– Нет.
– Алек.
– Я не знаю – ответил министр финансов, и это было честно.
– Таль?
– Безусловно, да.
– Два на два. Просто здорово – подвел итог премьер.
– Биби, ситуация такова, что голосованием здесь ничего не решить – не упустил возможность поддеть политического противника Либерман. Ситуация слишком серьезна для этого.
– И что ты предлагаешь делать?
Либерман задумался. Потом сказал.
– Один из президентов Финляндии – я не помню, кто именно – сказал, что самое умное это дружить с ближними и враждовать с дальними. Мне кажется, это очень мудрые слова и мудрое решение.
– Разве мы не делаем то же самое? – спросил Нетаньяху.
– Нет, не то же самое. Мы дружим с Америкой, а враждовать собираемся с Египтом и с Ираном. Я не понимаю, почему именно мы – должны первыми нанести удар по Ирану – не имея авианосцев, не имея стратегических бомбардировщиков, имея ВВС в несколько раз меньше, чем ВВС США даже без учета их морской компоненты. Нам что – больше делать нечего, у нас нет других проблем? Да, Иран угрожает нам – но на данный конкретный момент, находящийся под боком Египет представляет собой несравненно большую угрозу. Так может быть – мы займемся теми проблемами, которые надо решить здесь и сейчас?
* * *
С заседания кабинета министров Либерман поехал не к себе домой. Он поехал в Институт – штаб-квартиру МОССАДа за машиной генерала Руссо. Надо было серьезно поговорить…
Их пропустили через усиленный блокпост на входе – после радикализации Египта и нападения на Кнессет безопасности не было нигде, даже в Тель-Авиве. Генерал Руссо – высокий, долговязый, с усталым лицом шел первым, Либерман, ниже его на голову и тяжелее как минимум на тридцать килограмм – едва поспевал за ним. В кабинете директора Службы – генерал Руссо включил свет, открыл сейф и бросил туда защищенную папку с документами…
– Черт бы все побрал.
Они были естественными союзниками – Либерман и Руссо. Первого – назначили на должность, где можно было только облажаться. Второго – сместили с Оперативного отдела Генерального штаба, потом с командующего Южным округом и дали МОССАД – тоже до первого провала. В судьбе и того и другого – особую роль сыграл Биби Нетаньяху, и тот и другой его недолюбливали. Наконец – и тот и другой на заседании Кабинета безопасности выступили единым фронтом, их предложение не прошло – но они чувствовали, что они правы. И это надо было обсудить…
– Как бы то ни были – сказал Либерман, начиная разговор – мы не можем просто так отмахнуться от поступившего сообщения, верно? Есть информация, мы должны ее отрабатывать. Хотя бы для того, чтобы установить, расшифрована ли операция, грозит ли опасность нашим летчикам. Если нас ждут – шансов на успех нет совсем.
– Времени тоже нет совсем – ответил генерал Руссо – и ты это знаешь.
Как и было принято в Израиле – даже чиновники высшего ранга обращались друг к другу на «ты».
– Ты командовал Южным округом. И оперативным управлением Генерального штаба – сказал Либерман – какой план действий на случай наступления с юга?
– Теперь – не знаю, ответил генерал Руссо. Высокий, худой, бывший баскетболист – любитель он нервно ходил по кабинету. Было принято считать, что израильские генералы прикуривают одну от другой – но он не курил.
– Не время – сказал Либерман – кроме Биби есть еще и Израиль. Биби уйдет – а Израиль останется. Или – не останется. Все – зависит от нас.
– Ты чертовски прав… – генерал сел за стул – но мы мало что можем сделать. Только на проверку сообщения уйдет чертовски много времени. Я даже не могу просто послать в Египет человека, сейчас там черти – что творится. Сетей нет, каждый иностранец под подозрением. Раньше хоть туристов было полно – теперь каждый не местный как прыщ на заднице.
– Пошли бедуинов.
– Как вариант…
Либерман вздохнул.
– Я начинаю задумываться о том, а не поставить ли в Кнессете вопрос о доверии правительству нашего Биби. Числа этак… пятого.
– Нет – теперь уже не согласился Руссо – это уже будет подстава и подстава чертовски скверная. Мы ударим не по этому напыщенному придурку, а по нашим пилотам, отправляющимся на опасное задание. А я – привык заботиться о пилотах.
