– Тогда у нас всё равно есть припасы. И мы друг у друга. И крыша над головой. Уже больше, чем у многих.
Фёдор не удержался – с детства в нём жил азартный экспериментатор. Он осторожно вынул карту и поднёс к старому фонарику, который хранил в рюкзаке с первой недели блэкаута. Все замерли: Денис держал лампу над головой, Лиза перестала дышать, а профессор и Илья синхронно приподняли брови.
Фонарь вспыхнул ярким светом. Обычный электрический луч, не мутный и не желтый, как от огня, а настоящий – яркий, чистый. Фёдор направил его по стенам, на лица друзей, на потолок, на пластиковые ящики, на свои ладони. Потом воскликнул:
– Работает, мать твою. Работает!
Все обрадовались. Оксана первой закричала, за ней Даша, и через секунды по трюму разносились радостные возгласы, пока Лиза не прикрыла рот и не сказала: "Тише! Нас на всю реку слышно!" Но даже дисциплина не помогла: они прыгали, хлопали друг друга по плечам, обнимались, и даже профессор рассмеялся вслух и стукнул ладонью по контейнеру.
– Настоящая находка, – выдохнул Денис, разглядывая карту. – Теперь не голодаем, не мерзнем и не сидим в темноте.
– А что, если попробовать что-то посерьёзнее? – подал голос Илья. – Есть у кого зарядник для ноутбука?
– У меня остался старый, – сказала Лиза, роясь в рюкзаке. – Давайте!
Тут же подключили карту к переноске, вставили сначала электробритву (Фёдор побрился прямо при них, собирая щетину на ладони), потом обогреватель с баржи. Он работал. Некоторые не сдерживали слёз: это был звук из прошлого, звук, по которому скучали.
– Да это же… – начала Оксана, но не закончила. Просто взяла ближайшего товарища за руку и крепко сжала.
Они сидели так почти час, держа новые карты, строя планы: что вернуть из прошлого, что создать с нуля, куда направить такую возможность. Даже профессор признал: теперь им не страшен ни холод, ни голод, ни погаши – если к оружию, еде и лекарствам добавилось постоянное электричество.
В какой-то момент все затихли, оглушённые удачей. На миг показалось, будто из ледяного трюма переместились в тёплое, светлое место, где нет ни страха, ни холода.
Впервые с начала блэкаута они ощутили: выжили. И не просто выжили – теперь у них была энергия на долгое время.
Глава 4
Эйфория открытия постепенно уступила прагматизму выживания. Семеро стояли в трюме баржи среди богатства, способного изменить их судьбу, но лишь при одном условии – если удастся доставить находку до особняка. Денис медленно обвёл взглядом горы припасов, энергетические карты в контейнерах и тяжело вздохнул. В рюкзаки поместится от силы несколько процентов найденного, а бросить такое сокровище – немыслимо. Впервые за день радость омрачилась осознанием практических трудностей: семь километров по глубокому снегу с грузом весом в сотни килограммов.
– Что ж, – сказал Фёдор, прижимая перевязанную руку к груди. – Самое интересное только начинается.
Оксана бросила на него обеспокоенный взгляд, но промолчала, зная бесполезность спора. Лишь плотнее затянула бинт на предплечье, где когти погаша оставили глубокие борозды.
– Можем перенести часть, – предложила Даша. – Сделаем два-три похода. Хотя… – она замолчала, глядя на тёмный люк, ведущий на палубу. – После того, как мы убили погашей, вряд ли это место останется безопасным надолго.
Профессор Самолётов потёр подбородок, изучая содержимое ближайшего ящика с консервами.
– Физически невозможно унести больше десятой части за один раз, – констатировал учёный, будто решая уравнение. – Без транспортного средства не обойтись.
– Может, стоит поискать на барже? – предложил Илья. – Я вроде видел какие-то тросы на верхней палубе. Можно соорудить волокушу.
Лиза, до сих пор молча перебиравшая энергетические карты, встрепенулась, словно очнувшись от транса.
– Нельзя их оставлять, – твёрдо сказала девушка. – Ни карты, ни еду. Особенно карты. Вы понимаете, что мы, вероятно, держим в руках последний шанс человечества на…
Она не договорила, но суть поняли все. Если энергетические карты работали – а они работали – это означало возможность хотя бы частично вернуть технологии, свет, связь. Небольшой островок прежней жизни в океане новой дикости.
Денис, словно принимая вызов, выпрямился и направился к лестнице на палубу.
– Пойду осмотрюсь, – бросил он через плечо. – Должно быть какое-то решение.
