– Что? – спросила она, не дав договорить. Её ладони врезались в мою грудь и оттолкнули меня назад. – А?
Я неторопливо пятился, позволяя ей бить меня. Хотелось, чтобы Арабелла применила всю свою силу, но она нежничала со мной. Если она не ударит меня как следует, я сделаю это сам.
Дверь позади меня неожиданно хлопнула, после чего послышалось:
– У вас есть молоко?
Я обернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Деметрио. Он выглядел помято, и мне даже не требовалось подходить к нему ближе, чтобы учуять запах алкоголя.
Арабелла перестала толкать меня, однако Деметрио всё равно нахмурился, заметив повисшее между нами напряжение, когда зашёл на кухню и открыл холодильник. Яркий свет ударил ему по глазам, и он зажмурился, повернув голову в нашу сторону.
– Кстати… – пробубнил он, на ощупь ища молоко, но из раза в раз натыкаясь на стеклянные банки со свежевыжатым апельсиновым соком, который я покупал для Талии. – Ты отпустил свою девушку ночью одну? Это говорит о тебе не как о хорошем молодом человеке, Дэниел.
– Ты видел её?
Что, если Арабелла солгала мне? Что, если Талия всё ещё не успела покинуть территорию Невады?
– Да… – Деметрио замялся. – Она пролетела на красный. На твоей машине, кстати.
Разумеется, она взяла её. Выбора у неё не было. Терять время на то, чтобы добраться до города и попросить помощи у кого-нибудь, она бы не стала.
Она спасала себя сама.
Пять дней.
Пять дней я не мог догадаться, что Талия плакала и вела себя так странно не потому, что пережила персональный ад во второй раз и ей было страшно вновь вернуться в тот ужас бесконечной темноты и постоянной физической боли, а потому…
Что я и был тем, кто пугал ее.
– Когда это произошло?
– Э-э-э, где-то полчаса назад?
Я закрыл глаза, громко выдохнув.
К этому времени она уже должна была пересечь границу, как и сказала Арабелла.
– А почему ты не с ней? – начав понимать, спросил Деметрио.
Потому что она не потрудилась разбудить меня. Решила, что я бы не отпустил её, узнав, что к ней вернулись воспоминания. И была права. Куда бы я отпустил Талию? Они бы не позволили ей вернуться ко мне, а я… не мог потерять её.
Лучше бы она попыталась убить меня. Так у меня хоть был шанс объясниться перед ней.
Стены давили, поэтому я всё-таки вышел из дома и добрался до одной из машин, припаркованных рядом. Весь гнев, скопившийся во мне за считаные минуты, что я провёл с Арабеллой, вырвался наружу.
Едва мои кулаки успели врезаться в металл, сработала сигнализация.
– Блядь! – Удар. – Блядь! – Удар. – Блядь! – Удар. – Блядь! – Удар. – Блядь! – Удар.
Теперь капот машины Арабеллы украшала насыщенная ярко-алая кровь. Кожа на костяшках полопалась, но даже это не заставило меня остановиться. Я продолжил оставлять вмятины, заживо сгорая от разрывающих сердце чувств.
Физическая боль в это мгновение практически не ощущалась. Ей было не сравниться с тем, как с каждой секундой дыра в груди разрасталась до невообразимых размеров, превращая всё внутри в пустоту и хаос.
– Эй! – послышался голос Деметрио, вышедшего из дома. – Фух…
Он выдохнул, увидев, что его машина в целости и сохранности, пока я колочу соседнюю. Жаль, его невнимательность продлилась недолго.
– Эй? – Подбежав ко мне со спины, он схватил меня за плечи и оттащил от машины. – Эй, хватит! Прекрати, мать твою!
Я обернулся, когда Деметрио отпустил меня. Вероятно, я выглядел далеко не доброжелательно, раз следом он спросил:
– Хочешь подраться?
Его кулаки уже были приподняты на уровень груди.
Я не хотел драться, тем более с ним. Я хотел убить кого-нибудь. Попадись мне на глаза кто-то, кто находился в нашем списке, его кости оказались бы на глубине девяти футов под землёй. Однако я уже знал, кто станет моим первым после сегодняшней ночи.
Стефано.
