– Здравствуйте, миссис Макгрегор. Как поживаете?
– Отлично, Сонни, – ответила она, даже не взглянув на него.
– Вы сегодня прекрасно выглядите, – улыбнулся Сонни.
– Возможно, тебе нужно почаще бывать на свежем воздухе, – кисло сказала Мэгги, прежде чем повернуться ко мне. – Мы пойдем к моей сестре. Вернемся после ужина.
– Хорошо, – отозвалась я, стараясь сохранить нейтральный тон.
Мы с Мэгги исполнили наш обычный ритуал: она посмотрела на меня, я – на нее, без малейшего доверия и с крайней подозрительностью. Мэгги отвернулась первой.
– Пока, – сказала она, уже распахивая входную дверь.
– Пока, мама. – Роуз обняла меня за талию и прижалась головой к моему плечу.
Я еще помнила, как могла держать дочь одной рукой, когда она была размером примерно с коробку хлопьев и ненамного ее тяжелее. И посмотрите, какая она сейчас. Я накрыла ее ладошки своими. Не для того, чтобы притянуть к себе, но и не затем, чтобы оттолкнуть. Я поцеловала Роуз в макушку, вдыхая аромат ее детского шампуня.
– Сонни, ты ведь не уйдешь до нашего возвращения?
Он покачал головой:
– Ты все еще должна мне партию в шахматы.
– Вот зачем? Ты вечно выигрываешь, – пожаловалась Роуз.
– Это ненадолго. Ты научишься и однажды выиграешь, а я проиграю, – пообещал Сонни.
Роуз засияла от этой мысли:
– Ты правда так думаешь?
Сонни кивнул.
– Пойдем, Калли-Роуз, – резко сказала Мэгги.
– Пока. – Роуз помахала нам напоследок.
Мы с Сонни не обмолвились ни словом, пока я не закрыла за ними входную дверь.
– Не хочешь попробовать закончить нашу песню «Просто спроси»? – поинтересовалась я.
Сонни кивнул.
Я повела его наверх, в дальнюю спальню. Но на полпути сработало какое-то шестое чувство, и я обернулась. Сонни не сводил взгляда с моей попы.
– Ты не найдешь там музыкального вдохновения, – сухо сказала я.
– О, даже не знаю! – озорно заспорил Сонни. – Эти покачивания просто произведение искусства!
– Сонни, веди себя хорошо! – велела я и добавила: – Как там Кейша? Ты же теперь с ней, не так ли?
– Мы расстались.
– Уже? – весело изумилась я.
Кейша продержалась… сколько? Два месяца, если не меньше.
– Она оказалась не той женщиной.
– Ты вечно так говоришь, когда бросаешь очередную подружку. – Я покачала головой. – А сам и не знаешь, какая девушка тебе нужна.
– О нет, знаю, – тут же парировал Сонни.
– Тогда почему бы тебе просто не найти себе нормальную девушку и не угомониться? – раздраженно спросила я.
Сонни долго смотрел на меня.
– Слушай, извини. Это не мое дело, – быстро поправилась я. – Меньше всего мне хотелось бы раздражать одного из своих лучших друзей.
– Так вот кто я?
– Конечно.
– И все?
Я нахмурилась:
– А кто еще?
Сонни задумчиво улыбнулся – улыбнулся без грамма веселья.
– Я мог бы стать больше – если бы ты мне позволила… – тихо сказал он.
– У меня нет никакого желания становиться одной из многих, спасибо большое, – сухо парировала я.
– Ты бы и не стала одной из многих.
– Правда? А кем бы я стала?
– Единственной.
– Ага, ну да! – фыркнула я. Вот теперь стало понятно, что он шутит.
Мы двинулись дальше по ступенькам. Я не знала, смеяться мне или плакать. Сонни явно был в дурацком настроении. Повезет, если напишем хоть один новый куплет.
– Почему Мэгги меня не любит? – внезапно спросил Сонни.
Я резко остановилась и обернулась к нему:
– Не уверена, что это правда.
Просто Мэгги никого не любила. К ней тяжело было подступиться, по-настоящему с ней сойтись. Впрочем, то же можно было сказать и обо мне.
– Я с тобой уже пять лет работаю, а она мне пяти предложений за раз не сказала. Мы вместе пишем песни, причем успешные; оба прилично зарабатываем, и все равно она относится ко мне как к нахлебнику.
– Просто она вот такая, – ответила я, удивляясь, с чего вообще ее оправдываю. В конце концов, мы с Мэгги тоже уже почти не общались друг с другом.
– Знаешь, что я думаю? Она меня боится, – медленно произнес Сонни.
– О чем ты?
– Она боится потерять тебя и свою внучку, – ответил он. – Думает, что я пытаюсь занять место Каллума.
Я уставилась на Сонни, моя нижняя челюсть отвисла, как увядший лист салата.