Холодный февральский воздух ударил в лицо, стоило подняться наверх. После душного, пропитанного химикатами трюма этот морозный глоток казался почти сладким. Снег на палубе искрился в лучах восходящего солнца – группа провела внизу всю ночь, увлечённая открытием.
Денис обошёл палубу, изучая каждый уголок. Грузовые цепи, обрывки верёвок, ящики, инструменты – ничего подходящего для транспортировки тяжёлого груза. Уже собираясь вернуться в трюм, заметил то, что раньше скрывалось во тьме: на корме, привязанные к лебёдке, находились две небольшие шлюпки, вероятно, спасательные.
Мужчина застыл, разглядывая их с нарастающим волнением. Перевёрнутые вверх дном, они могли бы послужить идеальными санями. Их гладкие борта с потрескавшейся краской словно созданы для скольжения по снегу. Нужно лишь укрепить конструкцию, приспособить для груза и…
– Нашёл что-нибудь? – голос Даши за спиной заставил вздрогнуть.
– Возможно, – ответил Денис, указывая на лодки. – Как думаешь, они выдержат груз, если использовать как сани?
Даша прищурилась, оценивая находку с практической точки зрения.
– Вполне, – наконец сказала она. – Нужно только укрепить днища и приделать что-то вроде полозьев. И верёвки для тяги.
Вскоре на палубе собрались все. Фёдор, несмотря на рану, с энтузиазмом принялся осматривать лодки. Руки, привыкшие к полицейской работе и выживанию в новом мире, уверенно ощупывали корпус, проверяя прочность.
– Фибергласс, – одобрительно кивнул бывший полицейский. – Лёгкий и крепкий. Выдержит. Только придётся снять эти металлические крепления с бортов – будут цепляться за снег.
Илья, с детства увлекавшийся техникой, уже прикидывал, как лучше приспособить лодки для перевозки.
– Нам понадобятся верёвки, – сказал парень, осматривая находку. – Длинные, для тяги, и короткие, чтобы закрепить груз. Плюс что-то для полозьев… Может, металлические трубы с переборок? Прикрутим их вдоль днища, будет скользить отлично.
– Насчёт "отлично" я бы поспорил, – хмыкнул профессор. – Но идея здравая. А что думает наш главный инженер-самоделкин? – он кивнул на Фёдора, уже возившегося с креплениями первой лодки.
Тот усмехнулся, не отрываясь от работы.
– Думаю, что у нас нет выбора, – ответил просто. – И что это лучший шанс доставить груз до дома.
Дом. Это слово прозвучало так естественно, что никто даже не заметил, как быстро заброшенный особняк, в котором они провели всего несколько дней, стал домом. Возможно, именно благодаря найденным картам, способным вдохнуть в него новую жизнь.
Следующие два часа прошли в лихорадочной работе. Лодки отвязали от лебёдки, очистили от снаряжения и перевернули. Илья и Денис сняли с переборок трюма длинные металлические трубы и с помощью найденных инструментов прикрепили их к днищам, создавая импровизированные полозья. Фёдор, морщась от боли в раненой руке, но упрямо отказываясь отдыхать, занялся верёвками – сращивал найденные отрезки в длинные канаты для тяги.
Оксана и Даша тем временем разбирали груз в трюме, сортируя самое ценное и необходимое. Энергетические карты – в первую очередь. Еда – во вторую, с приоритетом на высококалорийные и лёгкие продукты. Медикаменты, тёплая одежда, инструменты – всё распределялось по весу и важности.
Лиза, всё ещё ослабленная после пребывания в культе Осона, помогала профессору готовить водонепроницаемую упаковку для энергетических карт. В трюме нашёлся плотный брезент, и они аккуратно заворачивали в него контейнеры с картами, слой за слоем, создавая надёжную защиту от снега и влаги.
– Готово! – наконец объявил Денис, отступая на шаг, чтобы оценить результат работы.
Две самодельные сани стояли на палубе, готовые к погрузке. Одна чуть больше, другая поменьше, но обе выглядели на удивление прочными. Полозья из металлических труб поблескивали на солнце, а сплетённые из разных верёвок канаты для тяги были аккуратно свёрнуты рядом.
– Теперь осталось самое трудное, – сказал Фёдор, вытирая пот со лба. – Спустить их вниз и загрузить.
Задача оказалась сложнее, чем предполагали. Сани пришлось спускать по лестнице, придерживая с обеих сторон, чтобы не повредить хрупкие борта о металлические конструкции. Затем протащить по льду к берегу, создавая колею для будущего пути с грузом.
