– С моим партнером? Ты шутишь!
– Нет, не шучу, – сказал он. – Кроме того, я теперь с ним на «ты».
– С каких это пор?
– С начала этой недели.
– Ерунда! Снейдер ни с кем из нас не фамильярничает.
Марк пожал плечами:
– Мы со Снейдером оба зануды – каждый на свой лад, – может быть, это нас сближает.
– Что ты хочешь этим сказать? Что я слишком нормальная?
– Ты без странностей.
– Может, Снейдер просто испытывает отцовские чувства, когда видит тебя. – Сабина скептически посмотрела на Марка, затем придвинулась немного ближе. – Так над чем вы работаете, супершпион? – шепотом спросила она.
Он опустил голову и прошептал ей на ухо:
– Я мог бы рассказать тебе, но тогда, к сожалению, нам пришлось бы тебя убить.
Она шутливо ударила его в плечо.
– Давай попробуй, только не покалечься. Позволь освежить твою память – именно я спасла тебе жизнь год назад, когда мы раскрыли убийство монахини.
– Это был чисто корыстный интерес, – сухо заявил он.
– И почему же?
Он заколебался.
– Потому что ты мной заинтересовалась, верно?
– С чего ты решил?
– Потому что… – Он прочистил горло, видимо размышляя, как выкрутиться из этой ситуации, но затем все же собрался с духом. – Когда мы были в отеле на Боденском озере, ты разговаривала с Тиной по рации. Обо мне.
Сабина почувствовала, что краснеет.
– Тина рассказала тебе об этом?
Марк поджал губы и покачал головой.
– Тогда откуда ты узнал?
– Я… э-э… сидел в машине для прослушки, разблокировал все частоты и в процессе… – Он замолчал.
О, черт! Об этом она даже не подумала. Теперь она покраснела еще сильнее.
– Бывает, ошибка новичка, – сказал он, обхватив ее за талию и пытаясь прижать к себе.
– Пусти меня! – Она высвободилась. – И ты молчал целый год?
– Ну… – замялся он. – Вообще-то я и сейчас не хотел это говорить.
– Ошибка новичка, – парировала Сабина. Внезапно она стала серьезной и снова понизила голос: – Кстати… ты заметил, что…
– …те двое мужчин в темных костюмах все время смотрят в нашу сторону?
Сабина кивнула.
– Они зашли вместе с нами и с тех пор не спускают с нас глаз. – Она незаметно посмотрела в заднюю часть автобуса, откуда за ними молча наблюдали мужчины. У обоих были жесткие угловатые черты, волосы с проседью и нехарактерный для этого времени года загар.
Марк пожал плечами.
– Совпадение?
– Возможно, – ответила она, хотя сама в это не верила.
* * *
Автобус остановился на станции Трэнквег, и Сабина с Марком вышли. Отсюда было всего несколько минут ходьбы. Двое мужчин в костюмах-тройках тоже вышли из автобуса и последовали за ними. Странно, что в таком элегантном виде они передвигались не на служебной машине или хотя бы на такси.
После короткого объятия Сабина рассталась с Марком. Он направился к главному входу в БКА, чтобы попасть в свой офис, а она прошла по дорожке мимо поста охраны на территорию академии.
Черт, она так и не спросила Марка, действительно ли он работает со Снейдером над секретным делом или просто разыграл ее.
Когда она вошла в академию и забрала документы из шкафчика, ее мобильный телефон зажужжал. СМС от Марка.
«Двое парней из автобуса сейчас в БКА, – гласило сообщение. – Они спрашивали о Снейдере и о тебе».
Глава 2
Доктор Карин Росс с абсурдным чувством зависти посмотрела вслед уборщице, толкавшей тележку по коридору, а затем отперла дверь своего кабинета на втором этаже главного здания БКА. Может быть, ей все-таки стоило выбрать другую профессию? Под ее именем на дверной табличке стояла должность – корпоративный психолог. В эту среду у нее был всего один клиент, но он шел за десятерых. Что ж, глаза боятся, а руки делают. Затем у нее наконец-то появится время написать пять протоколов и отчетов, которые еще не были готовы.
Она вошла в свой кабинет и отпрянула. В помещении было слишком темно, шторы задернуты и стоял пронзительный запах ванильного чая. Затем она увидела сидящего в кресле для посетителей высокого худощавого мужчину в сшитом на заказ костюме. Нога на ногу, в руке – зажигалка.
– Как вы сюда попали?
– Вы же не всерьез спрашиваете, – раздался голос с характерным голландским акцентом.
– Ошибаетесь, вполне серьезно.
– Я сам себя впустил. Решил начать, чтобы это не заняло так много времени.
– Не я изобрела обязательные психологические сеансы раз в полгода, – едко возразила доктор Росс, подошла к шторам, раздернула их и распахнула окно.
– А вы вообще что-нибудь изобрели?
– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Вы не можете просто так входить сюда, когда вам вздумается, даже если вы великий Мартен Снейдер, – сказала она.
– Мартен С. Снейдер, – поправил он ее.
– О, как я могла забыть. Да, как вам угодно. – Она бросила портфель на стол и села в кресло напротив Снейдера. – Я работаю в этом кабинете. Здесь мое личное пространство, а также конфиденциальные данные, за которые я несу ответственность. Кроме того, не я предложила эту встречу, и я пришла к оговоренному времени…
– Я… я… я, – резко прервал он ее. – Я думал, мы собрались здесь, чтобы поговорить обо мне.
– Господи! – Карин убрала прядь длинных светлых волос за ухо. – Хорошо… – она глубоко вздохнула, посмотрела на часы и поправила воротник блузки, – давайте начнем и поговорим о вас. Вы уже заполнили тест?
