– Да к черту все, – бормочу я, тихо приоткрываю дверь и выглядываю наружу.
Мы в промышленном районе недалеко от аэропорта. Над моей головой низко пролетает самолет, с глухим гудением направляясь к отдаленной посадочной полосе. Вокруг заводы и коптящие дымом ряды цементных труб. Вдоль улицы расположились огромные склады с пустыми стоянками. В нескольких ярдах от меня дорогу перегораживает дюжина спортивных автомобилей и мотоциклов – видимо, средства передвижения другой банды.
Посреди улицы грудой навалены тела.
Не считая шума садящегося самолета и далекого гула автострады, я не слышу ничего. Ни голосов. Ни шагов. Ни криков о помощи.
Меня пробирает ужас.
– Куда-то собралась?
Из моей груди издается испуганное «ах». Выглянув из-под двери машины, я вижу Деклана, который стоит, прислонившись к лимузину со сложенными на груди руками. Он глядит на меня из-под полуопущенных век.
Я осматриваю его с ног до головы. К сожалению, не похоже, что он ранен.
– Ты жив.
– А ты разочарована?
– Не более разочарована, чем ты, когда я очнулась в самолете.
Он нагибается и полностью вытаскивает меня из машины. Когда я поднимаюсь на ноги, он берет у меня из рук пистолет, прячет его обратно в кобуру на лодыжке, а потом выпрямляется и смотрит на меня.
– Я не был разочарован. Скорее расстроен.
– Боже, спасибо! У тебя такое большое сердце.
Да, и не только сердце. У него есть еще один орган довольно внушительного размера, но я зарекаюсь об этом думать.
Он берет меня за предплечье и волочит по улице как багаж. Когда я начинаю оседать у него в руках, Деклан резко останавливается и глядит на меня.
– У меня болят ноги. Это ничего, но…
Он снова подхватывает меня, поднимает и невозмутимо идет дальше, как будто делает это каждый день. Хотя, может, так и есть. Я понятия не имею, как часто этот мужчина похищает людей, а потом таскает их по усеянным трупами дождливым улицам.
Мы останавливаемся рядом с черным «Шевроле Камаро». Деклан открывает пассажирскую дверь и заталкивает меня внутрь. Захлопывает дверь, обходит машину и усаживает свое габаритное тело на водительское место с неожиданной грацией. Поворачивает ключ и включает двигатель.
– Пристегни ремень.
– Мы угоняем эту машину?
– У тебя талант замечать очевидные вещи.
– Повезло, что парень оставил ключи в зажигании.
– Ничего, если бы не оставил. Я знаю, как заводить старые машины искрой.
– Видимо, тебя в тюрьме этому научили. Дашь мне порулить?
Когда он кидает на меня убийственный взгляд, я продолжаю:
– У моего знакомого из колледжа был потрясающий красный «Камаро», и он давал мне…
– Ремень!
– Не надо кричать.
Он разворачивается, дергает ремень, натягивает его и громко застегивает. А потом хватается за руль и сжимает с такой силой, будто в его мечтах это моя шея. Мы трогаемся, и мотор «Камаро V8» издает оглушительный рев.
Мы уже летим по улице, когда из-за угла выскакивают два черных внедорожника и едут навстречу нам.
– Это твои ребята?
– Ага.
– То есть против всех тех ребят были только вы с Шоном? Но как это возможно? Их была чуть ли не дюжина. У вас бы даже патронов не хватило. Только если у Шона не было какого-то магазина увеличенной емкости. И даже так, потребовалась бы очень хорошая меткость. Или очень большая удача. Где он, кстати?
– Боже милостивый, помоги! – пробормотал Деклан.
– Эй, я тут пытаюсь сделать тебе комплимент!
– Нет, ты с ума меня хочешь свести.
– Ладно, хорошо. Я буду молчать.
Он хмыкнул.
– Я серьезно. С этого момента я не пророню ни слова. Но предупреждаю, тебе это не понравится.
Я нахожу рядом с сиденьем рычаг и опускаю спинку. Разложив кресло, пытаюсь устроиться поудобнее и закрываю глаза.
Машина замедляет ход. Деклан опускает стекло и обменивается парой слов на гэльском со своим парнем во внедорожнике. А потом мы продолжаем быстро, но уверенно ехать бог знает куда.
Пульсирующую боль в голове невозможно игнорировать. Мне прекрасно удается не обращать внимание на ноющее плечо и свинцовые ноги, но голова у меня и правда раскалывается. Надеюсь, это побочный эффект от кетамина, а не сотрясение, ведь я сильно сомневаюсь, что Деклан согласится отвезти меня в больницу и проверить мне череп на предмет травмы.
– Ноги с панели.
Я прикусываю язык и спускаю ноги с приборной панели на пол.
– Спасибо.
Молчу в ответ. Уверена, что это все воображение, но, кажется, он пристально смотрит на меня. На меня и на мои ноги.
Проходит довольно долгое время, и он произносит:
– В одном ты была права.
Мне требуется собрать всю свою силу воли, чтобы не ответить. Когда я все же сдерживаюсь, он испускает тяжелый вздох:
– Я не трону тебя. Я дал тебе слово.
Мне с трудом удается подавить желание подскочить в кресле с громким криком «Ха!», но вместо этого я изображаю легкое сопение.
Его низкий смешок – может быть, самое сексуальное, что я слышала в жизни.