Если бы не авария, что он устроил…
Я опустился на землю и прижался спиной к бамперу. Кровь текла по моим рукам, капая на землю. В глазах адски жгло. Я вцепился в волосы на затылке и потянул, стараясь сделать себе ещё больнее.
– Конечно, некрасиво преуменьшать чужие проблемы, особенно если это проблемы твоего брата, но… Дэниел, я влюблён в девушку, существование которой стоит под вопросом, – хоть как-то пытаясь подбодрить меня, усмехнулся Деметрио.
Поняв, что это не сработало, он уселся рядом, положил руку на моё плечо и с силой сжал его.
– Ладно, я плохо знаю Талию, но она есть. Мы все видели её. Это лучше, чем…
– Ты не терял Ангела, чтобы сравнивать наши ситуации.
– Да, ты прав, – ответил Деметрио. Хотя тон, которым он произнёс эти слова, поселил в моей голове мысль, что я ошибался.
Была ли эта девушка выдуманной, или он что-то не договаривал нам?
– В любом случае, предполагаю, Талия уехала, потому что хотела вернуться к кому-то, кто принадлежит «другой стороне». Всё просто.
– Да? – хмыкнул я, едва сдерживая себя от просьбы переехать меня, чтобы стало хоть чуточку легче. – Всё просто.
Нихрена.
– Да, – подтвердил он и похлопал меня по плечу. – Тебе нужно лишь придумать, как сделать так, чтобы она захотела вернуться к тебе. Разве я не прав?
Деметрио определённо плохо знает Талию, потому что она и без того хочет вернуться ко мне.
Но не для того, чтобы быть со мной.
А для того, чтобы убить.
Глава 3
Ничего не произошло.
Я была так физически и эмоционально истощена, что уснула, не дождавшись, когда Джулия придёт в себя после потери сознания. А проснувшись, узнала, что они уже приняли решение: какое-то время мы должны будем пожить вместе.
Уточнение: не я и моя лучшая подруга, а…
Три семьи и я.
Конечно, меня не спросили, хочу ли я этого. И, конечно, я не стала молчать, поэтому следующие полтора часа после пробуждения ругалась с Домиником, ведь мои братья засунули языки в задницы.
Не то чтобы я была расстроена.
Я уже давно привыкла к отсутствию их реакции на меня.
Я приехала на территорию Ндрангеты, чтобы увидеться с Джулией. Кристиан и Себастьян – не причина моего возвращения.
Отсюда итог, который гласит: «Мне плевать».
Я совершила ошибку, решив рассказать Авроре о Дэниеле. Теперь они думали, что он будет пытаться вернуть меня, поэтому ради моей же безопасности вновь решили запереть меня в особняке Нери.
Дом, милый дом…
Всё в нём было по-старому и одновременно по-другому.
Например, отсутствие мамы. Она редко засиживалась в особняке, чем напоминала Кристиана. Или скорее, он – её. Вот только теперь мамы не было, но не потому что она снова напивалась где-то с Еленой Короззо, а потому что её прогнали.
Думаю, это к лучшему. Ндрангета никогда не была для неё домом. Всё-таки и у нас имелось что-то общее.
Отсутствие папы ощущалось совершенно иначе… Я привыкла, что он всегда рядом, несмотря на то, что последние годы жизни всеми силами пыталась спрятаться от него. Теперь его отсутствие заполняло пространство. Казалось, его дух витает в особняке, но на самом деле это было нечто иное – пустота, которая давила на грудь, заставляя меня чувствовать себя одинокой без него.
Я вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу, и подошла к шкафу. Удивительно, но его всё ещё переполняли мои вещи.
Они ничего не тронули. Не избавились от всего, что напоминало бы обо мне. И одежду сложили слишком, слишком ровно. Дело рук Кристиана.
Почему я была убеждена в этом?
Однажды Джулия заболела и не смогла составить мне компанию в школе, а там без неё делать было нечего, поэтому я сбежала на обеде. Но для начала решила заглянуть домой: меня ни за что не стали бы искать там, куда отправили бы первым делом после поимки.
Там-то я его и встретила.