Генерал Таль Руссо был израильским аналогом генерала спецвойск Стенли МакКристалла, воюющего генерала. В отличие от Биби опыта у него было предостаточно. Будучи сержантом, заменил отстраненного офицера и командовал ротой, участвовал в боях в Ливане в восемьдесят втором, в штурме Бейрута, затем участвовал в спецоперациях в секторе Газа, в Ливане, командовал полком, дивизией, округом. Осуществлял оперативное управление войсками в ходе операции «Литой Свинец», командовал уничтожением сирийского ядерного реактора, операцией Небесный ветер (захват турецкой Флотилии Свободы). В ходе второй ливанской компании был помощником начальника Генерального штаба по спецоперациям, фактически дирижировал действиями всех спецподразделений во время этой войны. Из всех израильских генералов – он был, пожалуй, наиболее подготовленным к реалиям современной войны – и именно поэтому Биби его не терпел и постарался задвинуть сразу, как смог. Формально, с повышением, а на деле…
Одно время – генерал Руссо служил в подразделении Шальдаг – подразделении поиска и спасения израильских ВВС, в чью задачу входил поиск сбитых израильских пилотов и эвакуация их на свою территорию. Именно это и имел в виду генерал – когда говорил что привык заботиться о пилотах…
– Хорошо. Тогда что будем делать?
Генерал Руссо прикинул, что к чему.
– Связи у меня остались. Я постараюсь… поговорить с людьми, чтобы были наготове. На южном округе сейчас – люди, которые служили под моим началом, они не подведут если что. Но ВВС – у нас совсем не остается. И в спецподразделениях – многие заняты текучкой, а остатки – отвлекут на Гнев Господень. Нам бы только в седле удержаться – а мы еще и о наступлении думаем.
– Если бы мы все время думали только о том, как удержаться в седле – Израиля бы уже не было. Я подготовлю запасы. Мне так и так готовиться – в связи с возможной чрезвычайно ситуацией, но особое внимание – я уделю югу. Что-то вроде тыла.
– О, это – хорошо.
Либерман подмигнул.
– В полиции, в тюрьмах – служат бывшие военнослужащие, с хорошим опытом. Я приказал составить списки параллельно армейским – кто, где, с каким опытом, какой специальностью. Как думаешь – пригодится?
– Вероятно да – ответил генерал Руссо – я думаю вот о чем. Проблема Сектора Газа – не будет давать нам покоя до тех пор, пока мы ее не решим. Вне зависимости от того, истину нам принес этот агент или дезинформацию – решить проблему Газы можно будет как раз восьмого – девятого. Лучше времени – не найти. А потом – в зависимости от ситуации… посмотрим, что будет делаться в Египте.
Либерман вдруг понял, что он совершенно одинок. Что во всей пирамиде власти Израиля – не осталось ни одного человека, который мог бы мыслить стратегически, с размахом, на десятилетия вперед. Каждый – смотрит тупо перед собой и решает свою маленькую проблемку, которая ему кажется важнее любых других проблем. Биби – решает, как еще эффектнее ему прогнуться перед США. Таль – как решить проблему Газы, которая ему всю плешь проела. Но ни один – не способен подумать, что если они рискнут и сделают неожиданный и сильный ход в Египте – последствия могут быть такими… какие никому и не снились. Египет ослаб… как насчет контроля над Синаем или даже создания Великого Израиля. Как насчет блокирования Сектора Газа со всех сторон – ведь если взять Синай или хотя бы выговорить у нового египетского правительства какой-то особый статус Синая, Сектор Газа не будет иметь сухопутных границ с кем-либо кроме Израиля и не помогут никакие тоннели, ничего – рано или поздно он будет вынужден либо принять продиктованные Израилем условия мира и размежевания, либо будет вынужден напасть первым, подтверждая свою враждебную сущность в глазах всего мира и давая Израилю полное право оккупировать его. А как насчет того, что новая военная диктатура в Египте привлечет внимание мусульман всего мира и соответственно – отвлечет внимание от Израиля. А как начет того, что новое египетское правительство будет просто вынуждено в крайне короткий срок реформировать и перевооружить армию и силы безопасности и ему некуда будет обращаться, кроме как к Израилю. А как начет того, что у Египта территориальный спор с Суданом и как назло – насчет земли с нефтяными скважинами? А как насчет того, что Египет может стать локомотивом деисламизации Сирии, Судана, Алжира, новых военных переворотов сил антиисламского толка. Если была Арабская весна – почему бы не быть арабской осени?
Но, увы. Все предпочитают играть по правилам. Все предпочитают решать свои мелочные проблемы. Все боятся поднять глаза и увидеть в небе журавля – хотя синица в руке давно уже сдохла и смердит.