– Этот тест? – Он потянулся в карман пиджака и достал пять голубых, скрепленных вместе листов, которые небрежно бросил на ее стол, не поднимаясь со своего кресла. – Я помогал разрабатывать старый тест, он был намного лучше. Новый тест – полная ерунда.
– Почему вы так считаете?
– Потому что отдел возглавила кучка молодых душнил. Может, они и изучали психологию, но понятия не имеют, что происходит в психике людей.
«А вы, разумеется, это знаете», – хотела сказать она с ехидством, но сдержалась. Конечно, он имел представление. В конце концов, он сам изучал медицину и психологию, был полицейским аналитиком и судебным психологом-криминалистом.
– И поэтому вы считаете, что вам не нужно проходить обязательный тест? – спросила она.
– В нем есть такие идиотские вопросы, как: «Подарили бы вы своей жене кольцо на годовщину свадьбы?» – Он сдвинулся вперед на край кресла, поднял руку и по очереди вытянул три пальца. – Во-первых, я не женат. Во-вторых, я не люблю женщин. И в-третьих, я не дарю подарки.
– Думаю, это многое о вас говорит. Так и ответьте на вопрос.
– Послушайте! – Снейдер придвинулся ближе. – Мне нет дела ни до каких колец. Я занимаюсь выявлением и уничтожением криминальных сетей, торгующих наркотиками или детским порно. На всю остальную ерунду у меня нет времени.
Карин сделала еще один глубокий вдох.
– Отлично, тогда давайте сменим тему. Вы уже проходили медицинское обследование и фитнес-тест, которые БКА предписывает делать каждые два года? Насколько я помню, вашим последним результатам не менее четырех лет.
– Скажите честно. Я похож на того, кто сможет пройти этот тест?
Его кожа была бледной, лицо осунувшимся, подбородок еще более заостренным, чем обычно.
– Вы боитесь провалиться?
Снейдер не ответил.
– Что ж, – сказала она, – по крайней мере, вы смогли открыть эту дверь и приготовить себе сомнительный чай на мини-кухне. Это уже начало. – Она улыбнулась.
На мгновение на лице Снейдера появилась странная холодная улыбка, которую она часто видела у него и которая всегда заставляла ее содрогаться. Кладбищенская улыбка, которая тут же исчезла.
– Хорошо, давайте забудем про тесты и просто поговорим о вас, – согласилась она.
Снейдер снова откинулся назад.
– Я чувствую себя дерьмово, спасибо, что спросили. За последние полгода мне удалось раскрыть семнадцать совершенно неважных дел, но я не раскрыл одно, самое серьезное, и это меня угнетает, поэтому я курю слишком много травки, пью слишком много водки с табаско, плохо питаюсь… на самом деле совсем не ем, если разобраться… и прескверно сплю. И нет, спасибо, снотворные таблетки бесполезны, я их уже пробовал, а аутогенные тренировки, цветочные настои доктора Баха и гомеопатические гранулы из вашей психоаптеки можете засунуть себе куда подальше.
Веко Карин дернулось.
– Как мне не хватало этих сеансов с вами, – вздохнула она и посмотрела на него внимательнее. Он действительно выглядел нездоровым. Отполированная лысина и бледное лицо, похоже, уже несколько месяцев не видели солнца. Узкие бакенбарды, начинавшиеся около уха и спускавшиеся тонкой линией к подбородку, создавали яркий контраст, как на одной из больших черно-белых картин ее отца. – Вас беспокоит то же дело, что и полгода назад?
– Мне можно здесь курить?
– По-прежнему нет. – Она подняла глаза к потолку. По крайней мере, на этот раз он не снял детектор дыма.
– Да, все то же дело.
– Хотите поговорить об этом?
– Даже если бы вы серьезно относились к своему обязательству о неразглашении, мне нельзя говорить о текущих расследованиях.
Она наклонила голову.
– Вы, конечно, никогда на это не пойдете, но что, если бы вы хоть раз не последовали правилам?
– Ну тогда… – он поднял брови, – я бы, наверное, сказал, что ровно год у нас в БКА продолжается утечка информации.
– Тогда я бы спросила, что в этом такого плохого.
– «Что в этом плохого?» – переспросил бы я, – сказал Снейдер, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. – Вы бы сочли плохим, если бы кто-то передавал секретные внутренние данные во внешний мир, тем самым саботируя операции БКА против организованной преступности?
– О да, я бы сочла это плохим.
– Видите ли, я тоже. – Он открыл глаза. – Шёнфельд, мой бывший студент в академии, недавно погиб во время одной из таких неудачных операций полицейского спецназа. Его жена, Майкснер, тоже моя бывшая студентка, теперь мать-одиночка с шестилетней дочерью. Я и Марк Крюгер…
– Марк Крюгер и я…
– Вы хотите узнать или нет?
– Продолжайте, – вздохнула она.
– Мы с Марком уже вышли на след крота, тем не менее этот вопрос не дает мне покоя, потому что кротом должен быть высокопоставленный инсайдер. Но в этом случае мало кто подпадает под подозрение.
– Значит, круг подозреваемых довольно сильно сузился?
Он удивленно посмотрел на нее:
– Да, это так. Крот может быть только в высшем руководстве БКА. Вас это не беспокоит?
– А должно? – Она покачала головой. – Я убеждена, что вы его найдете.
– Я…
Зазвонил мобильный. Он опустил зажигалку в карман пиджака и достал телефон – чехол с красно-бело-синими полосами голландского флага невозможно было не заметить.
– Да? – буркнул он.
