Бессонов оборачивается ко мне. В его глазах нет какого-то чувства превосходства, которым так часто страдают мои сверстники. Для них, кажется, жизненно необходимо не просто победить, но еще и продемонстрировать это, подчеркнуть и чуть не пальцем ткнуть в собственное достижение.
Нет, Марат и так прекрасно знает, что хорош. И вот эта спокойная уверенность, что он лучший, цепляет меня против воли.
Мой отец такой же. Он знает, что лучший, и что у него - только лучшее. Начиная с мамы, заканчивая бизнесом.
И тем опаснее для меня Бессонов.
- Теперь хочу получить свой бонус, - тихо произносит он, делая ко мне шаг. Я отшатываюсь, но буквально в считанные мгновения оказываюсь прижатой к соседней стойке. Воздух между нами снова искрит от дикого напряжения.
- Почему это вам бонус? Мне же был обещан! - нервно возмущаюсь, пытаясь отстраниться, но проще сдвинуть скалу, чем Бессонова.
Марат многозначительно ухмыляется, наклоняется ниже и выдыхает мне практически в губы:
- Потому что ты проиграла, царевна.
7 Вика
“Вот гадский гад”, - проносится у меня в голове до того, как Бессонов буквально вгрызается в мой рот.
Этот поцелуй становится для меня настоящим откровением - горячий, откровенный и разнузданный. Это не нечто слюнявое с однокурсником, который вроде бы и самый популярный парень на потоке, а на деле оказывается так себе тюфяком.
Нет, Марат целует так, что коленки подгибаются, а в теле вибрирует буквально каждая клеточка. Он даже не целует - трахает. У него наглый, настойчивый язык, которому покоряешься, и который впускаешь, позволяя все.
Чистый секс.
Хватка у меня на волосах ощущается так остро и в то же время правильно - словно его руки созданы для того, чтобы…
На этом моя мысль обрывается, потому что безумие заканчивается. Ошарашенно смотрю в глаза Бессонова. У него в них такой коктейль, что я уверена - он продолжит. Но вместо этого на его губах появляется довольная ухмылка.
- Неплохо для тест-драйва, - роняет он небрежно, а меня словно ледяной водой окатили.
Внутри все резко замирает, а следом взрывается злостью и женской обидой. Дальше действую на инстинктах, но Марат перехватывает мою руку на подлете. И, естественно, влепить пощечину у меня не выходит.
- Легко воспользоваться преимуществом, когда противник слабее, - цежу сквозь зубы. - Очень по-мужски.
- Где же твой восторг и пиетет к своему кумиру? - продолжает потешаться гад. - Ты, кажется, чтобы увидеть меня на ринге, пробралась в самый закрытый клуб города.
- Знала бы, что вы… Ты… Знала бы, что ты такой, даже не взглянула бы! - взвиваюсь на его насмешки.
- Ну, вот и покончили с официальным знакомством. А спорим, царевна, я засуну руку в твои трусики, и там будет мокро? - хрипло шепчет он, подавшись вперед и вновь оказавшись опасно близко. - М?
- Не обольщайся, - фыркаю, демонстративно отворачивая лицо. - И вообще, сколько мне еще сидеть взаперти? У меня, между прочим, свои дела. Сколько я еще должна ждать позволения уехать?
- Варвар-р-ра, - тянет мое фиктивное имя Марат. И так он это делает, что мурашки по телу следуют стройными рядами. Просто магия какая-то. Может, у него какие-то феромоны особые? - Тебя кто-то ждет?
- Моя жизнь, - огрызаюсь, по-прежнему не глядя на него. Но это дается с трудом - близость мужчины влияет на меня опасным образом. Ловлю себя на мысли, что хочется прижаться, потереться подбородком о крепкую грудь, провести пальцами по широким, накачанным плечам, прочувствовать каждую мышцу, чтобы…
Черт. Я даже представляю, как он произнес бы мое настоящее имя! А это уже клиника.
- Как только скажешь правду, так сразу и закончится твое заключение, - ухмыляется Бессонов и резко отстраняется. Стойко держусь, не позволяя себе потянуться вслед, потеряв такое желанное тепло его тела. - А пока с тебя завтраки мне в спальню.
- Что? - возмущаюсь. - С чего бы это? Я в прислугу не нанималась!
- Ты проиграла, - напоминает он, кивнув в сторону мишеней. - Умей принимать последствия. А теперь двигай на выход, если не хочешь заняться чем-то поинтереснее.
И снова полный похоти взгляд на мои губы. Сглатываю тугой ком в горле. Я, конечно, злюсь, но прямо сейчас лучше наедине с ним не оставаться. Слишком остро между нами.
Обратная дорога проходит легче. То ли выброс гормонов, то ли меня подпитывает злость. Я даже не так сильно устаю, хотя, возможно, дело еще и в том, что Бессонов не топит по полной.
Я уже надеюсь под шумок уйти с неактивированным браслетом, однако Марат вспоминает о нем буквально сразу, как только мы проходим через калитку. Тормозит меня за локоть. От его прикосновения у меня кожа начинает гореть, и удерживать отстраненное выражение лица становится крайне сложно.