И еще Либерман понял, что Израиль обречен и будущего – у него нет. Так можно жить на Западе – но не на Востоке.
Исламская республика Египет. Каир, исламский университет Аль-Азхар. Утро 06 августа 2014 года. Шурук эш-шамс (восход солнца)
Время намаза Фаджр (утреннего) символизирует рождение человека. Ведь недаром рекомендуется читать дуа после пробуждения. Фаджр также является своего рода символом детства и ранней юности.
В ночь перед государственным переворотом и началом гражданской войны в Египте – шейх Аль-Хувейи, один из наиболее радикальных имамов Востока – заночевал в университете Аль-Азхар, куда он мечтал поступить в молодости, но на это у него не было денег.
Для шейха и его людей освободили несколько комнат на верхнем этаже одного из зданий, они были удобны тем, что к ним вел единственный коридор, который могли оборонять два… даже один моджахед.
Перед тем, как совершить пятый намаз – аль-иша и лечь спать – шейх собрал наиболее деятельных и преданных студентов университета с последнего курса. Все они – приехали из разных стран, все они учились Шариату и стали свидетелями того, как целая страна сбросила иго ненавистного тагута и погрузилась в исламскую революцию. Многие из этих студентов не остались глухи к страданиям египетского народа, за это время они обогатились и теорией и практикой исламской борьбы и теперь готовы были нести ее в свои страны, как больной чумой – заразившись, несет дальше свою заразу…
Шейх не пожалел времени для этих ребят, ибо в них он видел сам себя три десятилетия назад. Он приехал в этот город и делал грязную работу, он получал за нее так мало, что у него не хватало денег на то, чтобы выпить самые нужные правоверному религиозные книги. И в то же время он видел, как хозяин лавки, где он работал – лицемерно встает на намаз, а по вечерам втихую пьет харам и пресмыкается перед иностранцами, которые иногда захаживали в лавку, перед менеджером отеля, который тут закупался. Именно тогда – шейх (который тогда не был шейхом и даже не был примерным мусульманином), решил, что в этой жизни много что неправильно и надо исправлять это…
Шейх рассказал этим молодым ребятам, у которых горели глаза – что в этом мире очень много неправедного и злого. Что крестоносцы – объявили новый поход против ислама, что они не просто хотят победить правоверных – они хотят уничтожить сами народы, разрушить их среду обитания, привычный образ жизни. Они хотят соблазнить детей запретной пищей и развлечениями, чтобы они становились слугами крестоносцев, а не воинами – джихадистами. Они хотят, чтобы женщины сбросили чадру и стали доступны их мужчинам – сначала взглядами, а потом… Именно поэтому – так важно вести джихад: каждый мусульманин должен вести джихад.
Шейх рассказал этим ребятами, что нельзя останавливаться до тех пор, пока на земле есть хоть один неверный. Шейх рассказал им, как важно вести посильный джихад, вовлекая в него тех, кто по каким-то причинам не может вести джихад оружием. Не можешь воевать – не беда, ты можешь помогать воинам деньгами, предоставление укрытия, ты можешь покупать оружие и боеприпасы для воинов, если тебе это по силам. Ты можешь вести агитационные страницы в Интернете, ты можешь говорить о несправедливости властей и привлекать как можно больше молодых людей к джихаду, ты можешь предлагать им дават – то есть принять ислам. Надо делать так, чтобы как можно больше распространять ислам на земле самих неверных. Нужно говорить про ислам и требовать соблюдения своих прав – неверные слабы и это подействует на них. Нужно покупать землю – на ней можно сделать укрытия и лагеря. Нужно покупать оружие – настанет час, когда волей Аллаха его можно будет пусть в ход. Можно делать списки учреждений, чиновников, членов разных тербанд[11], где они живут, кто их жены, где учатся их дети – все это может пригодиться. Можно узнавать слабости членов этих тербанд – у кого они берут взятки, где пьют харам и предаются разврату с доступными женщинами – все это тоже пригодится. Наконец, можно самому стать членом тербанды – это не грех, если ты делаешь такое с намерением помогать братьям.
Студенты слушали. Задавали вопросы. Шейх обстоятельно отвечал – он видел перед собой будущее ислама. Детей, которые пойдут и понесут ислам туда, где его до этого никогда не было. Например, в Русню.
Затем, совершив намаз – шейх лег спать на расстеленном на полу тюфяке. Ничего другого – ему было не нужно.