К полудню всё было готово к погрузке. Первыми уложили энергетические карты. Контейнеры, обёрнутые в несколько слоёв брезента, заняли центр больших саней. Вокруг них, создавая дополнительную защиту, расположили ящики с консервами и медикаментами. Всё обвязали верёвками, образуя подобие паутины, способной удерживать груз даже при наклоне.
На вторые сани погрузили остальные припасы – одежду, инструменты, найденное оружие и даже несколько книг по выживанию из капитанской каюты. Сверху приспособили сиденье из ящика – для тех, кто будет отдыхать в пути.
– Ну что, – сказал Денис, оглядывая результат трудов. – Кто первый берётся за лямку?
– Я поведу тяжёлые, – без колебаний ответил Фёдор, берясь за канат, привязанный к большим саням с энергетическими картами. – Только помогите сдвинуть с места.
– Фёдор, твоя рука… – начала было Оксана, но осеклась под твёрдым взглядом. – Ладно. Но потом мы поменяемся.
– Разумеется, – кивнул мужчина с улыбкой, говорившей обратное.
Вторые сани повезли Илья и Денис, впрягшись в лямки бок о бок, как упряжка ездовых собак. Даша, Лиза, Оксана и профессор шли рядом, готовые помочь при необходимости.
Первые метры дались особенно тяжело. Сани, несмотря на полозья, увязали в глубоком снегу, требовалась огромная сила, чтобы сдвинуть их с места. Фёдор, стиснув зубы, налёг на канат всем весом, чувствуя, как рана на руке снова кровоточит, пропитывая повязку. Но сани поддались, медленно двинулись вперёд, оставляя в снегу две глубокие колеи.
– А ну, ещё взяли! – скомандовал Денис, и все навалились на канаты с новой силой.
Медленно, метр за метром, группа продвигалась по заснеженному берегу. Лёд канала остался позади, начался подъём к лесу, где снег был не таким глубоким, но почва – более неровной. Сани то и дело застревали, цепляясь полозьями за скрытые под снегом корни и камни. Приходилось останавливаться, освобождать их и снова продолжать путь.
– Всё-таки я был прав насчёт "как по маслу", – проворчал профессор, помогая высвободить полозья от очередного застрявшего корня. – Трение здесь далеко от идеального.
– Зато какая тренировка, – хмыкнул Илья, вытирая пот. – Скоро будем как ездовые собаки из северных экспедиций. Только нам не хватает погонщика с кнутом.
– Могу организовать, – усмехнулась Даша, поднимая с земли длинную ветку. – Как там? Но-о, пошла!
Все засмеялись, и даже Фёдор, несмотря на боль, улыбнулся.
– Вообще, если вдуматься, – сказал бывший полицейский, поправляя канат на плече, – мы превратили лодки в сани. А что, если их снова превратить в лодки? Вспомните, как индейцы тащили каноэ через перешейки.
– И кто будет грести? – поинтересовалась Оксана. – Да и льда вокруг больше, чем воды.
– Зато можно было бы назвать нашу экспедицию "Гребцы по снегу", – рассмеялся Денис. – Звучит как название второсортной рок-группы!
Такие моменты шуток и смеха помогали преодолевать километр за километром. Путники менялись местами, давая друг другу передышку, хотя Фёдор упрямо отказывался покидать свой пост у каната тяжёлых саней. К полудню они преодолели лишь два километра, но дорога стала легче – снег в лесу был не таким глубоким, а колея становилась всё более гладкой.
– Привал, – скомандовал Денис, когда солнце достигло зенита. – Полчаса на отдых и обед.
Они расположились прямо на санях, используя ящики как скамейки. Даша и Оксана раздали всем по банке консервов – недавнее богатство позволяло не экономить. Консервные ножи звякнули о металл, и вскоре аромат тушёнки заполнил воздух, смешиваясь с запахом хвои и мороза.
– Рука как? – тихо спросила Оксана, присаживаясь рядом с Фёдором и осторожно касаясь повязки.
– Бывало и хуже, – ответил раненый, но позволил снять пропитавшийся кровью бинт и наложить свежий. – Спасибо.
– Не за что, – она встретилась с ним взглядом, и что-то невысказанное промелькнуло между ними – тепло, понимание, обещание.
После короткого отдыха путь продолжился. Теперь сани двигались легче, колея стала ровнее, и даже Фёдор признал, что тяга уже не требует прежнего напряжения.
– Мы берём слишком левее, – заметил профессор, сверяясь с самодельной картой на обрывке бумаги. – Надо забирать правее, иначе упрёмся в овраг.