Бессонов ловит мой раздосадованный взгляд и криво ухмыляется. По-любому разгадал мои мысли.
К моменту, когда заходим в дом, я уже едва стою на ногах. А еще дико хочу есть. Даже не посмотрев на своего тюремщика, иду к себе в комнату - взмыленная и уставшая.
- Завтрак, царевна. Сейчас.
Медленно оборачиваюсь и, окончательно потеряв терпение, выдаю:
- Знаешь что? Пошел к черту! У меня нет сменной одежды, а благодаря твоей пробежке я теперь вся грязная и потная!
- Предлагаешь мне тебя помыть?
Впервые его двусмысленная фраза не провоцирует меня, а раздражает.
- Предлагаю отпустить меня домой! - рявкаю и, резко развернувшись, ухожу в комнату, которую мне так щедро выделили.
Зря, конечно, сорвалась. Это может мне аукнуться - вообще надо выстроить общение с Бессоновым так, чтобы воспользоваться своим этим заключением и выведать у него что-нибудь. Но, пожалуй, чуть позже. Сначала нужно успокоиться.
Однако побыть наедине с собой и своими мыслями у меня не получается - раздается стук в дверь, а затем в комнату, как к себе домой, заходит один из охранников. Тот самый, который был вчера в машине, когда Марат меня перехватил. Взгляд у него довольно странный. И я тут же вспоминаю слова Марата о том, что именно каждый здесь может со мной сделать…
Невольно делаю шаг назад, ощущая слишком пристальный взгляд мужчины. Он липкий и чересчур неприятный.
- Босс просил передать, - лязгает охранник, и только после этого я замечаю, что у него в руках одежда.
Поняв, что я не собираюсь идти и забирать подарок сама, мужчина криво ухмыляется и, подойдя поближе, бросает шмотки на постель.
- Скоро босс наиграется, - многообещающе говорит он и уходит.
Мне очень-очень не по себе от его слов. Целую минуту я так и стою, приходя в себя.
Решив начать самостоятельную жизнь, я подозревала, что за стенами дома ко мне не будет такого же отношения. Это нормально. Несмотря на жесткость и определенные меры воспитания, родители меня любили и всегда относились как к принцессе. Особенно папа.
И все же я оказываюсь не готовой к такому откровенно животному отношению к девушке.
Меня передергивает, едва вспоминаю, как охранник на меня пялился. Придется выстраивать стратегию, учитывая вот эти возможные осложнения - в мои планы совершенно не входит оказаться под кем-то из этих амбалов.
Одежда, которую мне так любезно предоставили, оказывается женской. Еще и с этикетками, но размера на два больше, чем надо.
Причем из достаточно дорогого бутика.
Мог ли Бессонов так ловко подсуетиться? Очень сомневаюсь. Значит, это одежда его любовницы?
Это иррационально и глупо, но внутри мгновенно вспыхивает протест. Однако суровые реалии быстро вносят свои коррективы - во-первых, одежда моя и правда запачкана, а во-вторых, я банально жутко голодна. Не голой же идти на завтрак.
Приходится выбирать из двух зол. Приняв душ и переодевшись, разглядываю себя в зеркало - платье, конечно, длинновато, но в целом смотрится как оверсайз. Ремешок свой из джинсов оборачиваю вокруг талии, делая весь образ в целом довольно терпимым. И после уже наконец-то иду на кухню.
Там на мою удачу никого. В холодильнике продуктов маловато, зато полно готовых блюд, явно из доставки. Оглядевшись повнимательнее, делаю вывод, что либо тут и не готовят, либо так тщательно убирают следы, чтобы не подкопаешься.
Первое, что я себе делаю - кофе. Затем, найдя яйца и молоко, принимаюсь за омлет. Как и всегда после физической нагрузки, я такая голодная, что готова слопать целого слона. Брат вечно шутит, что меня после тренировок безопаснее начать кормить прямо в спортзале, иначе можно нарваться.
Уже когда все готово, а стол практически сервирован, я торможу, разглядывая часть омлета, которая осталась в сковороде, и у меня рождается план.
Мне жутко не хочется прогибаться под гада Бессонова. Но! Но я тут в плену вроде как. Идеально было бы, конечно, сбежать, но пока с этим туго. А значит, надо, как говорит отец, воспользоваться возможностью. Если уж вынуждена тут торчать, то я должна извлечь пользу.
И в этом случае логичнее подыграть Марату в этом его дурацком капризе про завтрак. Пусть думает, что получил желаемое.
Приняв это решение, испытываю прилив хорошего настроения и некий азарт от желания переиграть Бессонова.
Нахожу поднос и составляю на него омлет, довольная своей задумкой. Но не успеваю даже взять его в руки, как в дверях появляется сам хозяин дома. Он успел не только переодеться, но и принять душ - у него на плечах висит небольшое полотенце, а сам он в очередной раз забыл, что такое футболка, ограничившись одними только штанами карго.