* * *
Утром – шейх встал раньше всех, как и положено предводителю уммы. Совершил абдест[12], после чего громким голосом прочитал азан – призыв к совершению первого намаза. После чего – вместе со своими людьми встал на намаз фаджр, который положено совершать еще до восхода солнца…
Дурные вести – принес один из студентов, как раз, когда они совершили Салават и перешли к дуа. Шейх заметил, как обеспокоился один из братьев, прервал намаз и подвинулся к брату Салему, который воевал в Палестине против банд яхудов. Прерывать намаз – было делом порицаемым, ног шейх ничего не сказал. Но и не прервал намаз – его могли даже убить, но ведь Аллах оставался жив, верно? Скоро – ему придется предстать перед ним, стоит ли отягощать душу еще одним грехом…
… Аллагьумма салли г'ала сайидина Мух'аммадин г'абдика ва расулика набийина умийи ва г'ала али сайидина Мух'аммадин ва зурийятигьи. Кама салайта г'ала сайидина Ибрагьима ва г'ала али сайидина Ибрагьима. Ва барик г'ала сайидина Мух'аммадин набийиль умийи ва г'ала али сайидина Мух'аммадин азважигьи ва зуррийятигьи кама баракта г'ала сайидина Ибрагьима ва г'ала али сайидина Ибрагьима филь г'аламина иннак-аль-х'амид-ум-мажиду…
…Аллагьумма гъфир ли ма къаддамту ва ма аххарту ва ма асрарту ва ма аг'ланту ма асрафту ва ма анта аг'ламу бигьи минни анталь мукъаддиму ва анталь муаххиру ла иллагьа илла анта…
…Аллагьумма инни заламту нафси зульман касиран ва ла ягъфиру ззунуба илла анта фагъфир ли магъфиратан мин г'индика варх'амни иннака анталь гъафуру ррах'им…[13]
Завершив намаз, шейх сказал необязательное «Во имя Аллаха», встал на ноги. К нему немедленно подошел Салем.
– Шейх, происходит что-то плохое. Надо уходить отсюда…
– Приведи вестника ко мне.
К шейху подвели одного из студентов, который и принес вести.
– Говори, да помни, Аллах тяжело карает за ложь… – проговорил шейх.
– Да будет Аллах свидетелем моим словам! Банды яхудов напали сегодня на земли ислама! А вместе с ними были и харбии, да унизит и сокрушит их Аллах!
– О каких землях ислама ты говоришь?
– О Персии, эфенди!
Шейх задумался, прокручивая в уме варианты. Персия – это не совсем земли ислама. Там шииты – а шииты злейшие враги правоверных, убийцы и заговорщики, ослабляющие единство уммы. Нападение на Иран – не так уж неожиданно, его ждали уже несколько лет – решились. значит… Но с другой стороны – там все же ислам. И значит – есть законное оправдание тому, что исламские воины пойдут войной на земли самих яхудов, ведь они атаковали исламские земли первыми!
Надо все хорошо обдумать. Надо все очень хорошо обдумать…
– Откуда ты узнал о нападении?
Молодой человек потупил взор.
– Из Интернета? – строго спросил шейх.
Молчание было красноречивее любых слов.
– Поскольку тем самым, ты принес пользу умме, это не считается грехом – вынес заключение шейх – прочитай на ночь десять раз фатиху и держи пост два дня. Тем самым очистишься и примиришься с Аллахом…
– Да благословить вас Аллах, шейх…
Через несколько часов – вышла фетва о том, что банды яхудов атаковали исламское государство, нарушив тем самым соглашение о перемирии между мусульманами и неверными. И потому – всем правоверным предписывалось атаковать земли яхудов со всей яростью, какая только возможно, разрешение убивать всех яхудов вне зависимости от пола, возраста и причастности к боевым действиям. Фактически – шейх Хувейи приказал совершить повторный холокост.
За последующие несколько часов – день, вечер и ночь следующего дня – на Израиль обрушилось несколько тысяч ракетных снарядов, в том числе двадцать – долетели до Тель-Авива. Собравшиеся в секторе Газа исламские экстремисты перешли к боевым действиям.
Ночью, как только стало понятно, что первый удар Израиля по иранским ядерным объектам достиг цели, а США перехватили инициативу в войне и начали наносить удары по другим военным и гражданским объектам Ирана – заседавший уже сорок один час военный кабинет министров Израиля отдал приказ «Стальная гроза» – приказ мотопехотным и бронетанковым частям АОИ начать операцию по захвату и ликвидации Сектора Газа…
Сектор Газа, пограничный переход Бейт-Ханун. 20 июля 2014 года. 188 танковая бригада АОИ, 71-ый танковый батальон. Операция «Стальная гроза».
