Пока думаю, глаза закрываются, и я засыпаю.
Просыпаюсь от шума. Что-то где-то рычит, мычит…
Открываю глаза. В лобовое слепит солнце.
Я не сразу понимаю, что делаю в машине. А когда вспоминаю, то сразу же обращаю внимание, что машина не работает. Тянусь к зажиганию, проворачиваю ключ, но… Не заводится. Смотрю на стрелку бензобака.
На нуле.
Сдуваюсь вся, откидываюсь на спинку сиденья. Чудесно прошла ночка. Просто волшебно. Прям в деревенском антураже. Если и дальше все продолжится в таком темпе, то я могу и не выдержать.
И не выдержишь! – злорадно усмехается внутренний голос.
Божечки… Я же смогу? Смогу не вернуться домой в город? Люди же здесь как-то живут?
Закусываю губу, чуть жуя ее зубами.
Делать нечего. Где брать бензин, буду думать потом. А пока надо вернуться в дом и привести себя в порядок.
Выхожу из машины и, укутавшись в плед, возвращаюсь в дом. Но у входа тут же прислушиваюсь. Тишина.
Сердце от чего-то ухает вниз.
Надеюсь, на этом злоключения мои закончатся.
Умывшись, я направляюсь в кухню. На этот раз берусь за варку кофе. Параллельно завариваю кипятком кашу из пакетика. Открываю окно, за которым щебечут птички. Кактус вроде бы бодр, в отличие от меня. Можно ли думать, что он перенес переезд?
Чуть касаюсь пальцем “пушистой” шапки, но тут же одергиваю руку.
– Ой! – Все же укололась.
Облизываю подушечку пальца.
– Колючка! – усмехаюсь и снова поглядываю на свой завтрак.
Ш-ш-ш-ш-ш, – доносится шипение.
– Твою же! – Подрываюсь с места.
Кофе сбежал.
Вот! Даже твой кофе удирает, а ты? Ты тоже давай домой! – бубнит внутренний голос.
Морщу нос.
Ну уж нет!
Беру турку, осторожно выливаю в чашку то, что не очень-то теперь и можно назвать тем самым кофе, но варить еще раз нет желания. Вымываю плиту, иначе потом придется отскребать все зубами.
Все же хочется позавтракать на улице, и я, взяв все наготовленное, выхожу на крыльцо. Вчера мне не удалось провернуть это дело. Так может, сегодня мне никто и ничто не помешает?
Усевшись на ступеньку, предварительно кинув покрывало себе под зад, ставлю рядом кружку с кофе и в руки беру тарелку с кашей.
М-м-м, слушайте, ну это же кайф! Погода шепчет, птички поют, а запах какой? Нет, в этот раз совсем не дерьмом.
Доедаю кашу, делаю пару глотков кофе, чуть поморщившись. Сейчас бы что-нибудь из свежей выпечки. Только представила хруст свежей булочки с корицей, как рот наполняется слюной. Черт! Это было бы очень кстати!
Здесь же должен быть магазин? Где-то, в конце концов, люди закупаются? Может, в городе есть пекарня и сюда завозят свежий хлеб?
А у кого спросить?
До слуха доносится какой-то непонятный шум, больше похожий на возню, со стороны соседнего участка.
Подхожу к забору. Здесь забор почему-то чуть ниже, чем за домом, или мне кажется? Подхожу и, встав на носочки и взявшись руками за штакетины, выглядываю. И замираю.
Тут недалеко, у соседа на территории, стоит что-то наподобие спортивного комплекса. Турникет, брусья… Что-то подобное есть почти в каждом дворе в городе. И сейчас передо мной картина завораживающая. На турникете, спиной ко мне, подтягивается он. Сосед. Степан, который. И он, надо уточнить, без футболки. То есть абсолютно голый по пояс.
И я, как завороженная, пялюсь на его широкую мощную спину с перекатывающимися мышцами под кожей. Замечаю поблескивающие на солнце капельки пота.
Он огромный. А я на его фоне просто дюймовочка. Где таких мужиков делают, подскажите? Поеду искать себе.
– Снова подглядываешь? – Приводит меня в чувства мужской голос.
Я пару раз моргаю и наконец вижу его, стоящего в полный рост с полотенцем в руках.
– Хотя нет, не подглядываешь, а нагло пялишься. Нравится? – хмыкает, окончательно приводя меня в чувства.
– Что? Да как…
Но тут, откуда ни возьмись, к забору, где я стою, несется огромная псина. Очень огромная. С рычанием.
Я отлетаю от забора, падая на задницу и больно ударяясь копчиком.
Пес лает. Я держусь за грудь, где под ребрами от страха лупит сердце.
– Чоп, фу, свои! – рявкает сосед. И пес тут же замолкает.
– Ну, и чего хотела? – Теперь у забора появляется Степан. С прищуром на меня смотрит. – Не покалечилась?
Поднимаюсь.