Я едва успела скрыть своё присутствие, заметив Кристиана в своей комнате. На кровати перед ним лежали две стопки моей чистой одежды, только принесённой домработницей. Одна – та, что сложила она, вторая – та, что он исправлял. Мой старший брат, продолжительное время делающий вид, будто меня не существует, складывал мою школьную форму, ворча проклятия себе под нос. Когда Кристиан ушёл, я запомнила его технику «край к краю» и после сравнила с тем, как складывала вещи наша помощница по дому.
Как выяснилось, это был далеко не первый раз, когда он в тайне проникал в мою спальню.
Я так злилась. Мне хотелось позвонить ему, но я сдержала порыв. Он бы соврал очередную чушь, если бы вообще ответил на звонок и стал говорить со мной.
Хлопнув дверцей шкафа, я закрыла его.
Как хорошо жилось, не помня всё это дерьмо.
Я повернулась, чтобы присоединиться к Уинтер, свернувшейся клубочком и спящей в моей постели, как вдруг в дверь неожиданно постучали. Я подумывала сделать вид, что здесь никого нет, пока не услышала три обычных стука костяшками и характерный удар локтем – код, который мы придумали, когда были детьми. Точнее, это сделала она, желая показать, что уважает мои личные границы. В отличие от других.
Джулия.
Она приоткрыла дверь, осторожно заглянув внутрь.
– Талия? – сорвалось с её губ.
И практически следом за этим произошло то, что я хотела ощутить с первой секунды, как зашла в квартиру Доминика.
Наши тела врезались друг в друга, и это причинило боль: под одеждой моё тело покрывали гематомы, о которых никто другой не знал. Джулия сжала меня в объятиях, удивив своей силой. Я сделала то же самое, уткнувшись лицом в её впадину между плечом и шеей, из-за чего пушистые волосы защекотали щёку. Плач тут же раздался с обеих сторон. Мы не стали скрывать, что чувствовали в эту минуту, хотя это было не очень похоже на нас.
Наша дружба исправляла всё то плохое, что делали с нами другие люди и мы сами. Я не жаловалась ей на старших братьев и отца, а она – на ублюдков, которые изо дня в день напоминали ей об утрате. Когда Талия Нери и Джулия Де Сантис объединялись, остальной мир вместе со всеми его проблемами прекращал существовать. В какой-то момент мы перестали разделять горести. И это было одним из лучших решений для нашей дружбы.
До сегодняшнего дня.
– Не могу поверить, – прошептала Джулия.
Она обняла меня ещё крепче, надавив на синяк на ключице так, что я поморщилась, но не дала ей об этом знать. Мне не хотелось, чтобы Джулия отпускала меня. Она была такой тёплой. Мне всегда нравилось прикасаться к ней, хотя я не считала себя тактильным человеком.
У всех были исключения.
Она – моё.
– У тебя сопли, – заметила я, когда мы всё-таки оторвались друг от друга.
– У тебя тоже, – ответила Джулия, хлюпая и вытирая нос краем кофты.
Мы засмеялись, но не прекратили плакать. Глаза уже болели от слёз. Следовало успокоиться, пока я не превратилась в рыбу-каплю. Щёки стоящей напротив Джулии сильно покраснели. Она улыбалась, пока её взгляд не остановился на чём-то на моём лице.
Затем она помрачнела.
– Твой лоб… – Джулия коснулась недавно появившегося шрама. – Твои руки. – И ещё нескольких царапин на предплечьях. – Голос… – Её собственный опустился до хрипоты. – Что он с тобой сделал?
– Ничего. – Я покачала головой. – Это не его вина.
Рана, которую нанёс мне Дэниел, уходила намного глубже. Она была невидимой, но ощутимее всех, что я когда-либо имела.
– Значит, Аврора…
– Да.
Надеюсь, её рассказ обошёлся без прикрас. Не хватало, чтобы они все считали меня жертвой физического и сексуального насилия, едва выбравшейся из ада. Я не собиралась делать монстра из того, кто спас меня, хотя ни один настоящий монстр, с которыми я уже была знакома, за годы работы не сделал мне так больно, как сделал он всего за несколько месяцев.
– Хочешь поговорить об этом?
– Нет, Джулия. – Я отошла от неё, чтобы вернуться к Уинтер. – Я больше никогда не хочу говорить об этом. Он – закрытая тема.