В танке было душно, кондиционер не работал. Проклятая коробка сломалась после того, как они сошли с танкового транспортера и изготовились к атаке. Это – было уже не смешно, предстоял жаркий денек и подыхать от обезвоживания – им совсем не улыбалось.
– Гиди, хорош курить – раздраженно бросил лейтенант Шарец, командир танка – и так дышать нечем…
Гиди, самый старший из всех – жадно затянулся напоследок, погасил сигарету…
– Не на пол, не на пол… Тебе что здесь, помойка? Сунь в карман, потом выкинешь…
Начиналась война, и всех потряхивало. Все уже тогда понимали – хорошим не кончится. Патриотический запал, конечно же, был – отлично выполнили операцию по ликвидации ядерного потенциала Ирана, потеряли всего лишь каждый девятый самолет ударной группы – и это в условиях, когда им противостояли довольно современные системы ПВО, а пилоты израильских ударных самолетов не могли взять почти ничего для самозащиты. Но теперь, когда впереди сектор Газа, с которым война идет уже семьдесят лет, а под боком Египет, который буквально кишит фанатиками всех мастей…
Их подняли вечером, никто ничего толком не знал и не объявлял. В одиннадцать часов вечера пришли транспортеры, и они грузили танки, а потом везли их по забитой машинами дороге – в одном месте гражданские машины пришлось сталкивать на обочину. Сейчас же – они сидели в танке и ждали, пока придет команда «вперед!».
Командир танка – от нечего делать начал осматриваться в прицел. Термооптику он не включал, видно было плохо. За спиной – назревал новый день, но впереди еще царствовала ночь. В прицеле – были видны всполохи огня – израильская артиллерия и авиация наносила удары по позициям боевиков, разведанных спецназом.
Никто не знал, с чем точно им придется столкнуться. Газа образца две тысячи четырнадцатого года – это тебе не Газа две тысячи десятого. Когда в Египте сменилась власть и открылись границы – в страну хлынуло потоком оружие, в том числе противотанковые ракетные комплексы. Они и до этого были – самодельные, из обрезков труб – но это были настоящие. Говорили, что из Сирии сюда попали Корнеты и боевики только и ждут, чтобы пустить их в деле.
– Что там? – спросил механик-водитель по фамилии Аронсон. Все звали его Ари или даже Аря.
– Фейерверк. Сидим тихо…
Столбы разрывов – встали слева от изготовившейся к атаке израильской бронетанковой колонны – и в этот же момент заработала рация.
– Гур[14] один – один, всем позывным Гур – начинаем, повторяю – начинаем. Полный вперед!
Очередная мина – ударила совсем рядом, танк осыпало землей.
– Гур один – один, мы под минометным обстрелом!
– Тогда шевелитесь, сукины дети!
Когда настала пора – тронулся и их танк с позывным Гур два – один.
– Командир? – вопросительно сказал Лев, заряжающий.
– Давай осколочный. Башню вправо и смотри по сторонам. Я наверх…
Танк качнуло – они сошли с проезжей дороги.
* * *
Направления выдвижения бронетанковых колонн они хорошо знали – не раз входили по этим направлениям, последний раз – в две тысячи двенадцатом году, во время первого обострения, тогда исламисты в Египте только что пришли к власти и решили сразу, не откладывая разобраться со своими врагами. Террористы даже не пытались остановить танковые батальоны ЦАХАЛ в чистом поле, вместо этого они использовали фугасы и маневрирующие, танкоопасные огневые точки, используя оросительные системы для быстрого и скрытного перемещения. Свои транспортные средства они маскировали, в том числе и под машины скорой помощи или просто под машины гражданских, укрепленные командные центры создавали в больницах, школах, детских садах. Это нельзя было считать каким-то зверством по отношению к палестинскому народу – даже дети вполне осознавали тот факт, что ими пользуются как живым щитом и были горды тем, что и они – косвенно участвуют в войне. К семьдесят четвертому году противостояния – палестинский народ представлял собой нечто целое, народ-зверь, имеющий только одну цель, только одного врага – и желающий только одной победы, полной и окончательной. Любые перемирия – они воспринимали как тактическое отступление.