– Но это просто чушь, – выдавила я, наконец обретя голос.
– Что именно? То, что она об этом подумала, или то, что я так делаю?
– Сонни, я серьезно.
– С чего ты взяла, что я не серьезен? – спросил он.
Если бы не веселый блеск в его глазах, я могла бы забеспокоиться. Поймала себя на том, что нахмурилась, и пришлось постараться, чтобы расслабить мышцы вокруг рта. Неужели Сонни угадал? Неужели причина нелюбви Мэгги к нему в том, что она решила, будто я ищу замену Каллуму? Но ведь это бред, не так ли? Зачем мне тогда было ждать все это время, почти девять лет? Я и Сонни? Какая чушь! Он больше не думал обо мне в таком ключе.
Мы вошли в дальнюю спальню, которая стала моим рабочим местом с тех пор, как я оплатила пристройку к задней части дома. Помещение получилось небольшим, а маленький садик стал еще меньше, но по крайней мере теперь у меня было место для работы, да и кухня внизу расширилась. В комнате стояло цифровое пианино, два стула с мягкой обивкой, крошечный сосновый стол и пюпитр. На полу лежало несколько книг. На столе валялись какие-то записи, блокноты и карандаши. Воткнутый в розетку, но не работающий CD?радиоприемник приютился у стены. Я включила клавиатуру и загрузила последнюю песню, над которой мы с Сонни работали.
И уже собиралась сесть, но что-то показалось не так. В комнате было тихо. Слишком тихо. Я обернулась и увидела, что Сонни наблюдает за мной. В последнее время я часто замечала, что он за мной наблюдает.
– Я говорил серьезно, – начал Сонни. – Ты единственная и неповторимая. Так было всегда.
Он так это произнес… торжественно, искренне. Так правдоподобно. Меня всерьез пробрало. Неудивительно, что за ним девчонки бегают. Чтобы сыграть настолько убедительно, требовалось настоящее мастерство.
– Сонни, ты девушек меняешь каждые три месяца. Крутишь, мутишь, спишь с ними, а потом бросаешь – даже необязательно именно в этой последовательности.
– Одиночество глушу, – признался Сонни. – Перебираю кучи девушек, чтобы не изнывать по той, которая действительно важна.
Все это время он не сводил с меня глаз. И я вдруг начала в нем тонуть.
– Сонни, я…
Договорить я не успела. Сонни взял меня за руки и поцеловал. К нашему общему удивлению, я ответила. Закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом мгновении. Сонни тут же обнял меня, крепко, почти до боли. Я прильнула к нему. Меня целовали.
Кто-то меня желал.
Меня.
После стольких лет.
Главное, не открывать глаза.
Глава 15
Роуз 9 лет
Привет, папочка.
Как ты там, на небесах? Мистер Брюстер, наш учитель, сказал, что мы должны написать письмо кому-то далекому. И я сразу же подумала о тебе. Бабушка Мэгги сказала, что это хорошая идея. Но мама с ней не согласилась. Она сказала, что я должна написать своему кузену Таджу или придумать кого-нибудь. Какой смысл писать Таджу, когда можно просто позвонить ему или отправить электронное письмо. Вдобавок он маленький, и я вряд ли смогу с ним нормально поговорить. А какой смысл писать выдуманному человеку? Это просто письмо впустую. Я выбрала тебя. Сначала мне пришлось спросить об этом маму. Ты с небес слышишь, как мы с ней говорим? Ну на всякий случай – я спросила ее:
– Мамочка, а где именно мой папа?
– Твой папа на небесах. Я тебе уже говорила.
– Точнее, где он похоронен?
У мамы появилось то выражение лица, которое всегда появляется у нее, когда я начинаю задавать вопросы, на которые она не хочет отвечать. Мама тогда не смотрит мне в глаза, как-то странно двигает руками и опускает голову и плечи, прежде чем заговорить. Интересно почему?
– Твоего отца кремировали, а его прах развеяли, – наконец сказала она.
– Где развеяли?
– Я не помню, – сказала мама.
– Как это – не помнишь? Если б я твой пепел развеяла, то обязательно запомнила бы где.
– Это было очень давно, Роуз.
– Да, но это ведь не то же самое, что потерять зонтик или перчатку, правда? Тогда я могла бы понять, если бы ты не помнила, куда их положила. Но это же прах папы, и…
– Роуз, его прах был развеян в розовом саду бабушки Джасмин, – перебила мама.
– Но ты только что сказала, что не можешь вспомнить!
Мама вздохнула:
– Калли-Роуз, мне понадобится адвокат?
– Не язви, – сказала я ей. – Почему же ты не помнила, а потом вдруг вспомнила?
– Вылетело из головы, ясно? Но ты так насела, что пришлось вспомнить.
Я решила не обращать внимания на ее ехидство.
– Сколько мне было, когда умер папа?
