– Коллеги коллегами. – Гульбрандсен долго и пристально посмотрел ему в глаза. – Я хочу больше знать о людях, которые приезжают в Осло и с которыми мне предстоит работать.
– В ближайшие дни у вас будет масса возможностей познакомиться с нами, – с улыбкой пообещал ему Снейдер.
Теперь Гульбрандсен отпустил его, и Сабина увидела, что кисть Снейдера стала ярко-красной. Ситуация развивалась не очень хорошо, и, видимо, Снейдеру требовалось немало самообладания, чтобы не осыпать инспектора своими привычными оскорблениями.
– Где свидетельница?
– Я отвел ее в кабинет Даниэля Экесона, – объяснил Гульбрандсен. – Почему вы хотите допросить именно эту женщину?
– До настоящего момента вы руководили расследованием убийства? – спросил Снейдер.
– Да.
– Какие-нибудь новые улики?
– Насколько я знаю, у вас есть все документы. Так почему же эта женщина?
– Поскольку анализ свидетельских показаний оказался совершенно никчемным, она может быть единственной надеждой узнать что-то новое о произошедшем.
– Ах, совершенно никчемным? – резко повторил Гульбрандсен. – Мы задействовали более тридцати полицейских и следователей.
– Вы путаете количество с качеством. – Снейдер улыбнулся. – Кроме того, сейчас у вас было два варианта. Прежде всего, уточнить, какую новую информацию я надеюсь получить. Но вы выбрали второй вариант: узнать, почему ваша предыдущая работа оказалась для меня бесполезной. Думаю, это многое говорит о вашем характере и образе мышления. А на самом деле лишь подтверждает мое мнение о вас, которое я уже сформировал на основании документов.
«Ах нет, все-таки оскорбил!»
Сабина услышала за спиной тяжелое сопение Коры. В данный момент она сама еще не знала, что это будет.
Простой акт мести или изощренное унижение? Или Снейдер просто надеялся, что норвежские власти отправят его следующим самолетом во Франкфурт?
Гульбрандсен на мгновение стиснул зубы.
– Почему вы считаете мою работу никчемной? – настаивал он на ответе на свой вопрос.
Снейдер вытащил из внутреннего кармана пиджака листок бумаги и развернул его в формат А4.
– Допустим, это сумма всего, что произошло в посольстве в момент убийства, а это… – он сложил лист пополам, – то, что заметили в тот день наши свидетели. – Он снова сложил листок. – А вот что они запомнили. Сначала коллективный допрос на месте провели пожарные, затем патрульные полицейские, затем специалисты по обезвреживанию бомб… и к этому моменту свидетели вспомнили уже только половину. – Он еще раз сложил листок. – Потом были обнаружены трупы, теперь допрос провела уголовная полиция, и абсолютно достоверные сведения наших свидетелей снова уменьшились вдвое, потому что с каждым новым повтором слухи и предположения укреплялись. – Снейдер сложил листок в четвертый раз. – Протоколы пожарных, патрульных полицейских, саперов и уголовной полиции на данный момент уже абсолютно противоречивы. Но последовал пятый допрос, который впервые проходил не коллективно, а индивидуально в полицейском участке. – Снейдер в пятый раз сложил листок, хотя ему пришлось приложить немало усилий из-за толщины сгиба.
Гульбрандсен со скучающим видом наблюдал за ним, однако никак не комментировал выступление Снейдера.
– И если бы я сейчас, два дня спустя, снова допросил свидетелей о произошедшем… – сказал Снейдер, в последний раз с трудом сгибая бумагу до размера ластика, – они опять смогли бы извлечь из памяти только половину своих воспоминаний. Все остальное было бы искаженными и надуманными ассоциациями. В нашем случае вероятность абсолютной истины сводится максимум к двум процентам. – Он протянул Гульбрандсену сложенный листок бумаги.
– Хорошая презентация. – Гульбрандсен помял бумагу в своей массивной ладони. – Вы так преподаете в академии у себя на родине?
Снейдер вопросительно взглянул на Сабину:
– Я это так делаю?
Она кивнула, уже слышав от него аналогичный пример со складыванием бумаги.
– На курсе для начинающих.
– О, хорошо. – Подняв бровь, Снейдер изучал Гульбрандсена. – Так что считайте, вам повезло, что вы тоже смогли насладиться этим показом.
Гульбрандсен выглядел недовольным.
– Прежде чем я позволю вам поговорить со свидетельницей, я должен увидеть одобренный нами запрос об оказании правовой помощи от Федеральной прокуратуры Германии.
– Вы держите его в руке.
Глава 21
Через минуту они вошли в кабинет Даниэля Экесона, который находился по соседству с кабинетом посла и был немного меньше по размеру. Цофия Фогель, пятидесятипятилетняя кондитер из Брауншвейга, сидела в одном из кожаных кресел для посетителей и хотела было встать, но Снейдер жестом остановил ее. Он подошел к ней и пожал ей руку.
– Спасибо, что пришли. Мартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. Пожалуйста, не вставайте.
Затем он подошел к окну, задернул шторы, так что в помещении стало темно, сел напротив нее во второе кожаное кресло у мраморного столика и достал из сумки ноутбук.
– Пожалуйста, сконцентрируйтесь только на мне. Как вы уже знаете, я хотел бы допросить вас о событиях, произошедших в понедельник в посольстве. Обещаю, это не займет много времени.
– Да, хорошо.
Она неуверенно посмотрела на остальных. Гульбрандсен, Кора и Сабина стояли у стены и наблюдали за происходящим. В этот момент Экесон вошел в свой кабинет, держа в руках поднос с кофе и печеньем. Сабина с благодарностью взяла стаканчик, но жестом велела Экесону не шуметь.
