В прихожей стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом зимней одежды и тяжёлым дыханием. Ящики с консервами выстроились вдоль стены неровной пирамидой, а контейнеры с энергетическими картами расположились в центре холла, словно алтарь нового мира.
Фёдор, придерживавший раненую руку, поймал взгляд Ильи и кивнул в сторону подвала. Оба понимали без слов, что нужно проверить пленника – Нефёндра, оставленного связанным в подвале. Тревожное предчувствие, похожее на холодный сквозняк, коснулось затылков, когда они направились к полуоткрытой двери.
– Давай я первый, – негромко сказал Фёдор, опережая Илью на крутой лестнице. – У тебя нет оружия.
Каждая ступенька отзывалась глухим скрипом. Спускаясь в подвальный сумрак, они ощущали, как меняется воздух – становится холоднее, плотнее, словно вода в глубоком озере. Лучи фонарика выхватывали из темноты куски бетонных стен и металлические трубы с конденсатом.
В полумраке все предметы казались чуть иными, будто из другого измерения. Фёдор достал нож и крепче сжал рукоять. Нефёндр был опасен даже связанный – его способность убеждать, манипулировать, играть на страхах представляла не меньшую угрозу, чем физическая сила.
– Помнишь, что я говорил? – шепнул Фёдор, останавливаясь перед дверью в техническое помещение. – Никакого разговора с ним. Мы только проверяем, что он на месте и что верёвки держат.
Илья кивнул, но лицо выражало беспокойство, не связанное с Нефёндром. Что-то другое тревожило парня – возможно, царящая в подвале тишина. Слишком глубокая, слишком полная. Фёдор тоже это почувствовал, ноздри расширились, улавливая лишь затхлость и холодную сырость, но не запах человека, который должен был находиться здесь почти сутки.
Ключ повернулся в замке с металлическим скрежетом, и тяжёлая дверь поддалась под нажимом. Луч фонарика заскользил по пустой комнате, выхватывая детали того, что уже стало местом преступления: разорванные верёвки на полу, опрокинутый стул, следы крови на бетоне. И главное – погнутая решётка на маленьком окне под потолком, откуда сквозило морозным воздухом.
– Сукин сын… – выдохнул Фёдор, подходя к окну и рассматривая погнутые прутья. – Как он умудрился?
Илья присел на корточки, поднимая обрывок верёвки. Волокна были не разрезаны, а разорваны – словно их рвали, прикладывая нечеловеческую силу.
– Смотри, – сказал он, показывая находку Фёдору. – Это не нож и не инструмент. Он разорвал их. Просто взял и разорвал.
Тот молча взял верёвку, рассматривая её с мрачным интересом. Лицо заострилось, словно от внезапных воспоминаний.
– Это не верёвка слабая, – проговорил бывший полицейский, пропуская волокна между пальцами. – Это Нефёндр… изменился.
– В каком смысле? – Илья поднял фонарик, освещая решётку на окне, согнутую наружу, будто кто-то просто раздвинул прутья руками.
– В прямом, – Фёдор прикоснулся к погнутому металлу, оценивая силу, необходимую для деформации. – Помнишь, каким он был в храме осонитов? А потом, когда мы его поймали в особняке? Та же странная синева в глазах, как у Лизы, когда она была… под воздействием.
Илья кивнул, вспоминая пустой, почти нечеловеческий взгляд Нефёндра.
– Думаешь, он тоже… – парень замялся, подбирая слова, затем продолжил шепотом, – что с ним происходит то же самое, что было с теми людьми в храме? Эта пустота в глазах, эта нечеловеческая сила?
– Не знаю, – Фёдор покачал головой. – Но что-то с ним определённо происходит. Человек не может разорвать такие верёвки. И уж точно не может согнуть прутья, сделанные для тюремных решёток.
Они стояли в пустой комнате, где холодный ветер свистел сквозь выбитое окно, и ощущение тревоги, испытанное при спуске, превратилось в тяжёлую уверенность: Нефёндр не просто сбежал – он стал чем-то иным, более опасным, чем обычный человек.
– Надо сказать остальным, – решил Фёдор, направляясь к выходу. – И подготовиться к тому, что он может вернуться. С друзьями.
Наверху в тёплом свете керосиновых ламп, новость о побеге Нефёндра встретили мрачным молчанием. Оксана, стоявшая у камина, машинально коснулась шрама на шее, оставленного в храме осонитов. Лицо стало безжизненным, как восковая маска.
– Он придёт за нами, – тихо сказала она, глядя не на собравшихся, а куда-то сквозь них, в пространство личного кошмара. – За мной и Лизой. Особенно за Лизой. Она была его главной «невестой».
