И не оставлю попытки.
Глава 10
Cеффи
– Я ухожу, – предупредила Мэгги, высунувшись из-за двери. – Не оставляй для меня ужин.
– Куда вы?
– Ужинаю с подругой, – резко ответила она.
Да, я не должна была удивляться, но удивилась. Могла бы пересчитать по пальцам нашего садового гнома, сколько раз Мэгги ходила куда-то поесть. Она определенно не была «леди, которая обедает». Или ужинает, если на то пошло. Нахмурившись, Мэгги огляделась по сторонам:
– Где Калли-Роуз?
– У Тоби.
– Так поздно?
– Еще не поздно, Мэгги. Я дам ей еще пятнадцать минут, а потом пойду и заберу ее.
– Ты… ты справишься без меня? – спросила Мэгги, глядя куда угодно и на что угодно, только не на меня.
Почему бы тебе просто не спросить то, что действительно хочется?
Как долго мы с Мэгги собирались ходить вокруг да около?
– Да, справлюсь. А почему бы и нет?
– Если я тебе понадоблюсь, просто позвони.
– Мэгги, я вполне способна уложить спать собственную дочь, – терпеливо напомнила я.
– Я не говорила, что ты не способна. Кстати, не разрешай ей сегодня вечером смотреть телевизор, – мрачно попросила Мэгги.
– Почему?
– В восемь часов будет передача об истории Освободительного Ополчения. Там могут упомянуть…
– Понятно, – так же мрачно отозвалась я.
Каждый раз, когда по телевизору упоминали Ополчение, у меня леденела кровь. Возможно, я слишком остро реагировала; в конце концов, имя Каллума упоминалось в документальном фильме лишь однажды – по крайней мере, насколько мне об этом было известно. Отчасти поэтому я все же решила не давать Калли-Роуз фамилию отца. Тут Мэгги не имела права голоса. Но в моей груди все равно поднималась паника при каждом упоминании ОО. Я не хотела, чтобы мой ребенок слышал все это. Чтобы мой ребенок знал… еще нет. Мне хватит времени рассказать ей правду, когда Роуз станет достаточно взрослой, чтобы справиться с ней и понять ее. Но я боялась, что всколыхнется не только пепел прошлых грехов. Каждый раз, когда по телевизору показывали ОО, я затаив дыхание ждала, что услышу имя Джуда.
– От Джуда последнее время новостей нет? – спросила я.
Кровь отхлынула от лица Мэгги, а затем стала медленно подниматься по шее, щекам. Она отвела взгляд:
– Нет. А что?
Я нахмурилась. Чего она так смущается? Нет, не просто смущается. Она лжет.
– Если увидите его, скажете мне?
– А с чего бы мне прятаться? – Мэгги наконец посмотрела мне в глаза и сама пошла в атаку: – А ты что про него вдруг спросила? Годами его имя не упоминала.
– Он в ОО, да?
– Больше нет.
– Кто вам сказал?
– Джуд.
– Когда?
– В последнем разговоре.
– И вы ему поверили?
– Джуд бы мне не солгал, – заявила Мэгги, поднимаясь.
Она что, серьезно?
– Джуд только и делает, что лжет. Он убил ту парикмахершу-Креста, Кару Имега, и сам этим хвастал.
– Я не ве… Это неправда. Джуд говорит, что не делал этого, и я ему верю.
Ну да, когда его слово против моего, Джуд заведомо в выигрыше. Я устало замолкаю.
– Вдобавок, даже скажи он такое, наверное, сделал так, только чтобы…
Она вообще себя слышит? Слышит нелепые оправдания, которые сочиняет в защиту своего чудовищного сына?
– Да? – подхватила я. – Зачем бы он такое сказал, если это неправда? Шокировать меня? Ткнуть носом в то, что я помогла хладнокровному убийце избежать правосудия? Какая причина вам больше нравится?
– Джуд не убивал ту девушку, – настаивала Мэгги.
Я лишь зря тратила силы и время.
– Как скажете, Мэгги. Приятного ужина.
Я отвернулась обратно к телевизору. Мэгги постояла еще немного, затем вышла из комнаты и из дома. Лишь услышав хлопок входной двери, я позволила себе полностью расслабиться.
Мне было очень тяжело расслабляться в доме Мэгги, сидя в ее кресле, посреди всех ее вещей. И невозможно расслабиться рядом с ней самой. Она все воспринимала по-своему и больше никого не слушала. И не доверяла мне. Ни капельки. Но как человек в здравом уме и твердой памяти мог всерьез верить, что Джуд вышел из ОО и не имел отношения к убийству Кары Имега?
Кара Имега…
Это имя будет преследовать меня до смертного часа. Долгое время я думала, что все ужасные вещи, случившиеся со мной после смерти Кары, – это мое наказание. Судьба карает меня за соучастие. Но затем я поняла, что мне не нужны ни судьбы, ни божественное возмездие, ни какие-то еще внешние источники, чтобы наказывать меня. Я и сама прекрасно справлялась с этими обязанностями.