– Пожалуйста, сконцентрируйтесь только на мне, – повторил Снейдер.
– Хорошо. – Цофия Фогель бросила на него беспокойный взгляд.
– Могу я называть вас Цофия? – мягко спросил он.
– Да… конечно. – Она немного расслабилась и поглубже села в кресле.
– Хорошо, вы прекрасно справляетесь, Цофия. – Он открыл ноутбук и пролистал файлы, продолжая говорить. – Сейчас я введу вас в состояние абсолютного покоя. Пожалуйста, полностью расслабьтесь, устройтесь поудобнее и закройте глаза, как только почувствуете себя комфортно.
Цофия откинулась назад и закрыла глаза.
– Продолжайте дышать спокойно и ровно… ваши ноги тяжелеют. – Она немного пошевелилась, кожа обивки заскрипела. – Ваши руки тоже тяжелеют… они очень тяжелые… Вы слышите свое громкое сердцебиение… Оно становится все спокойнее… и спокойнее… Ваше дыхание замедляется… Вы чувствуете приятное тепло, разливающееся по телу.
Цофия даже слегка улыбнулась.
– Мы возвращаемся на три дня назад. Сегодня понедельник, – Снейдер посмотрел на свой ноутбук, – прекрасный солнечный день. Вы входите в посольство… Вы видите охранников у входа?
– Да… – раздался неуверенный ответ.
– Который час?
– Около четырех.
Снейдер включил на ноутбуке черно-белое видео с камеры наблюдения и увеличил громкость. Послышались человеческий ропот, смесь немецкого и норвежского языков, а также пикание сканера персонального досмотра и жужжание конвейерной ленты. Хлопали двери, смеялись дети, и звонили мобильные телефоны.
– Почему вы сейчас в посольстве?
– Я потеряла свой паспорт.
– Путешествие с «Хуртигрутен» из Тронхейма в Берген вам все равно понравилось?
– Да.
– Что вы сейчас видите?
– Школьники спускаются по лестнице, а мимо меня проходит сотрудник посольства с чашкой кофе.
Снейдер повернулся к остальным и щелкнул пальцами. Сабина сразу поняла, чего он хочет. Она тихо подошла к нему и протянула свой дымящийся стаканчик с кофе, которым он тут же поводил у Цофии перед носом.
– Что происходит потом?
Ее ноздри раздулись, глаза оставались закрытыми.
– Я иду к стойке и жду своей очереди.
Сабина покосилась на ноутбук и заметила, что часть видео со звуками посольства зациклена. Снейдер жестом пригласил Сабину сесть рядом с ним, и она осторожно опустилась в пустое кресло.
– Что происходит сейчас?
– Я точно не знаю, внезапно раздается звон падающих монет.
Снейдер полез в карман пиджака, достал несколько монет и рассыпал их по мраморному столику.
– У пожилой женщины с седыми волосами порвался бумажный пакет, – объяснил он ей.
– Ах, вот почему… – сказала Цофия, – монеты катятся через весь зал.
Снейдер щелкнул второй файл. Теперь можно было услышать суматоху, которая началась в тот день в посольстве. Он сделал все возможное, чтобы воспроизвести атмосферу и погрузить Цофию в нужное настроение. Простой трюк, потому что при одинаковых эмоциях воспоминания становились особенно конкретными.
– Давайте остановимся именно на этом моменте… заморозим его, как неподвижное изображение… Что вы видите… Что бросается вам в глаза?
– Дети бегают вокруг, некоторые ползают по полу, собирая монеты.
– Что делают сотрудники службы безопасности?
– Они нервно оглядываются по сторонам.
– А остальные посетители?
– Все смотрят на пол.
– Но только не вы, Цофия. Вы поднимаетесь к потолку и смотрите на все с высоты птичьего полета. Что вы видите?
– Я… не знаю…
– Цофия, вы видите что-нибудь необычное?
– Да, один мужчина ведет себя не так, как все.
– А именно?
– Он не смотрит на пол.
Снейдер повернул голову и коротко посмотрел на Сабину.
– Вы можете его описать?
– Нет, я не знаю… мой взгляд тоже направлен в пол.
– Какие у него брюки? Обувь?
– Не знаю, ничего необычного.
– Вы заметили еще какую-нибудь деталь?
– Да, он… он в перчатках.
– В кожаных перчатках?
– Нет, это тонкие прозрачные перчатки.
– Латексные?
– Да, я замечаю… как они блестят.
Снейдер еще раз взглянул на Сабину.
– Он сотрудник посольства? В форме охранника?
– Нет, я вижу его рукава. На нем обычная куртка.
– Значит, он вошел с улицы… как и вы?
– Вероятно.
Сабина еще раз изучила видеозапись на ноутбуке. В тот момент, когда бумажный пакет с монетами порвался, камера переместилась от сканера персонального досмотра к центру зала, а затем обратно. Мужчина в латексных перчатках, должно быть, воспользовался этим временным окном и моментом в несколько секунд, когда всеобщее внимание было отвлечено, чтобы незамеченным пройти мимо сканера в зал.
«И именно по этой причине он не отметился в журнале посетителей: все были заняты монетами. А когда камера разворачивается обратно, он пользуется случаем и поднимается по лестнице на верхний этаж. Идеальный тайминг!»
Сабина посмотрела на Снейдера и по выражению его лица поняла, что в этот момент он думал то же самое, что и она. «Убийца – не инсайдер из посольства, а визитер». Снейдер снова повернулся к Цофии.