Должно быть, я заснула, потому что после этого я помню только как Деклан относит меня на своих сильных руках в кровать.
6
Деклан
Удивительно, как такой говорливый, самонадеянный маленький демон может выглядеть так мило и невинно, но ей это удается.
Когда я опускаю ее на кровать в главной спальне, она сонно моргает, взглянув на меня. Ее веки отяжелели. Щеки покраснели. Волосы разбросаны по подушке – ворох шелковистых темных локонов, в которые хочется запустить пальцы… Нет. Господи. О чем я думаю?
Она же их откусит.
Поднимая взгляд на меня, она бормочет:
– Хотела кое-что сказать, но я с тобой не разговариваю. Спокойной ночи, гангстер.
А потом она переворачивается набок и мгновенно засыпает.
Не двигаясь с места, я пораженно смотрю на нее. Она даже не спросила, где мы. Или куда мы едем. Она и глазом не моргнула, когда мы проходили мимо кучи трупов, оставшихся после перестрелки.
Я никогда не встречал никого настолько стойкого. Настолько бесстрашного. Настолько…
Невыносимого.
И настолько подтянутого. У нее ноги танцовщицы – длинные и гибкие, а задница настолько упругая, что отпружинит тебя на метр. А ее сиськи…
Стоп.
Ругая себя, я закрываю глаза и глубоко вздыхаю.
Обычно меня это не интересует. Даже когда рядом женщина с таким миниатюрным крепким тельцем, как у нее. Особенно если рядом женщина с таким острым случаем словесного недержания.
Мне нравятся тихие. Сговорчивые. Из-за которых не хочется рвать на себе волосы или совершить акт самосожжения. С каждым часом, что я провожу в ее компании, мое сочувствие к ее бывшему парню Ставросу растет.
Бывшему любовнику. Бывшему неважно кому. Я начинаю думать, что этот мужчина святой.
Скидываю ботинки и отправляюсь на кухню, чтобы налить себе виски. Опустошаю стакан, наливаю еще. А потом иду к панорамному окну в гостиной, встаю перед ним, смотрю на невероятный вид сверкающего огнями Бостона и давлю в себе крик.
Мне никогда этого не хотелось.
Этой ответственности. Этой жизни.
Я всегда был человеком на заднем плане. Всегда прятался за кулисами, улаживал бардак, оставался в тылу.
Во мне нет тяги к славе. Мне нравится действовать в тени. А теперь глаза каждого лидера всей организованной преступности мира направлены на меня, твою мать.
Мне придется вести с ними переговоры. Заключать соглашения. Работать с ними, хотя единственное, чего я хочу – спалить дотла их отвратительные империи.
Но, как давным-давно сказал мне один мудрый человек: змеиное гнездо лучше всего уничтожать изнутри. Держи друзей близко, а врагов еще ближе, и тому подобное дерьмо.
Русские. Китайцы. Итальянцы. Армяне. Мексиканцы… Список можно продолжать бесконечно. Когда я взялся за это много лет назад, я хотел сделать мир лучше. Хотел сделать жизнь невинных людей безопаснее.
Но на своем горьком опыте я убедился – когда умирает одна змея, другая приходит ей на смену. В мире всегда найдутся плохие люди. У них налажено вечное, бесперебойное снабжение.
Поэтому я сомневаюсь, меняю ли я хоть что-то.
Провожу рукой по лицу, стряхиваю с себя эту хмарь и возвращаюсь на кухню, чтобы налить стакан воды. Я ставлю его на тумбочку рядом с тихо посапывающей Слоан и иду в душ.
После этого я переодеваюсь в свежий костюм и завариваю себе кофе покрепче.
Он мне понадобится.
Потому что как только взойдет солнце, со всего мира явится парад визитеров, чтобы выразить почтение новому королю.
7
Слоан
Проснувшись в незнакомой комнате, я несколько секунд пытаюсь сориентироваться.
Интерьер выполнен в серых и черных тонах. Мебель современная и по-мужски сдержанная. Одну из стен почти полностью занимает незажженный камин. У противоположной стены – диван и стол, вокруг которого небрежно расставлены стулья. Окна занавешены плотными черными портьерами, так что в комнате темно, но бледный свет из открытой двери напротив позволяет осмотреться.
Выпрямляюсь и понимаю, что дрожу. Понятия не имею, сколько прошло времени, но я умираю от голода и мне надо пописать.
Стоящий на прикроватной тумбочке стакан с водой выглядит как вызов.
Не притронувшись к нему, потому что вода наверняка отравлена, я свешиваю ноги с края гигантской кровати и крадусь по плюшевому ковру в сторону двери. За ней я обнаруживаю огромную ванную. Когда я вхожу, автоматически включается свет, озаряя бескрайние поверхности мрамора и стекла.
Воспользовавшись туалетом, начинаю рыться в шкафчиках под раковинами, пока не нахожу тюбик зубной пасты. Я стараюсь максимально тщательно почистить зубы с помощью пальца, потом умываю лицо и предпринимаю попытку пригладить спутавшиеся волосы руками.
Это не срабатывает. Я выгляжу именно так, как должна: как жертва похищения.
Ненавижу это слово. Мне пришлось пройти долгий путь, чтобы оно ко мне не прилипло. Стоит один раз взять на себя клеймо жертвы, его не перестанут на тебя навешивать.
Соберись, Слоан. Сделай глубокий вздох и вспомни, кто ты.
