25.06.2020г
Духота, наконец-то, к вечеру начала спадать, и ветер задувал свежий воздух в окно спортзала, пока кулаки отбивали удары по выставленным передо мной лапам, что держал Уго. Я видел не просто руки с перчатками, а живые мишени, пульсирующие жизнью, которые вели танец со смертью.
Закатное солнце проникало внутрь, пока лампы тускло светили.
Дыхание было рваным, мышцы напряжены, заставляя двигаться в необходимом темпе, а капли пота стекали, оставляя дорожки на шее, груди и спине. Обтягивающая футболка прилипала к телу, как вторая кожа, и на ней почти даже не было видно мокрых следов из-за темного оттенка.
Уго держал перчатки неподвижно, как бы приглашая: «Бей». Каждый удар разносился эхом по залу, вызывая легкое головокружение.
Взгляд концентрировался на движениях Уго, улавливая мельчайшие нюансы: отклонение головы, положение стоп, дыхание. Мышцы плеч и спины напрягались, реагировали на каждое из них, предсказывая следующее.
Сердце билось в синхроне с ударами, пульсировал адреналин, наполняя тело энергией, которая искала выхода.
Младший брат двигался плавно, профессионально, руки выписывали сложные траектории, заставляя меня следовать за ними.
Я чувствовал, как напряжение мышц передавалось в суставы, как ладони начинали слегка зудеть от усталости, но не останавливался. А лишь только увеличивал темп, пока удары становились лишь быстрее, резче.
Кровь пульсировала в венах, пока плечо уже начинало ныть, но я не обращал внимания. Оно все было сосредоточено на мишенях, на звуках ударов и собственном дыхании.
Ноги скользили по покрытию ринга, а бедра напрягались, готовясь к следующему удару.
Уго менял темп, ускоряя и замедляя движения, вводя в заблуждение и заманивая в ловушку. Но я уловил смену ритма, поменял стратегию и переключился на другую комбинацию ударов. Они шли один за другим, словно пулеметная очередь, разрубая пространство.
Боль постепенно заполняла тело, мышцы горели, но я не собирался останавливаться, продолжая отбивать по перчаткам брата. Уго уже также выглядел немного уставшим, но до чертиков сосредоточенным. Виски его коротких темных волос блестели, а по шее скатывалась капля пота.
Нас прервал звук открывшейся двери, сбив концентрацию и заставив отойти от брата на пару шагов.
– Закончили? – появившийся на пороге Риккардо был в абсолютном «ненастроении», которое выдавало себя в хмурых бровях, напряженных руках и стиснутых челюстях.
Взгляд мой сразу бросился к настенным часам, пока ноги несли тело к краю ринга: мудак, раздражающий всю нашу семью, должен был приехать в течение часа. Теперь было ясно, почему Риккардо казался бомбой на таймере с тикающим обратным отсчетом.
– Я два часа представлял, что выбивал дурь из Мителло, – смешок слетел с губ, пока канат начинал прогибаться под моим весом. – Не терпится испробовать все это на практике.
Звук отстегивающихся липучек заполнял фоновую тишину, пока Уго снимал лапы с рук. Рик же спрятал свои в передние карманы брюк, пока темные глаза сверлили дыру в моем довольном, немного уставшем лице. Раздражение не на меня, так что, все эти его угрожающие взгляды мало волновали. Точнее, совсем нет.
– Подумав, я решил, что лучше встречу его один.
– Хочешь побыть швейцаром, без проблем. Я вообще не против.
– И на ужине я тоже буду один, – с нажимом добавил он.
Судя по выражению лица Уго, тот был совсем не против такого расклада. Или против. Блять, по нему вообще хрен поймешь, доволен он или нет. За себя же я мог сказать откровенно: нихуя. Которое отразилось субтитрами на моем лице:
– С чего бы это? Я тоже собирался поболтать с этим пикинесом.
– Мне нужны нормальные переговоры, чтобы мы могли спокойно договориться обо всех деталях.
Встав ровнее, канаты покачнулись, освободившись из-под моего веса, пока я же демонстрировал Рику свое недовольство:
– И чем, извини, я тебе помешаю?
Рука Уго упала мне на плечо, и мой взгляд врезался в его лицо.
– У тебя слишком открытая враждебность к нему, которую ты не скрываешь. Это не вызовет ничего хорошего, и в лучшем случае, Гоцон просто откажется от предстоящей свадьбы.
– В худшем же у нас будет кровавое месиво прямо посреди столовой, – добавил Риккардо, на что я показательно фыркнул, а глаза сами закатились под веки, пока руки сложились на груди.
– Ну да, конечно. Я больше верю в «худший», ибо эта сучка хрен откажется от свадьбы, раз сам навязался, выдвинув свою кандидатуру.
