющееся давление стягивало виски друг к другу стальными ниточками, уши закладывало, от нехватки кислорода временами темнело перед глазами. Все это создавало ощущение нереальности происходящего, настолько, что я как будто смотрела порно со своим участием в главной роли.
Я не могла видеть свое лицо, только лицо трахающего меня в рот мужчины, но могла представить, как я выгляжу со стороны. Когда член скользит между моих губ, влажный от моей слюны и его кайфа, как его пряный жар обжигает мне горло, и от этого из глаз текут слезы. Как от самого острого перца в мире, «Каролина рипер», который американцы любят пожевать на скорость на соревнованиях.
Чем яростнее он меня трахал, тем сильнее закладывало уши, тем отчетливее я ощущала, как острые вершинки сосков трутся о ткань платья, как я становлюсь мокрая. Настолько мокрая, что хочется запустить ладонь себе между ног, чтобы унять пытающийся поглотить меня уже собственный жар.
Вчера я трахалась с ним под дурманом наркоты, сейчас меня накрыло высотой, но я никогда в жизни так остро не чувствовала мужчину в себе. Каждой клеточкой соприкосновения наших тел, напряженных уголков растянутых губ, языком. Я едва подумала об этом, скользнув ладонью к своим бедрам, как Лукас сдавил мои волосы с такой силой, что из глаз брызнули слезы уже от боли. Одновременно он вогнал в меня член настолько, что я чудом не поперхнулась.
— Нет, — это было единственное, что он сказал, но я замерла. Не смея больше пошевелиться, чувствуя как напряженный ствол начинает пульсировать у меня во рту.
Головка скользнула по горлу и небу в последний раз, и Лукас резко подался назад, кончая мне на лицо. Спасибо и на этом, потому что от заливающей лицо спермы мне не грозило захлебнуться. Я всего лишь почувствовала его вкус на губах, такой же острый, пряный и жаркий, как его рывки во мне мгновения назад.
Лукас отстранился, достал платок и привел себя в порядок.
— Хорошая девочка, — произнес, глядя на меня сверху вниз, застегивая брюки. — Иди умойся.
Я поднялась, пытаясь представить, насколько, наверное, нелепо выгляжу в пушистых тапочках для полета, в коротком вечернем платье и с залитым спермой лицом. Туалет в джете был без преувеличения роскошный, даже круче чем в авиакомпаниях Дубайска. Просторный, со столиком, где можно было найти все необходимое. Я ополоснула лицо, промокнула его салфетками, но стереть припухшие губы и совершенно ненормальный блеск в глазах все равно не смогла. Равно как и тянущее напряжение между ног, собирающееся во всех чувствительных точках моего тела.
Раньше я бы не посмела прикоснуться к себе, пока не услышала разрешения, но сейчас прислонилась к стене, сдавила пальцами клитор и зашипела от долгожданного удовольствия. Запретного удовольствия, желанного настолько, насколько можно себе представить. Я двигала пальцами между ног, раскрывая влажные лепестки и погружая пальцы на всю длину, выскальзывала, поглаживала клитор, и снова вводила фаланги в себя.
Кусая губы, выгибаясь, насаживаясь, но… все было не то. Аккурат до того самого момента, как я представила, что во мне его пальцы. Что это Лукас трахает меня. Готовит к тому, чтобы снова войти, чтобы на этот раз я, нахрен, смогла его почувствовать, не как одержимая нимфоманка под препаратами.
Сама только мысль об этом взорвалась яркой вспышкой перед глазами, а следом, не менее ярко полыхнул оргазм. Мне пришлось вцепиться зубами в запястье, чтобы не заорать и сильнее вдавить ладонь в промежность, чувствуя теперь уже собственную пульсацию.
Сердце колотилось как сумасшедшее, грозя выпрыгнуть из груди через это самое платье и поскакать по полу. Я бросила на себя взгляд в зеркало: растрепанная, с полыхающими щеками и губами, с совершенно шальными глазами.
— Что с тобой не так, Ники? — задала я вопрос, не имеющий ни логики, ни ответа.
Я только что кончила от мысли, что меня трахает мужик, который меня похитил и жестко оттрахал в рот в набирающем высоту самолете.
Оргазм всего.
Я снова ополоснула лицо и вернулась в салон, где Лукас уже расположился за столом с ноутбуком. Как будто вообще ничего не произошло. С другой стороны, я же чищу зубы по утрам, потом принимаю душ — и для меня это в порядке вещей. Почему бы ему не завести такой ритуал: трахать женщин в джетах.
Я устроилась в кресле напротив него, потянулась за бокалом с водой, который стоял ближе ко мне. Ближе к нему стоял виски и вазочка со льдом. Я едва успела сделать глоток, запоздало подумав о том, что надо было реально почистить зубы, когда Лукас поднял голову. Жесткий взгляд ожег сначала и без того пылающие губы, потом меня всю.
— Ты трогала себя, Ники? — холодно спросил он.
Глава 7
Ники
Я посмотрела на него в упор:
— А ты предпочел бы, чтобы у меня на тебя не стояло?
Он прищурился, но я не отвела глаз. В конце концов, не выкинет же он меня из самолета? Разгерметизация салона еще ни одному джету на пользу не пошла.
— Я предпочел бы, чтобы ты ответила на вопрос, — по-прежнему холодно ответил он. И, что самое бесячее в этом мужчине, я понятия не имела, что за этим скрывается. Он меня хочет? Или просто трахает, как резиновую куклу, я для него живой мэнонайзер-пососун. Хочет, чтобы я хотела его в ответ? Или ему плевать, ему просто скучно, и он так развлекается?