Естественно – все дороги, по которым израильтяне выдвигались раньше – были заминированы. Взрывчатки теперь было достаточно и фугасы – попадались такие, что могли перевернуть семидесятитонный (с дополнительной защитой) танк. Впереди шел боевой саперный робот. За ним – танк с дополнительными броневыми щитами, системой активной защиты и катковым тралом, который должен был уберечь от стандартных противотанковых мин, но не мог ничего сделать с противотанковым фугасом, управляемым по проводам (радиопередачи глушились, так что радиоподрыва быть не могло). Третьим шел гусеничный БМП Намер с высокой крышей и антеннами – на нем ехали саперы, а антенны – это чтобы отслеживать и глушить радиосигналы на подрыв. Их предупредили, что впереди будут работать разведгруппы, которые теперь шли не за танками – а перед ними. Следовало быть осторожнее.
Так, черепашьим шагом, они прошли около тридцати минут, за это время – подорвалось два фугаса и около двух десятков противотанковых мин. Несколько раз их обстреливали из РПГ-7 и самодельных ракетных установок Аль-Батар – но это оружие никак не могло повредить их Меркавам с навесным дополнительным бронированием. Каждый раз – на огонь они отвечали огнем.
Лейтенант прикинул – все шло так же, как и обычно. Они пройдут сельской местностью, окружат города – и вот тут то и начнется настоящая работа. Трудная, грязная и кровавая. Но все – началось намного раньше, чем он предполагал.
Ему повезло – он только спустился в танк, закрыл за собой люк – как громыхнуло. В танке – почти не слышишь подрыва, если конечно подорвался не ты сам – но этот взрыв они услышали. Звонкий, мощный, хлесткий грохот, их танк качнуло, осыпало землей и какой-то дрянью.
– Цели справа!
Заряжающий – без команды открыл огонь из спаренного с пушкой ротного пулемета, прикрывая свой танк и колонну в целом от гранатометчиков.
– Целей нет! Целей нет!
– Наши подбиты! Танк!
– Доложить повреждения, доложить повреждения!
– Два – три подбит! Два-три выведен из строя!
– Робот уничтожен! Саперный танк выведен из строя, выведен из строя!
Лейтенант – открыл люк, высунулся наружу, рискуя подставиться…
Танк Гур два – три – шел следом за ними с интервалом в один танк и одну тяжелую бронемашину. Там был не подрыв – он бы увидел подрыв, но танк был подбит. Люки сверху открыты, на башне кто-то суетился, вытаскивал танкистов.
– Гур два один на связи, всем позывным – что происходит, доложите по повреждениям танка два – три.
– Экипаж пострадал, танк выведен из строя! Танк не боеспособен.
– Что…
Где-то там, впереди, там, где зарождающийся день еще не прогнал ночной сумрак – зародился комочек огня и этот комочек – с поразительной скоростью начал приближаться
Сектор Газа, где-то в окрестностях Газы. 20 июля 2014 года
В ожидании сигнала – отряд спрятался в развалинах какого-то здания, которое когда-то было двухэтажным, а теперь – не насчитывало и одного этажа. Саперными лопатками и короткими ломиками – они быстро устроили себе укрытие, в котором можно было укрываться лежа всей их небольшой группе. Накрывшись маскировочными накидками и наблюдая за находящимися всего в нескольких десятках метров от них боевиками ХАМАС – они ждали сигнала.
С Востока – неумолимо наступал рассвет. С Востока же – летели самолеты, сбрасывая тепловые ловушки, с грохотом разворачивались над морем. Отсюда – были видны тонкие стрелы ракетных пусков: огромное количество оружия, в том числе ПЗРК – попало в руки фанатиков после разгрома Ливии и падения Египта. Сейчас – им обстреливали израильских летчиков…
– Скверное место… – приглушенно сказал один из бойцов. – Не хватало еще здесь подохнуть…
Место и в самом деле было скверным. Когда-то – здесь выращивали оливы, занимались сельским хозяйством, выращивали совершенно чудесный, очень сухой виноград на вино, вино из него получалось терпким, плотным почти как кисель, не водянистым. Выращивали пшеницу, овощи. Сейчас здесь не росло ничего. Бывшие военные укрепления, следы от гусениц, разрушенные дома в результате авиационных и артиллерийских ударов. Эти земли – вот уже семьдесят с лишним лет не знали ничего, кроме ударов и ответных ударов, впитавшихся в кровь и плоть ненависти. И не было этому – ни конца, ни края…
– Судьба никогда не спешит, друг мой… – сказал молодой парень, который шел на задание с группой израильского спецназа Саарет Маткаль в первый раз, как проводник – судьба никогда не спешит…
Ему никто ничего не ответил.