– Вот именно поэтому, Энрике, я и прошу тебя ненадолго уехать.
Мне было абсолютно ясно, почему уехать должен был исключительно я: ведь самым огненно-дышащим драконом в семье являлся только мой характер. Мой и Инес, если уж говорить честно. Это нам явно досталось презентом от покойной матери, пока Риккардо, Уго и Витале расхватали остатки самоконтроля от отца.
Я был уверен, что, если бы не самой Инес предстояло выйти замуж за Мителло, то и ее бы отправили отсюда подальше, чтобы не дай Бог! Сестренка точно подожгла бы помещение, у меня не было в этом никаких сомнений.
Вздохнув, я взъерошил мокрые у корней волосы и вышел с ринга, нагнувшись под канатами.
– Окей, пойду прогуляюсь. Хорошей вам вечеринки. И, Рик, – остановившись у стола, я закинул полотенце на шею, забрал бутылку воды, телефон, и взглянул на брата: – будь добр, не подавись, – и вышел из спортзала.
***
Дверь резко распахнулась, и передо мной появилось сонное, раздраженное лицо.
– Какого хрена ты делаешь?
– Пришел к тебе.
– Я уже открыл, блять, убери руку от звонка! Одного раза достаточно. Не надо этого дзынь-дзынь-дзынь, господи…
И отошел, дав мне войти.
– Я планирую установить в кабинете и квартире кнопку с вызовом охраны, или поставить полицию на быстрый набор, – проворчал себе под нос хозяин квартиры. – Ты скажи, мне, наверное, стоит соли насыпать на порог, чтобы не видеть твою рожу так часто?
Добравшись до светлого дивана, я устроился, вытянув ноги, пока Ёрки, шоркая тапочками по паркету, плелся на кухню, которая соединена с небольшой гостиной. Его квартира в принципе была крошечная, но довольно уютная. Этот ворчливый Наклз19 – бешеный любитель чистоты и минимализма, а также, у него в наличии имелась непереносимость пыли. Так что, я даже не сомневался, что здесь каждый сантиметр был отполирован с хлоркой и всеми возможными чистящими средствами. Хорошо, что этот маразм не распространялся на окружающих. Ёрки всегда сохранял чистоту и порядок сам, но никогда не требовал, чтобы кто-то также его соблюдал.
– Как это вообще связано?
Начав заваривать кофе, он проворчал:
– Соль не пускает на порог всякую дрянь, вроде тебя. Если это однажды сработает, то я закажу целый фургон с запасом до конца жизни.
Мой взгляд улетел куда-то под ресницы, пока рот растягивался в ухмылке.
Ёрки только бурчал и бросался угрозами, но никогда не предпринимал совершенно никаких попыток, чтобы в самом деле как-то прекратить нашу дружбу.
– В такой хороший вечер тебе не удастся испортить мне настроение, – хмыкнул я, откинув локти на спинку дивана.
Он же обернулся через плечо, хмуро зыркнув своими глазками:
– Это не значит, что я не буду пытаться, – и вернулся к кофе.
Красноволосый друг сейчас был похож на взъерошенного кота с помятым лицом. Растянутая футболка и серые спальные штаны висели на нем мешком. Цепочка на шее перекрутилась, волосы же были в беспорядке настолько, что это похоже на ядерный взрыв, а на лице отражались «все радости этого мира».
– Я тебя разбудил?
Обернувшись, меня нашел взгляд, кричащий: «Издеваешься?».
– Почему ты спишь в такое время?
– Чтобы ты спросил, – буркнул он и, стащив пачку сигарет с зажигалкой со стойки, что разделяла кухню от гостиной, закурил.
Сразу же открыл окно, чуть поежившись от легкого порыва ветра, ворвавшегося в помещение, и стряхнул пепел в пепельницу.
– Я не спал больше суток. Вчера утром уехал в больницу, так как до обеда был прием. Потом мне нужно было заехать в «Некси» вместе с Марго, чтобы проверить состояние проституток. Вечером меня уже ждали в общем зале для тренировок, чтобы подлатать нескольких молодых новобранцев, которые немного перестарались друг с другом. И вот я уже думал, что все, сейчас поеду домой, – затянулся и на выдохе: – но, как ты понял по тому, что сказал, что не спал больше суток, домой я приехал только в ебаные два часа дня. Сегодня.
Кофе закипело на плите, и он убрал его на другую конфорку.
– Кучка сраных идиотов опять мерились письками с Клофордом в «Скарлетт», – от его слов внутри что-то сжалось. После таких потасовок мало чего из хорошего стоило ждать. – Я и Нейт оперировали их до сраного обеда, потому что были и ножевые, и пулевые.
– Все живы?