– Там снег глубже, – возразил Денис, но всё же скорректировал курс.
Новое направление оказалось сложнее – пришлось пересечь несколько заснеженных полян, где сани увязали в сугробах. На одном из таких участков произошла первая серьёзная неприятность: меньшие сани, которые тянули Илья с Дашей, внезапно накренились, груз съехал на один борт, и лодка опрокинулась, разбросав содержимое по снегу.
– Чёрт! – выругался программист, бросаясь спасать рассыпавшиеся припасы.
Полчаса ушло на то, чтобы собрать разбросанные вещи, заново уложить и надёжнее закрепить. После этого Фёдор настоял на перераспределении веса, сделав нагрузку более равномерной.
– Смотрите, – сказал он, перекладывая ящики. – Тяжёлое – ближе к центру, лёгкое – по краям. И обязательно всё перевязать крест-накрест, чтобы при наклоне груз давил равномерно на оба борта.
Новая система сработала – больше опрокидываний не было. Но силы путников таяли с каждым часом. Руки горели от постоянного напряжения, плечи ныли, а ноги, утопающие в снегу, казались налитыми свинцом.
К середине дня путники делали всё больше привалов, а темп становился медленнее. Солнце клонилось к закату, когда они добрались до знакомой рощи, откуда несколько дней назад впервые увидели особняк.
– Осталось меньше километра, – подбодрил всех Денис, хотя голос звучал устало и хрипло.
– Вряд ли успеем до темноты, – заметил профессор, глядя на опускающееся к горизонту солнце.
– У нас есть фонарик с энергетической картой, – напомнил Илья. – Так что темнота не проблема.
Фёдор молча кивнул, поправляя окровавленную повязку. Лицо побледнело от потери крови, но в глазах горела решимость дойти до конца. Оксана, заметив это, встала рядом, взявшись за тот же канат. Их пальцы соприкоснулись, и бывший полицейский благодарно кивнул, принимая помощь без слов.
Последний километр оказался самым трудным. Усталость, накопившаяся за день, давала о себе знать. Каждый шаг требовал волевого усилия, каждый рывок саней отзывался болью в мышцах. Солнце почти скрылось, оставляя после себя розоватое зарево на западе. Сумерки сгущались, превращая заснеженный лес в царство теней и размытых силуэтов.
Группа двигалась почти вслепую, ориентируясь больше по памяти, когда Лиза, шедшая впереди, вдруг замерла, указывая между деревьями.
– Смотрите, – прошептала она голосом, каким произносят молитву. – Дом.
Все застыли, вглядываясь в сумрак. И действительно, между стволами деревьев проступал тёмный силуэт особняка на фоне вечернего неба. Его очертания, ещё несколько дней назад казавшиеся чужими, теперь выглядели удивительно родными.
– Пришли, – выдохнул Денис, чувствуя волну облегчения. – Мы дома.
Последние двести метров преодолели будто в трансе, на автопилоте, из последних сил таща груз. Когда сани наконец заскользили по расчищенной дорожке к входу, Фёдор внезапно рассмеялся – глухо, хрипло, но искренне.
– Что? – спросила Оксана, удивлённо взглянув.
– Ничего, – ответил бывший полицейский, всё ещё улыбаясь. – Просто подумал, что теперь мы действительно богаты. Может быть, богаче всех на этой замёрзшей планете.
И с этими словами рухнул на колени, выпустив канат. Оксана бросилась к нему, подхватывая под руки, но мужчина лишь отмахнулся.
– Просто ноги не держат, – сказал Фёдор, пытаясь встать. – Слишком долго тянул.
– Ты псих, – нежно произнесла Оксана, помогая подняться. – Мог бы и меня попросить помочь раньше.
– И лишить тебя удовольствия назвать меня психом? – усмехнулся раненый. – Никогда.
Они стояли перед особняком, измученные, покрытые потом, несмотря на мороз, с саднящими ладонями и гудящими мышцами. Но в глазах светилось то, чего не было прежде – не просто надежда, а уверенность. Уверенность людей, держащих в руках своё будущее.
– Ну что, – сказал Денис, оглядывая спутников. – Заносим наше сокровище?
– А потом – горячий чай и нормальный ужин, – добавила Даша, и это простое обещание домашнего уюта вдруг показалось всем самой прекрасной перспективой.
Начали разгружать сани, перенося энергетические карты и припасы внутрь особняка, который теперь стал не просто временным убежищем, а настоящим домом – местом, где благодаря находке могла начаться новая жизнь. Жизнь, в которой тьма больше не была абсолютной.
