Куда мне идти?
Одна, без помощи, я не смогу выбраться за городскую черту. А спрятаться в городе – так найдут. Рано или поздно. Выследят и загонят в угол как охотники добычу.
Пробраться во дворец и умолять Его Величество подписать прошение о разводе? Так попросят предъявить доказательства его злого умысла.
А где я их сейчас возьму?
Я об этом как-то сразу не подумала.
– Иди-иди, не бойся, – протянула Арья, махнув рукой в приглашающем жесте. – Мы же теперь соседки.
Выбора не было.
Я молча прошла в комнату, прикрыв за собой дверь. Жёсткий матрас чуть прогнулся под моим весом, стоило мне опуститься на край своей кровати. Аромат жасмина в комнате усилился, проникая в ноздри и оседая горечью на корне языка.
Новоиспечённая соседка смотрела на меня выжидательно, слегка наклонив голову, и казалось, видела меня насквозь.
– Да, я сбежала от Гаретта, – призналась я, не выдержав её взгляда. – Потому что он подонок и мерзавец.
Девушка цокнула языком с видом "я же говорила", и продолжила разбирать сумку. Тонкие пальцы складывали одежду идеальными стопками, и я поймала себя на мысли, что даже в этих её жестах сквозила некая расчётливость.
– А я тебя предупреждала, что он лицемер, – наконец, произнесла она с интонацией, полной превосходства. – Но у тебя же в глазах летали сердечки, и ты никого не слушала. Думаешь, почему я при первой же возможности сбежала к маме в Кэррей? Потому что не желала плясать под папину дудку и выполнять его приказы. Мне бы не позволили учиться, тем более, в Академии Даркайна. Восемнадцать стукнуло? Отлично. Марш замуж, причём за того, на кого он мне укажет.
Она ненадолго замолчала, переводя дух, и последним вынула небольшой бумажный кулёк, от которого приятно пахло жжёным сахаром и чем-то кислым.
– Кстати, хочешь леденец? Мои любимые, с клюквой, купила в приграничной деревеньке.
Арья протянула мне помятый кулёк, но я покачала головой, пытаясь сообразить – действительно ли она на моей стороне или играет со мной, как кошка с мышкой?
Она ведь действительно меня предупреждала, и не раз.
“Одри, раскрой глаза! Я-то лучше знаю, кто он такой”
“Ты ему не пара. Слишком правильная и наивная”
“Последний раз тебя прошу – подумай хорошенько. Потом хоть слезами залейся, никто тебе не поможет”
Вот только я, ослеплённая учтивостью и мнимой заботой мерзавца, не слушала её. Приняла предложение руки и сердца, с головой нырнув в пучину лживой пародии на счастье.
В груди затеплилась надежда – вдруг Арья не выдаст меня? Вдруг поможет получить развод? Она сильно обижена на отца, потому что он взял под крыло племянника, а про неё почти не вспоминал.
Мол, уехала и ладно, меньше нервотрёпки и забот.
Кузина Гаретта тем временем положила последнюю стопку вещей в шкаф, закрыла дверцу с мягким щелчком и забралась с ногами на свою кровать. Подтянула колени к груди и посмотрела на меня с любопытством:
– Ладно рассказывай, как всё случилось? – буквально потребовала она, подпирая подбородок ладонью.
Я выдохнула и честно рассказала ей о подслушанном разговоре, о том, как мне удалось сбежать, и как мы поменялись местами с Мэдди. Слова лились потоком, и с каждым произнесённым слогом тяжесть на душе становилась меньше.
– Ты же не выдашь меня им? – спросила я с надеждой, когда история подошла к концу.
– Посмотрим на твоё поведение, Мэд-ди, – протянула она, делая особое ударение на имени. Глаза соседки заблестели в предвкушении, и у меня возникло нехорошее предчувствие. – Ничего личного, но моё молчание стоит дорого. Так что тебе придётся очень постараться.
Глава 11
Великолепно.
Только я подумала, что справилась (хоть и временно) с одной проблемой, как нагрянула другая. Та, что сидела от меня на расстоянии вытянутой руки.
Я медленно выдохнула, чувствуя как воздух с усилием проходит сквозь стиснутые зубы. Прикрыла глаза и сделала ещё один вдох. Долгий и глубокий.
Нервы звенели от напряжения, но я старалась сохранить хотя бы видимость спокойствия.
– Чего тебе надо, Арья? – спросила я, надеясь, что денег, оставшихся от родителей, хватит, чтобы купить молчание наглой девицы. – Точнее, спрошу так. Сколько тебе надо?
Кузина Гаретта не торопилась с ответом. Сладко потянувшись, младшая Холзен поднялась на ноги и снова протянула мне бумажный кулёк с конфетами:
– Деньги? Фу, как пошло, Одри. То есть Мэдди. Мама, конечно, после развода с отцом живёт не так богато, как раньше, но меня не так интересуют деньги как придурка братца. После той войны, что случилась одиннадцать лет назад и разрушила до основания Даркайн, здравомыслящие люди убедились, что деньги это пшик. Услуги! Вот что бесценно! – вещала она с серьёзным выражением на хорошеньком лице. – В общем, поживём-увидим. Точно не хочешь карамельку?