– Если бы из этих уебков кто-то сдох, Рик бы уже знал обо всем этом, – последний раз затянувшись, он потушил бычок в пепельнице.
И то верно.
– Почему ты не дома? – спросил Ёрки, начав разливать кофе по кружкам. – Насколько я помню, сегодня в твои планы входило разбить морду Капо Мафорда об порог вашего особняка. Что-то изменилось?
Когда Ёрки поставил кружки на стол, руки сами потянулись к той, что оказалась ближе ко мне. Сделав глоток, я ответил:
– Рик решил, что Мителло не нуждается в услугах пластического хирурга, так что, меня попросили удалиться.
Он сел рядом и кивнул, обхватывая свою кружку ладонями, пока локти уронил на бедра:
– Надеюсь, ко мне ты пришел не чтобы куда-то потащить. Сегодня я не в том ресурсе, чтобы выходить из дома. Честно говоря, я, блять, себя еле вытащил из постели. Ты просто невыносимый говнюк, в курсе? – сощурившись, его презрительный взгляд врезался мне между глаз, на что я усмехнулся, вновь отпив горячего кофе:
– Я просто всегда добиваюсь того, чего хочу.
– Это никак не оправдывает то, что ты трезвонил мне в дверь своим гребаным пальцем безостановочно три минуты!
Я пожал плечами, довольно хмыкнув:
– Добился того, чего хотел: ты встал и открыл мне дверь.
Он фыркнул, уведя взгляд куда-то в глубь кухни напротив:
– И чего же ты хочешь еще? Надеюсь, не личной палаты для меня в психиатрии.
– В данный момент, я хочу набить рожу Мителло, пойти с тобой в бар, где мы выпьем ахренительного бурбона, и ко всему этому списку добавляю ежедневный, неизменный пункт.
– Какой?
– Я хочу, чтобы Арлин была со мной.
Ёрки потупил взгляд, впиваясь зрачками мне в лицо, пока его брови хмурились все сильнее.
– Представляешь, у меня внезапно возникло очень сильное желание узнать, что прочнее: бетонная стена или твоя тупорылая голова.
– Я не пошутил, Ёрки. Я, действительно, хочу ее.
И правда же хотел. Сильно.
Ведь, этот орган в груди, или то, что от него осталось, уже у ног этой огненной женщины, которая…
– Она срать на тебя хотела, – озвучил мою мысль Ёрки, отставив свою кружку на журнальный столик. – И у нее есть парень. Как его там… Роти? Роги? Рами?
– Рати, – язык сложил буквы в имя, что прозвучало с ядом. – Я помню, но его наличие ни хрена не меняет.
– Тебе еще следует запомнить, что если ты его грохнешь, то тогда, я уверен на двести процентов, что она пошлет тебя дальше, чем три буквы.
– Я не собираюсь его убивать. Как бы мне не хотелось, но в этом нет абсолютно никакой необходимости, – пожал плечами.
– Просвети меня в свой план, Мистер Одуванчик. Ибо, насколько помню, эта компашка вместе с самого детства. И я очень сомневаюсь, что она решит отказаться от того, кого знает всю жизнь, чтобы быть с тем, кого видела всего три раза. А. Еще, про которого не знает самого главного: что он гребаный Консильере мафии. Ну… Это, знаешь… Тот, кто может вынести мозги одним нажатием на крючок у пушки, и даже не моргнуть. Не консилер для макияжа, а, блять, Консильере.
– Ты решил мне объяснить мою же должность, которую я занимаю уже лет так шесть? – в голосе прозвучала нота веселья.
– Нет. Я тебе просто напоминаю, что ты долбанная машина для убийств, а не какой-то простой повар с соседнего ресторана, окей?
– Окей, – передразнил его. – Вот только, я ей уже сказал, кто я такой и кем являюсь.
– Сказал? – его брови подлетели ко лбу. – Ты в своем уме?
– Вполне себе.
– Блять, Энрике, это нарушение статьи, и не мне об этом тебе говорить.
– Я прекрасно помню каждый гребаный пункт в этом чертовом кодексе, который мне вдалбливали в извилины мозга всю сознательную жизнь. Но притворяться тем же “поваром из ресторана” с обычной жизнью – не в моих правилах.
– Если кто-то узнает, что ты всучил козыри против клана какой-то девчонке с улицы, которую видел несколько раз, ты лишишься не только языка, ты же в курсе, кусок идиотизма?
Забота Ёрки через агрессию и оскорбления выглядели очень по-дружески милыми, но это уже не имело никакого смысла. Время не отмотать назад.
– Я в курсе, успокойся.
Он тяжело вздохнул:
– Так, ладно, – губы быстро облизал. – И что она ответила?
– Не поверила.