— Окей, я обкончалась в туалете. Такой ответ тебя устроит?
Рано или поздно ты перестаешь бояться, что с тобой что-то случится. И начинаешь отвечать так, как я бы ответила раньше. До всей этой херни. До того, как я втрескалась в тематика и поломала себя до тонких тел.
— Устроит, — коротко ответил он и вернулся к работе.
Нормально вообще?!
Я не стала больше акцентировать на себе внимание, мне надо было справиться с нахлынувшим на меня раздраем. В конце концов, когда я выходила замуж за Роба, я это делала не только потому что мне хотелось, чтобы меня ставили раком и превращали задницу в синяк. Я любила этого мужчину, а он потоптался по моим чувствам и оставил вместо них прах, рассыпанный по полу нашей убогой съемной квартирки. Он не защитил меня, когда головорезы Петровича забирали меня, потому что он облажался.
Хотя облажалась тут только я. По-крупному. Когда выбрала его.
Сколько еще раз я приду к этой мысли? И сколько раз буду думать, как все могло бы быть, если бы я не поперлась с Дианой в тот клуб? Или если бы включила мозги? Если бы послушала ту, кто была моей подругой на протяжении хрен знает скольки лет.
Да, пожалуй пару тысяч раз так точно. Но не сегодня. Не сейчас. На сегодня с меня хватит.
Мы приземлились в аэропорту Франкфурта-на Майне и пересели сначала в одну машину, до терминала, затем в другую. Почему-то я даже не сомневалась, что это будет Майбах, другие тачки у меня с Лукасом не ассоциировались. Серебристо-стальной, он выглядел дорого и пах дорого. Как тот, кто сел со мной на заднее сиденье.
— Guten tag, Herr Weizgraf, — поздоровался водитель.
— Hallo, Peter. *
Я сунула руки между колен, рассматривая украшенный к Рождеству город. Мне было плевать на праздник, а гирлянды, снежинки и прочие прелести, счастливые люди с улыбками на лицах вызывали у меня ощущение разделения с этим миром. Меня как будто вырезали из моей реальности и вставили в эту, коллаж получился херовый. Как у дизайнера, который впервые сел за фотошоп.
Впрочем, Франкфурт, как и большинство современных европейских городов, представлял собой конгломерат истории, узких улочек с их колоритными домиками, площадей с ярмарочными кибитками и современных высотных зданий из стекла и металла. Так что в какой-то мере мы с ним были похожи, он тоже напоминал странный коллаж.
Я смотрела в окно на укутанный зимней серостью город, раскрашенный росчерками праздничных огней и гирлянд. Пока что они проступали слабо, световой день боролся с искусственным освещением, и еще пару-тройку часов он будет побеждать, а после пойдет на убыль.
Когда мы въехали на мост над рекой, по телу прошла странная дрожь. Я почему-то поняла, что где-то здесь, поблизости, конечный пункт нашего назначения. Место, где я проведу свои… твою мать, последние дни? И что Лукас сделает со мной, когда я ему надоем? Меня однажды просто найдут в Майне?
Я знала кучу историй про наивных дур, которые не возвращались из такого рода путешествий. Разница была только в том, что они туда ехали по доброй воле. Девочки-эскортницы или просто охотницы за красивой жизнью с лейблом «янетакая».
— Ты меня убьешь? — собственный голос прозвучал хрипло. — Когда наиграешься?
Лукас повернулся ко мне и посмотрел на меня так, будто я сказала несусветную чушь.
— Когда я наиграюсь, Ники, — он выделил мое имя, — я тебя отпущу. Поэтому в твоих интересах быть невероятно скучной, исполнительной, и как можно скорее мне надоесть.
Я хмыкнула, но продолжать не стала. Скучные девочки не задают лишних вопросов и не отсвечивают. Скучные девочки делают все, что им говорят и делают все для удобства остальных, а не для себя. В моем случае задачка сложная, но выполнимая. Перспектива оказаться не на дне реки, а на улице, меня по меньшей мере порадовала. С улицы хотя бы позвонить можно. Той же Диане. И нет, я не думала, что Лукас пиздит: если тот же Петрович мог навешать мне на уши жирной развесистой лапши, а потом накормить наркотой, то мужчине, сидящему рядом, все эти уловки были ни к чему. Если бы он планировал от меня избавиться, он бы сказал об этом прямо.
Мы подъехали к особняку, и его ворота автоматически открылись, впуская нас и машину сопровождения внутрь. Это место совершенно не напоминало монструозный особняк Петровича, скажу даже больше, гуляя мимо, я бы максимум подумала: «О, круто», — и сделала пару фоток, представляя, как может жить в таком месте семья.
Три этажа, светлый камень и небольшой парк, отрезавший особняк от города со всех сторон. Мы вышли из машины и направились к центральному входу. Сколько лет этому дому, я не представляла, но могла догадаться, что он построен не вчера. Надо было учиться разбираться в архитектуре, а не прогуливать историю, когда нам рассказывали про всякие готики, рококо и барокко, барельефы и горельефы.
Тем не менее не оценить масштаб я не могла, и, оказавшись внутри, невольно окинула взглядом просторный холодный холл. Снаружи, несмотря на облетевшие деревья, особняк выглядел более уютным и жилым. Я даже поежилась: чертово платье напомнило, что сейчас не лето и что пора одеться во что-то более теплое.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