Бывшая «невеста», сидевшая на диване рядом с Дашей, вздрогнула и сжалась, словно под ударом. Илья тут же оказался рядом и обнял за плечи, защищая от невидимой угрозы.
– Мы не позволим ему даже приблизиться, – твёрдо сказал парень. – Этот дом теперь наша крепость, и мы её укрепим.
Денис, до этого молча слушавший рассказ о побеге, подошёл к окну, вглядываясь в темноту за стеклом. Снег падал крупными хлопьями, белыми искрами мелькая в свете и пропадая в темноте леса.
– Фёдор прав, – сказал Денис, не оборачиваясь. – Нам нужно подготовиться. Укрепить все окна и двери. Установить дежурства. Но есть и хорошая новость.
Он повернулся, и в глазах плясал знакомый огонёк азарта, который все видели на барже при обнаружении энергетических карт.
– У нас теперь есть настоящее оружие против тьмы, – продолжил Денис, указывая на контейнеры с картами в углу комнаты. – Свет. Электричество. То, чего боятся погаши. То, что делает этот мир снова нашим, а не их.
Профессор Самолётов, до этого молча сидевший в кресле, выпрямился и поправил очки.
– Теоретически это возможно, – кивнул учёный. – Энергетические поля могут создавать барьеры, непроницаемые для существ, подобных погашам. Но нам нужно сначала проверить, сработают ли карты с электрической системой дома. Найти генератор или распределительный щит.
– В таких особняках обычно есть резервные генераторы, – сказала Даша, поднимаясь с дивана. – На случай перебоев с электричеством. Может, в гараже?
– Или в подсобном помещении, – предположил Фёдор. – Я видел дверь рядом с кухней, похожую на вход в техническую комнату.
Идея проверить энергетические карты немедленно подняла настроение группы. Угроза Нефёндра никуда не делась, но появилась конкретная задача, на которой можно сосредоточиться, вместо ожидания опасности.
Фёдор и Денис отправились на поиски генератора, пока остальные начали укреплять окна и двери. Илья и Лиза занялись окнами на первом этаже, заколачивая их досками от разобранных ящиков. Профессор с Дашей проверяли замки на входных дверях, усиливая подручными средствами. Оксана заняла позицию у окна второго этажа, сжимая пистолет. Пальцы побелели от напряжения, когда она вглядывалась в темноту, где извивалась дорога к особняку, как чёрная река среди снежных берегов.
Техническое помещение обнаружилось там, где предполагал Фёдор – за неприметной дверью рядом с кухней. Внутри, под слоем пыли, скрывался массивный дизельный генератор европейской марки. Рядом – баки с топливом, судя по запаху, всё ещё полные.
– Смотри-ка, – присвистнул Фёдор, осматривая агрегат. – Похоже, хозяева готовились к долгим перебоям с электричеством. Или знали, что грядёт блэкаут.
Денис обошёл генератор по кругу, проводя ладонями по холодному металлу. Пальцы, привыкшие к тонкой работе с компьютерными платами, теперь скользили по грубой поверхности, ощущая каждую заклепку, каждый шов.
– Странно, – пробормотал мужчина, хмуря брови. – Никаких специальных разъёмов, никаких слотов для подключения. Обычный дизельный генератор.
Денис достал из кармана энергетическую карту с логотипом БЭВ, повертел в руках, разглядывая глянцевую поверхность.
– Момент истины, – усмехнулся он. – Либо заработает, либо…
– Либо ничего не произойдёт, – закончил Фёдор. – Давай.
Денис просто прислонил карту к генератору. Секунду ничего не происходило. Вдруг металлическая поверхность под пластиком вспыхнула голубоватым светом. Панель управления мигнула, словно пробуждаясь от долгого сна, и на ней один за другим зажглись индикаторы. Генератор вздрогнул, издал серию хриплых звуков, будто кашляя после долгого молчания. Что-то внутри щёлкнуло, застучало, и пространство заполнилось ровным гудением, набиравшим силу с каждым мгновением.
– Работает! – воскликнул Денис, не веря своим глазам. – Чёрт возьми, работает!
Фёдор ничего не ответил, только улыбнулся – широко, от всей души, как не улыбался, кажется с тех пор, как мир погрузился во тьму. Они стояли и слушали ровный гул генератора, наблюдая, как стрелки на приборах поднимаются, показывая растущее напряжение в сети.
А затем случилось чудо: лампочка под потолком технического помещения сначала моргнула раз, другой, потом засветилась тусклым, неуверенным светом, который постепенно становился ярче и ровнее. Настоящий электрический свет, не колеблющийся, как пламя свечи, не желтоватый, как у керосиновой лампы, а чистый, белый, стерильный.
– Наверх! – скомандовал Денис. – Смотрим, что ещё заработало!