Я молча помотала головой, вслушиваясь в радостный девичий гомон из коридора. Пора собираться на завтрак, я и так потеряла слишком много времени. Что может быть хуже, чем в первый день опоздать на пары?
А что касается этой доморощенной шантажистки – подумаю об этом позже.
Я подхватила увесистую сумку с учебниками и писчими принадлежностями и забросила на плечо.
– Пойдёшь в столовую на завтрак? – поинтересовалась у Арьи исключительно из вежливости, о чём уже вскоре сильно пожалела.
– Завтрак, точно!
Кузина Гаретта задумчиво прищурила глаза и подняла вверх указательный палец с алым ноготком. Я уже решила, что она не удостоит меня ответом, как та заговорила:
– Неа. Мне сегодня разрешили отдохнуть после дороги.
– Тогда увидимся поз… – я уже открыла дверь и шагнула в коридор, как вслед донеслось нахальное:
– Но я буду очень тебе благодарна, если ты мне захватишь что-нибудь из столовой, хорошо?
Натянутая струна внутри меня со звоном лопнула. Быстрый взгляд на часовую и минутную стрелки явно намекал, что времени осталось мало.
– Но я же тогда сама поесть не успею, занятия начнутся через полчаса, – растерянно проговорила я, жалея, что вообще упомянула о еде. Похоже, с Арьей надо молчать и говорить лишь при необходимости.
Соседка театрально развела руками и ловко закинула в рот карамельку.
– Что ж, зато стройнее будешь. Учиться на полный желудок плохо, – она сделала паузу, и её ухмылка стала острее. – Кстати, ни на что не намекаю, но в тюрьме, куда тебя бросит мой ненаглядный папочка, вообще дают одну чёрствую корку в день.
У меня не было слов. Одни лишь неприличные. Я бросила на Арью испепеляющий взгляд из-под ресниц, надеясь воззвать к её совести, но нахалка уже потеряла ко мне всякий интерес, активно лакомясь конфетами.
– Хорошо, я принесу тебе завтрак, – процедила сквозь зубы ледяным тоном. И сразу же добавила, – но не делай из меня служанку, ладно?
Кузина Гаретта захлопала ресницами с таким искренним недоумением, будто я сморозила форменную глупость.
– А что не так? – она наклонила голову набок, закусив алую от клюквенного сока нижнюю губу. – Ты же здесь не ради учёбы. Просто прячешься от моего брата.
Вот же…
Тихо зарычав, я выскочила в коридор. Кровь в висках бешено пульсировала и складывалось ощущение, что между ними натянули тугую струну и теперь дёргали её в такт моим шагам.
Мысленно я награждала нахальную девицу всеми известными мне нелицеприятными эпитетами.
Да, я попала в академию не ради жажды знаний. Да, я – наивная, планировала выйти замуж и посвятить себя семье, изучая зелья в свободное время ради собственного удовольствия!
Но мне нельзя получать плохие отметки и портить отношения с преподавателями! Случись что – в личном деле указаны контакты родственников Мэдди, и наш обман будет раскрыт!
Я бежала к учебному корпусу, где располагалась столовая, со всех ног, едва не врезаясь в спины менее расторопных студенток. В боку с непривычки кололо, сердце колотилось как сумасшедшее, лоб и спина быстро вспотели, но у меня не было времени на отдых.
Надо всё успеть!
И как назло, коридоры были заполнены такими же спешащими студентами. Запахи кофе, каши и свежей выпечки подсказал направление к столовой раньше, чем я увидела указатели.
Длинная очередь вилась змеёй, но двигалась на удивление быстро. Когда подошла моя очередь, за раздачей стояла пожилая женщина с добрыми морщинками в уголках глаз.
– Доброго утра, – торопливо поздоровалась я, глотая окончания слов, – извините, пожалуйста, моя соседка по комнате плохо себя чувствует. Можно я возьму с собой?
– Ох, в первый же день заболеть! Вот неудача, – всплеснула руками сердобольная работница. – Конечно-конечно, деточка.
Ловкие, несмотря на возраст, пальцы быстро упаковали несколько блинчиков в бумажный свёрток. Аромат свежей выпечки, смешанный с корицей, заставил мой желудок протестующе заурчать. Рот наполнился слюной.
– Только сторожно, милая, – предупредила она, наливая чай в небольшой термос. – Крышка стала подводить, ещё на себя прольёшь.
Поблагодарив, я взглянула на часы и с облегчением поняла – ещё успеваю. Поесть придётся в обед, но хотя бы не опоздаю на занятия.
Выполню то, что просит Арья, а там посмотрим. Я не знала её так хорошо, как Гаретта. Впрочем, оказалось что и его совсем не знала. Однако помнила, что его кузина быстро увлекается, а потом также быстро теряет интерес.