Джуд был убийцей.
А кем стала я, когда помогла ему улизнуть?
Чем стала, не сказав правду, когда была возможность?
Я уже знала горький ответ.
Что ж. Пришло время забрать дочку. Потеряться в ее улыбке и забыть прошлое. Совсем ненадолго.
Глава 11
Роуз 8,5 лет
Привет, папочка.
Как ты сегодня? Как там в раю? Наверняка солнечно. Здесь, на земле, тоже. Такой хороший день. Мама на кухне моет посуду, и ее лицо сияет. Солнечный свет делает его словно золотым. Она похожа на ангела. Да! Прямо как тот ангел, которого мы каждое Крестовство вешаем на елку. Я люблю маму. А она любит меня – и тебя, папа.
Разве не здорово?
Ты слышишь запах супа, что мама приготовила на обед? Обожаю его. Он такой теплый, такой уютный. Наверняка ты завидуешь, что тебе не досталось. Ха! Ну так прилетел бы призраком, когда мы сидели за столом. Я зачерпнула бы тебе ложку с самыми вкусными кусочками – если, конечно, ты не слишком сильно меня бы напугал.
Напишу позже, пап.
Пока-а.
Глава 12
Сеффи
Ослепительный солнечный свет действовал мне на нервы. Я потянула вниз штору, но сначала та не поддалась. Я дернула сильнее, теперь успешно. К счастью, она не оторвалась от стены, обрушив заодно полтонны штукатурки. Я опустила руки обратно в моющее средство и принялась оттирать большую кастрюлю, в которой готовила на обед суп из овощей и макарон. Мыть кастрюли, взбивать подушки, замешивать тесто… Бог свидетель, практики у меня было предостаточно. Мэгги удалось завести меня. Опять.
– Мамочка, можно я помогу тебе помыть посуду?
Я повернулась и улыбнулась Роуз:
– Ничего страшного, милая, мне осталась только эта кастрюля.
Роуз нахмурилась, глядя на посудомоечную машину:
– А почему просто не засунуть ее туда, как все остальное?
– У этой сковороды медное дно и деревянная ручка, а дерево и медь не очень хорошо реагируют с химикатами, которые используются в посудомоечной машине.
Дочка скуксилась. Ну вот, опять. Возможно, я больше походила на маму, чем мне хотелось бы думать. Роуз везло, если она умудрялась составить три предложения без того, чтобы Джасмин не поправила ее грамматику.
– Что такое медя? – спросила она.
– Медь. Это такой блестящий металл золотистого цвета на дне кастрюли.
Я подняла ту, чтобы показать ей. Мыльные пузыри скользили по поверхности, точно гигантские снежинки. При виде них глаза Роуз загорелись. Она подошла к раковине и проделала дырку в самом большом. Пузыри разлетелись во все стороны.
– Роуз!
Дочь лишь рассмеялась, обратив ко мне свои искрящиеся глаза. Я улыбнулась ей в ответ, наслаждаясь звуком ее смеха, ее радостью и изо всех сил цепляясь за те чувства, что она пробуждала у меня внутри. Роуз неожиданно обняла меня за талию. Я продолжила улыбаться, но отстранилась от нее, по-прежнему держа руки в раковине.
– Мамочка, от чего умер мой папа? – спросила Роуз, прислонившись к столешнице рядом со мной.
Я отвернулась, прежде чем она успела увидеть выражение моего лица. Дочка не впервые поднимала эту тему. Но каждый раз меня насквозь пронзали осколки страха. Я снова принялась оттирать сковороду, пытаясь придумать ответ. Всякий раз, когда Роуз меня спрашивала, я старалась выдать чуть больше, чтобы хоть немного приблизиться к правде. Так что же сказать…
– Мама, от чего умер папа? – снова спросила дочь. – Он болел?
– Роуз, у меня сейчас нет времени отвечать на все эти вопросы, – огрызнулась я.
– Почему? Ты же просто моешь посуду.
Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его, не сказав ни слова. Глубокий вдох. Успокойся.
– Прости, Роуз. Я обещала себе, что не буду этого делать.
– Чего?
Я попыталась улыбнуться:
– Неважно. Так что ты хотела узнать?
– От чего умер мой отец?
– Твоего отца убили, – медленно произнесла я.
Глаза Роуз мгновенно стали влажными. Что, черт возьми, я делаю? Она уже много раз задавала этот вопрос, и каждый раз я отвечала: «Твой папа умер, милая. Просто так вышло». Затем всегда быстро переводила разговор на то, что отец Роуз делает на небесах. Это обычно отвлекало дочку от мыслей, как и почему все случилось. Я… увиливала, ради ее же блага.
Но не сегодня.
Быстро ополоснув руки, я вытерла их о полотенце, висевшее рядом с раковиной. Затем присела на корточки, чтобы оказаться с дочерью на одном уровне, и смахнула слезы, текущие по ее щекам.
– Роуз, не плачь, – мягко попросила я. – Смерть твоего папы была… несчастным случаем, вот и все. Трагический несчастный случай.