* * *
Спецназ подняли первым – в Израиле было много специальных подразделений, по их соотношению к общей численности армии Израиль занимал первое место в мире. Какие-то подразделения были расформированы, какие-то создавались вновь. В связи с некоторыми событиями – сейчас в немилости были Шаетет-13 и, до атаки на Иран – Саарет Маткаль, в фаворе – Дувдеван и Шальдаг. Но когда речь пошла о большой, настоящей операции, возможно войне с Египтом или даже еще с кем-то – в бой поднимали всех, кого только можно. Все понимали – прогулка по сектору Газа будет оплачен большой кровью.
Командир Саарет Маткаль, подполковник Г. – его имя было засекречено, потому что исламисты сразу приговорили бы его к смерти, случись им узнать его имя – вышел из небольшого здания на одной из баз ВВС Израиля, где им ставили боевую задачу. Здесь находились их летно-подъемные средства – небольшие малогабаритные дельтапланы, которые должны были доставить часть его отряда к точкам высадки. Вертолеты – использовать на начальной стадии операции было невозможно из-за чрезвычайно высокого риска поражения ракетами.
Подполковник Г. поморщился, разогнал рукой сигаретный дымок. В его подразделении ни о каком курении не могло быть и речи – противник увидит тлеющий огонек сигареты с полутора километров, учует запах дыма даже через пару часов после того, как тут курили. Но летчики, которые с горьким смехом называли свои летательные аппараты «шарманками» – смолили вовсю, ожидая очередной, чрезвычайно опасный полет через линию фронта.
– Дани…
Подполковник увидел одного из своих офицеров, командира группы.
– Все нормально?
– Не совсем. Помнишь того парня из группы обеспечения, который полетел с нами. Ну, я рассказывал о нем.
– Помню.
– Он здесь, на базе.
– Вот как?!
– Его только что привезли из Курдистана сюда. Вместе со сбитым летчиком. Подобрал спасательный вертолет Шальдага.
– Да… я слышал.
Группу Шальдаг – ориентировали на поиск сбитого летчика. Только дела Рона Арада – сейчас и не хватало[15]. Спецгруппа в составе восьми человек высадилась в опасной зоне. Потом – им пришлось сматывать удочки, и они едва успели это сделать, выскочив из-под самого носа наступающих турков. А теперь оказалось – что летчик жив и каким-то образом спасен.
– Он нашел каким-то образом наших парней… верней, это мои парни нашли его, он тут что-то вроде медицинского освидетельствования проходил. Теперь ему разболтали, куда мы идем, и он хочет идти с нами.
Подполковник Г. присвистнул от изумления.
– Здорово. А сам – что думаешь?
– Дани, я опасаюсь его. Он же отморозок конченый. Делает то, что ему въедет в голову в этот момент. Сигануть с летящего вертолета…
Командир группы посмотрел на своего подчиненного.
– Такие же отморозки и мы с тобой.
– Да, но мы то с тобой специально подготовлены.
– Он спас летчика. Получается, что он вместе прошел с ним двадцать километров по враждебной территории, уклоняясь от вражеских патрулей и поисковых вертолетов. Не попал под американские бомбы. Ты уверен, что смог бы так же?
Офицер пожал плечами. Ответил честно.
– Нет. Нужно везение.
– И я – нет. И не забывай – если бы он не сиганул с вертолета, ты бы остался там, в Иране. Сгорел бы в сбитом вертолете. Приведи его сюда, я поговорю с ним.
Офицер отправился в сторону ангаров…
* * *
Русский оказался примерно таким, каким подполковник Г. его и представлял. Среднего роста, ничем не приметный, явно недоедавший в последнее время – но что-то в нем было. После большой алии начала девяностых – подполковнику Г. приходилось иметь дело с русскими, в том числе и теми, которые прошли Афганистан. Они отличались от многих… в них была какая-то суровость, это были еврее – и в то же время не евреи. Многие из них не уважали ни закон, ни устав, действовали, как им вздумается – но в то же время невозможно было представить их дрогнувшими и побежавшими, они предпочитали скорее умереть. В Армии обороны Израиля – главной ценностью считается солдат, он может выдать военную тайну, попав в плен, он знает, что его обменяют на десять, на сто, на тысячу человек – но вытащат и спасут. А вот русские.. по ним можно было бить, и они держали удары до тех пор, пока от них ничего не оставалось. Иногда – подполковник находил в них пугающее сходство с исламскими фанатиками, с которыми они дрались – прежде всего, своей непреклонностью и готовностью на любые жертвы за то, во что они верили. Вот и этот – такой же…
– Как тебя звать? – спросил подполковник. Он и не подумал требовать от солдата много младше его по званию отдать ему честь, в Армии обороны Израиля до этого никому не было дела.