– Вашими молитвами, – цежу сквозь зубы.
Хмыкает.
– Ваша собака… – хочу возмутиться, но мне не дают закончить мысль.
– Ты подглядывала. – Тыкает меня носом в мой же косяк.
Да я же не хотела! Случайно вышло. Не надо было светить своими мышцами, и я тогда не забыла бы, что хотела спросить.
– Ладно, проехали. Я хотела спросить, есть ли тут магазин поблизости?
– Есть. Минут так десять пешком.
– Отлично! – Искренне радуюсь.
Крутанувшись, уже хочу вернуться в дом, как понимаю, что не спросила, как дойти до магазина. Оборачиваюсь, но его уже нет.
Ну что ж… Придется самой.
Переодевшись в легинсы и футболку, накидываю поверх ветровку, обуваюсь в легкие кроссовки. Выхожу на улицу. И направляюсь в том направлении, как сюда доехала. Прямо по дороге до перекрестка на эту улицу. Затем вверх до перекрестка, у столба останавливаюсь. Оглядываюсь.
Где-то лает собака, куры у кого-то квохчут… Петух глотку дерет. Птицы поют. В общем, жизнь кипит. И даже люди есть. Но далековато, не спросить.
Навстречу летит на велике мальчишка.
– Эй, стой! – Торможу его, махнув рукой.
– Ненормальная, что ли? – Тормозит ногами, спрыгнув с рамы. Велик ему большой. Пацану от силы лет семь. Куртка нараспашку, запачканные штаны, ботинки.
– Почему сразу ненормальная?
– А чего под колеса кидаешься?
– Так, лучше скажи, где тут магазин, маркет, сетевик какой-нибудь?
– Магаз? Ты чо, не местная? – Склоняет голову на бок, чуть прищурив карие глаза.
– Была бы местная, не спрашивала.
– А, так вон туда. – Показывает прямо по дороге, чуть задрав козырек кепки. – Там магаз. Напротив памятник. Не пройдешь мимо. – Усмехается и шмыгает носом. Тут же поднимает руку и рукавом куртки вытирает сопливый нос.
– А где народ? – Оглядываюсь.
– Так на работе, – хмыкает.
– Прям все? – Не понимаю.
– Не-е-е, – тянет. – Но большинство. На ферме. – Неопределенно машет рукой.
– А дети тут есть?
– Конечно! – Смотрит на меня как на дурочку. – Так утро, школа.
– А ты чего гуляешь? – Подлавливаю его.
– А я болею. – Снова шмыгает и улыбается.
– Ага, вижу, как болеешь. Ладно, пойду. Спасибо, что подсказал.
– А-а. – Неопределенно машет рукой и, встав одной ногой на педаль, второй ныряет под раму и, оттолкнувшись, крутит педали.
Усмехнувшись, иду в указанном им направлении.
По пути встречаю бабулек. О чем-то спорят. С сумками наперевес идут.
Прохожу мимо. Оглядываются.
– Это что за краля? – Доносится до слуха.
Краля? Это они про меня?
Наконец дохожу до магазина.
Это магазин, да? Он самый? Явно не вписывается в мое понимание “магазина”. На вид старая изба, деревянная. Ветхое крыльцо с перилами с одной стороны. По ступеням поднимаясь, чувствую, как они под моим пятидесяти килограммовым весом прогибаются. Вхожу, приглядываясь, ослепленная солнечным светом. И, когда наконец начинаю видеть, теряю дар речи.
Вот это ассортимент. Может, и черт в маринаде найдется?
В одном небольшом зале на полках продукты. В другом – и посуда, и вазы, и цветы искусственные. Даже корм для животных есть. А на полу стоит рассада и ведро мелкой картошки. На стене висит несколько часов. Тут же семена. В общем, не зная, что где лежит, не найти ничего.
От такого обилия ассортимента у меня голова начинает кружиться. А запах! Мама дорогая!
– Здрасьте! – Слышу женский голос, оборачиваюсь.
За кассой стоит женщина средних лет. Да, лет тридцати пяти, может, чуть больше. С рыжей кудрявой шевелюрой. В цветастом платье, поверх которого передник повязан. В ушах серьги массивные. Да и сама она в теле. Не полная, а такая… Большая. И грудь у нее… Большая, которая того и гляди выпрыгнет из выреза платья.
– Здрасьте, – отвечаю в ее же манере. – А хлеб свежий есть?
– Свежий? – усмехается, пробегая взглядом по мне.
Да что ж они так пялятся, будто я в чем-то измазана!
– Ну, конечно, свежий. Может, круассаны?
– А вино к французской булке не соизволите? – смеется.
Смотрю на женщину и не понимаю причины для смеха.
– Все свежее, особенно хлеб, три раза в неделю, – уточняет, снова смотрит на меня.
– Та-а-а-к, – тяну. – А что есть? Может, блинчики или сырники? В заморозке которые, – снова спрашиваю.