Они выбежали из технического помещения и застыли посреди кухни, глядя, как одна за другой загораются лампы по всему первому этажу. Настольные светильники в гостиной, бра в коридоре, даже маленькие светодиоды на микроволновке и холодильнике – всё вдруг ожило, возвращаясь из небытия.
– Денис! Фёдор! – раздался крик Даши из гостиной. – Вы видите это? Видите?!
В холле уже собрались остальные, их лица выражали смесь недоверия, восторга и детского изумления. Лиза хлопала в ладоши, как маленькая девочка, увидевшая рождественскую ёлку. Профессор стоял с открытым ртом. Его очки блестели в электрическом свете, отражая лампочки. Даша водила пальцами по настольной лампе, словно не веря, что это не сон.
А затем раздался новый звук – низкое гудение труб. Где-то в стенах дома проснулась система отопления, и тёплый воздух начал поступать через вентиляционные решётки, разгоняя застоявшийся холод комнат.
– Тепло, – прошептала Оксана, всё ещё сжимавшая найденный на барже пистолет, но теперь опустившая руку. – Настоящее тепло.
Илья подошёл к настенному термостату и повернул регулятор. Система отопления отреагировала мгновенно, усиливая подачу тёплого воздуха.
– Всё работает, – сказал парень с благоговением. – Всё, абсолютно всё.
Профессор наконец вышел из оцепенения и начал методично проверять электроприборы. Включил настольную лампу, затем выключил. Снова включил. Подошёл к розетке, воткнул вилку торшера, повернул выключатель. Свет зажёгся.
– Невероятно, – пробормотал учёный, снимая очки и протирая их, словно не доверяя зрению. – Это противоречит всем законам физики, которые я знаю. Энергия не может храниться в таком компактном виде. И она не может… не должна работать, когда всё остальное…
Он не договорил, махнул рукой и вдруг рассмеялся – коротко, сухо, но искренне.
– Впрочем, какая разница? – сказал профессор. – Работает. И это главное.
Денис обвёл взглядом комнату, залитую светом. Дом преобразился. Тени, прежде густые и угрожающие, отступили в углы. Помещения казались больше, чище, безопаснее. Он поймал взгляд Даши и улыбнулся – широко, счастливо, как не улыбался, наверное, с самого начала блэкаута.
– Знаешь, что это значит? – спросил Денис, подходя к ней и беря за руку.
– Что мы больше не будем мёрзнуть по ночам? – предположила Даша с улыбкой.
– И это тоже, – кивнул Денис. – Но главное – мы можем создать здесь настоящий дом. Убежище. Маленький островок прежнего мира. С теплом, светом, горячей водой.
– И кофеваркой, – добавила Даша мечтательно. – Я видела её на кухне. Настоящий эспрессо, представляешь?
Фёдор тем временем подошёл к Оксане, которая всё ещё стояла у окна, вглядываясь в темноту за стеклом. Силуэт теперь чётко вырисовывался на фоне освещённой комнаты, делая женщину уязвимой для любого наблюдателя снаружи.
– Отойди от окна, – тихо сказал Фёдор, касаясь плеча. – В темноте нас теперь видно за километр.
Оксана вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Вместо этого положила руку поверх его ладони, сжала пальцы.
– Я всё время думаю о Нефёндре, – призналась она, понизив голос, чтобы остальные не услышали. – О том, какая сила должна была быть у него, чтобы сломать решётку. И о том, что он теперь знает, где мы.
– Знает, – согласился Фёдор, не пытаясь утешать ложными заверениями. – Но теперь у нас есть свет. А они боятся света. И ещё у нас есть оружие, припасы и семь человек, готовых защищать друг друга.
Он осторожно потянул Оксану от окна, и та нехотя подчинилась.
– Кроме того, – добавил Фёдор, – есть ещё кое-что. У нас есть дом. Настоящий дом, Оксана. Не просто стены и крыша, а место, которое принадлежит нам и которое мы будем защищать. А у Нефёндра… у него нет ничего, кроме безумия.
Оксана посмотрела долгим взглядом, затем медленно кивнула. Лицо разгладилось, плечи опустились, освобождаясь от напряжения.
– Ты прав, – сказала она. – Это наш дом. И мы его не отдадим.
В это время Лиза подошла к музыкальному центру, вставила первый CD, лежавший рядом, и нажала кнопку "Play". Из колонок заиграла живая мелодия – лёгкий ритм, зовущий всех присоединиться. Лиза обернулась к Илье и, улыбнувшись, протянула руку:
– Пойдём потанцуем?
Илья, слегка смущённый, кивнул, встал и взял её ладонь. Они плавно закружились в такт музыке. Отпустив руку Ильи, Лиза отошла к Даше, стоявшей рядом с Денисом, и повторила жест:
– А ты что, не танцуешь?