– Михаил. Миша.
– Ты ранен?
– Нет. Просто немного устал.
– Ты должен отправляться в госпиталь. Это нужно.
– Я не хочу в госпиталь. Я хочу освободить мою землю.
– Откуда ты знаешь?
Миша не ответил. Понятно, успели разболтать. Командир специального отряда прикинул, что к чему.
– Ты, значит, с Сектора Газа?
– Да. Я вырос там.
– Где конкретно?
– Укрепленная деревня Незарим.
Неплохо. Заманчиво близко.
– Ты помнишь местность?
– Да. Мы патрулировали тот сектор тоже. Искали ракетчиков и изображали из себя мишени.
– Говоришь по-арабски?
– Я знаю арабский с детства.
– Ты пехотинец?
– Уже нет. Прошел курс специальной подготовки. Я не знаю, как называется это подразделение, оно состоит только из русских.
Подполковник это подразделение знал.
– Почему ты не хочешь присоединиться к своим?
– Я не знаю, где они. Не знаю, какое у них задание. Но я знаю, куда идете вы.
Языки бы оторвать… Но с другой стороны – Йонатан Нетаньяху такому солдату был бы рад до соплей. У него только такие отморозки и служили, вот почему они тогда что хотели то и делали. Почему он – должен послать его подальше?
– Последний вопрос. Тебе кто-нибудь говорил, что ты псих?
Русский не улыбнулся. Как потом понял подполковник – серьезный сукин сын, истинный правоверный.
– Никак нет…
* * *
После того, как русский ушел к ангарам – к подполковнику Г. снова подошел тот самый офицер.
– Я решил его взять – коротко сказал подполковник Г. – в качестве проводника. Вторая группа переходит границу южнее Карни, пусть присоединяется к этой группе. Он жил в Незариме, знает арабский и местность. Может пригодиться. Подберите ему снаряжение, лишний комплект, думаю, найдется.
– Он тощий как смерть, вымотанный – привел последний аргумент офицер – отказался от госпитализации. Может не выдержать.
– Ничего. Поест по дороге. У нас есть колбаса?
– Есть. Не кошерная только.
– Русским на это плевать…
* * *
– Что там?
Их снайпер, вооруженный винтовкой Matrix: Галиль 308 переделанный специалистами Gilboa Arms[16] и превращенный в бесшумную снайперскую винтовку с интегрированным глушителем – передал винтовку лежащему рядом командиру.
– Двести. Чуть вправо от машины. На крыше.
Термооптический прицел предательски высветил прикрытый маскировочной сетью пост на крыше. По данным израильской секретной карты – здесь был детский садик.
Три человека. У двоих – за спиной нечто похожее на ПЗРК советского производства, возможно старые, у которых уже головки самонаведения на последнем издыхании – а возможно и новые, советские, китайские или северокорейские. У третьего – странного вида винтовка, явно крупнокалиберная. Самое то – чтобы врезать по зависшему для высадки десанта вертолету.
Сукины дети… Эти-то откуда…
Самое страшное – что тут были дети. Они видели детей среди боевиков. Мальчишки, одному на вид и семи лет нет – но на поясе подвешена граната. И ведь подорвет, на самом деле подорвет. Сам погибнет – но ему на это плевать…
– Сеанс…
Командир разведывательной группы – в нее входили двенадцать человек, четыре тройки и проводник, того тринадцать – принял гарнитуру рации.
– Давид три на приеме.
– Давид три, это Голиаф. Двадцать минут, повторяю – двадцать минут.
– Вас понял. Нахожусь на позиции, веду наблюдение. Район укреплен подручными средствами, отсюда могу видеть, что улицы перекрыты заграждениями из колючей проволоки и баррикадами. В моем секторе – на крышах ракетчики с ракетными установками, снайперы, один пулеметный расчет. Цели подсветим лазерами. Будьте предельно осторожны, район опасен для авиации, повторяю – будьте предельно осторожны.
– Давид три, тебя понял. Вопрос – посадочная площадка обозначена?
– Голиаф, положительно, посадочная площадка обозначена. Смотрите, не ударьте по нам, как поняли?