Я выбежала из столовой, огибая встречных студентов и прижимая к груди драгоценную ношу. Пять минут до общежития, пять обратно, пара минут, чтобы отдать свёрток с термосом, а затем минут десять, чтобы найти нужную аудиторию и занять место.
Но кажется, Высшие Силы решили, что мало с меня испытаний. Когда я спускалась по ступенькам крыльца, нога внезапно подвернулась, и я, вскинув руки, полетела вниз.
Термос выскользнул из моих рук, крышка слетела, и время, решив поиздеваться, коварно замедлилось.
Не дав мне пропустить ни секунды зрелища, как горячая жидкость выплёскивается не только на ступени, но и на декана Гримстона, неспешно поднимающегося мне навстречу.
Глава 12
Секунды растянулись в минуты, давая мне прочувствовать все грани кошмарной ситуации.
И ведь я в неё в влипла по собственной глупости!
Вот губы Конрада сжимаются в тонкую, едва заметную линию, а лицо на миг перекашивается от боли, когда горячий кофе впитывается в ткань его безрукавки.
А вот он уже справляется с эмоциями, но на груди расползается безобразное тёмное пятно, как раз в районе сердца.
Светлые ступеньки с тонкими золотистыми прожилками стремительно приближались, и я зажмурилась, но вместо ожидаемого удара почувствовала резкий рывок. Ноги оторвались от земли, и я зависла в воздухе, удерживаемая крепкой рукой декана, обхватившей мою талию.
Дыхание перехватило, а по позвоночнику пробежала волна мурашек. Незнакомая, будоражащая, заставившая каждую клеточку тела вспыхнуть! Терпкий запах можжевелового одеколона, смешанный с нотками чёрного кофе, окутал меня, наполняя лёгкие и впитываясь в кожу.
Гримстон поставил меня на ноги быстрым, но плавным движением, от которого желудок предательски сжался. Затем склонил голову вбок, и его потемневшие глаза прошили меня насквозь.
– У тебя есть три секунды, чтобы дать внятное объяснение твоей выходке, Мэд-ди, – процедил он сквозь зубы. – Гадкий декан так обидел на построении, что ты решила сходу начать мстить? Или ты решила задобрить меня порцией свежего кофе, но не учла, что я предпочитаю принимать его внутрь, а не на грудь?
В его голосе – достаточно тихом, чтобы нас не услышали посторонние, но пробирающем до самых глубин души, звенели острые льдинки сарказма, но зрачок по прежнему заполнял собой радужку, выдавая… беспокойство?
Да нет, показалось.
Он же чёрствый сухарь с камнем вместо сердца.
– Простите, я не хотела, – язык еле ворочался во рту, и каждое слово приходилось буквально выдавливать из горла. – Я сейчас…
Трясущимися пальцами я выудила из сумки платок, нащупывая его среди учебников и узкой коробочки с писчими принадлежностями.
Сжав его в ладони, я непроизвольно потянулась к пятну на безрукавке, но в самый последний момент Конрад перехватил моё запястье. Горячие, шершавые от мозолей пальцы обожгли кожу, посылая по ней сотни крохотных грозовых разрядов.
– Прекрати этот цирк, – строго произнес он, но не отпустил моё запястье сразу, а медленно, будто нехотя, разжал пальцы. Один за другим.
Взгляд декана переместился вниз, к упавшему свёртку, из которого выглядывали блинчики, источавшие аромат творога и корицы.
– А это что?
– Завтрак для соседки, – слова соскочили с языка прежде, чем я успела придумать убедительное оправдание. – Она э-э-э… заболела.
Конрад с деланным удивлением вскинул бровь и понимающе усмехнулся:
– Мэдди-Мэдди. Слишком красивая соседка, и ты решила её раскормить?
Я непонимающе моргнула, чувствуя, как вдоль позвоночника стекает холодная капля пота.
– В лекарском крыле их и так неплохо кормят, – пояснил он, оглядывая меня с нескрываемым скептицизмом.
– Она только с утра приехала, – выпалила я, ощущая, как ложь опутывает меня прочной паутиной, заплетая в тугой кокон. – Сейчас в комнате, а я просто хочу помочь.
Гримстон недобро ухмыльнулся, и даже воздух вокруг будто похолодел.
– Какое безобразие! Почему она в комнате, когда должна сейчас вовсю обследоваться у лекарей? – его голос звенел от наигранного возмущения. – Вдруг привезла с собой заразу? Куда смотрит её декан? – он сделал драматическую паузу. – Кстати, кто её декан? Только не говори, что это я. Умоляю.
Вот только я понятия не имела, на каком факультете будет учиться Арья. Предательский румянец разлился по щекам.
– Я… понимаете…
– Хватит лепетать, – поморщился мужчина, останавливая меня жестом, – дерзить ты научилась, а с искусством качественной и достоверной лжи у тебя огромные проблемы.