Он улыбнулся, пригласил Дашу – и они, закружившись, легко влились в мелодию. В это же время Оксана подошла к бывшему полицейскому и предложила без тени смущения:
– Федь, может, и ты со мной потанцуешь?
Тот не смог отказать: они направились в центр комнаты, где уже звучали смех и шаги других. Комната наполнилась движением и радостью, каждый вплетал свою ноту в общий танец. Профессор сидел в углу, наблюдая за происходящим с доброй улыбкой, довольный тем, что в этом мире нашлось место свету и музыке.
Илья смотрел на светящиеся лампы холла, и в зрачках плясали электрические искры – не те загадочные, синие, как у осонитов, а обычные, человеческие отражения. Мысли в голове мелькали с той же скоростью, что и мерцание ламп при первом включении – скачками, рывками, стремительно переключаясь с одной идеи на другую.
Электричество. Тепло. Свет. Но что ещё? Что-то свербило в памяти, что-то, замеченное мельком во время их первого обхода особняка, когда они ходили с фонариками, дрожа от холода и опасений. Какой-то предмет, тогда казавшийся бесполезным хламом, а теперь способный стать ключом к чему-то большему.
– Компьютер, – пробормотал Илья, отступая от танцующих пар. – Там был ноутбук.
Лиза, только что кружившаяся с ним в танце, обернулась:
– Что ты сказал?
– В кабинете, на втором этаже, – Илья уже направлялся к лестнице, – я видел ноутбук. Тогда подумал – зачем нам эта бесполезная железка? А сейчас…
Он не договорил, перескакивая через две ступеньки. Лестница отозвалась скрипом, но звук утонул в радостной музыке, всё ещё звучавшей в холле. Илья почти физически ощущал, как электричество наполняет дом – не просто светом, а возможностями, надеждами, перспективой на будущее, в котором они не просто выживают, а живут.
Кабинет находился в западном крыле – небольшая комната с окнами, выходящими на заснеженный сад. Здесь тоже горел свет – тусклая настольная лампа бросала янтарные блики на дубовый письменный стол, кожаное кресло и книжные полки, заставленные собраниями сочинений в безликих переплётах. А на столе, под слоем пыли, как трофей забытой эпохи, лежал ноутбук – тонкий, алюминиевый, с потускневшим логотипом на крышке.
Илья взял его в руки, словно археолог, поднимающий артефакт древней цивилизации. Ноутбук был легче, чем ожидал, и гладкий корпус холодил пальцы. Он открыл крышку – экран остался тёмным, но это не имело значения. Энергетические карты могли всё изменить. Всё.
Когда он спустился в холл с ноутбуком под мышкой, музыка уже стихла. Денис и Фёдор сидели на диване, обсуждая что-то с профессором, Даша и Оксана разбирали продукты, привезённые с баржи, а Лиза стояла посреди комнаты, наблюдая, как свет отражается в хрустальных подвесках старинной люстры.
– Смотрите, что я нашёл, – объявил Илья, поднимая ноутбук над головой, как трофей. – Теперь у нас есть не только свет, но и…
– Компьютер? – удивлённо поднял брови профессор. – Но какой в нём толк без интернета?
– Локальная сеть, – ответил программист, опуская ноутбук на стол. – В этом особняке должен быть роутер, может, даже сервер. Мы можем создать собственную сеть, замкнутую систему.
Даша подошла ближе, вытирая руки о джинсы.
– И что это нам даст?
– Связь, – Илья уже открывал крышку ноутбука. – Между комнатами, этажами. Можем настроить чат, базу данных запасов, архив информации. Все заметки профессора, все наши планы – всё будет храниться не на клочках бумаги, а в цифровом виде.
Денис подошёл, положил руку на плечо:
– Думаешь, получится?
– Должно, – кивнул Илья. – Мне нужно найти роутер и проверить проводку. А потом…
Он не договорил, уже погружаясь в решение технической задачи. В прошлой жизни, до блэкаута, ему довелось быть программистом в крупном банке. Тогда его знания ценились только потому, что приносили прибыль корпорации. Теперь же они могли стать основой для создания нового мира – пусть маленького, ограниченного стенами особняка, но настоящего, функционирующего мира.
Роутер обнаружился быстро – в коммуникационном шкафу, спрятанном за фальш-панелью в коридоре первого этажа. Система была высокотехнологичной даже по стандартам до-блэкаутного мира: маршрутизатор корпоративного класса, медиасервер, система домашней автоматизации "умный дом". Всё это теперь безжизненно висело на стене, опутанное паутиной кабелей.
– Ну, привет, красавица, – прошептал Илья, проводя пальцем по пыльной панели роутера. – Сейчас мы тебя оживим.