Его взгляд останавливается на мне, скользит по столу, на котором стоит поднос. Я жду насмешки, может, еще чего-то в этом духе - вроде какой-то шутки. Но в глазах Бессонова горит дикая злость, если не ярость.
Пока я раздумываю, что за шлея ему под хвост попала, он оказывается рядом и, схватив меня за горло, практически втрамбовывает в ближайшую стену.
- Куда еще ты, мать твою, слила видео?!
8 Вика
Казалось бы, у меня есть подготовка. Пусть и не профессиональная, но все же! Отец тренировал меня, да и крестный, бывало, гонял и учил основам самообороны.
Но конкретно в этот момент все мои навыки будто стираются из памяти. Все, на что я способна - смотреть на Бессонова, широко распахнув глаза, и бояться.
До колик в животе бояться того, какой у него взгляд. Даже в день, когда меня поймали в клубе, Марат не был настолько взбешен.
Едва пролетают первые мгновения, я запоздало цепляюсь за его фразу про слитое видео.
Я снимала ролик, да. Но, скорее, любительский, и на нем, казалось бы, не было ничего ценного. Когда стало ясно, что встреча Бессонова откладывается как минимум до конца боя, я решила затаиться и дождаться нужного момента. Попасть в клуб было реально непросто, так что вторая попытка не факт что появится в ближайшее время. Ну, и решила на всякий случай сделать запись.
Поэтому я совершенно не понимаю подобной реакции Бессонова.
К тому же я не сливала ролик - физически бы не успела этого сделать! Меня поймали на горячем, а затем тупо отняли вещи.
- Я… не…
Хватка на горле усиливается. В мозгу все сильнее пульсирует мысль, что мне нечего противопоставить мужчине в этот момент. Я так гордилась, что смогу себя отстоять. Да и что скрывать - делала это не раз. Но тогда моими противниками были парни с потока, ровесники. А вот против взрослого опасного мужика я оказываюсь беспомощна.
Марат наклоняется ниже, между нашими лицами остается едва ли сантиметр. Не понимаю причины такой перемены в его настроении, но отчетливо ощущаю - он способен убить. Вот так. Голыми руками. И ведь именно в этом мы и подозревали Марата и его людей. Но когда дело касается кого-то, ты воспринимаешь факты отстраненно. Однако в случае, если на чаше весов твоя собственная жизнь, картинка становится куча ярче и пронзительнее.
- Кто заказал? - цедит Бессонов, ослабляя хватку. - Кто?!
- Я ничего не… Да и не успела бы! - сиплю, хватаясь за его запястье и пытаясь убрать руку с шеи. Слишком беспомощной и уязвимой я себя чувствую в подобной позе.
Взгляд мужчины вспыхивает раздражением, но буквально тут же раздается женский голос, который разрушает то дикое напряжение, окутывающее нас с Маратом.
- Ого, как тут интересно.
Чувствую, как Бессонов каменеет, а затем медленно прикрывает глаза, отпуская меня. Он смещается в сторону, и я вижу длинноногую высокую женщину в брючном костюме лазурного цвета. Она окидывает меня оценивающим взглядом и небрежно кривит губы идеальной формы.
- Что ты тут забыла? - довольно холодно интересуется хозяин дома, поворачиваясь к ней.
- Да вот, документы привезла, - фыркает она, помахав папкой ядовито-зеленого цвета, которую держит в руке.
Фокусируюсь на ярком пятне, стараясь максимально быстро сориентироваться.
- Ты еще и шмотки ей мои отдал, - кривится незнакомка.
Ее замечание неприятно царапает, но я еще не до конца прихожу в себя, так что молчу. Пока неясно, чего ждать, лучше не высовываться. Только недавно я думала, что нашла неплохой вариант, как дальше действовать, а теперь придется начинать сначала.
- В кабинет, - резко бросает Марат и выходит из кухни. Незнакомка еще раз проходится по мне взглядом и брезгливо кривится. Не нужно быть гением, чтобы предположить, за кого она меня приняла.
Интересно, а сама она кто? Его постоянная любовница? Ревнует? Или, может, это сестра? Хотя судя по тому досье, что мне показывала Олеся, из родственников у Бессонова никого. Растил его отец, а когда тот умер от инфаркта, Марата отдали его тетке. Той тоже вроде уже нет в живых.
Адреналин в моей крови булькает по полной, но надо собраться с мыслями. Сажусь за стол и вспоминаю все, что мне говорил крестный про ситуации, когда страх и паника лишают возможности обдумать следующий шаг.
Меня откровенно трясет. Кожу на шее жжет в тех местах, где Бессонов прикасался. И честно говоря, хочется спрятаться и поплакать. Но я Заславская. А они не плачут. И не сдаются.
Моя мама не сдалась, когда отец пропал без вести, а взяла весь клан в свои руки. Значит, и я должна.
Чтобы чем-то себя занять, подтягиваю к себе тарелку с омлетом и ем. Кусок в горло не лезет, но я упрямо сражаюсь с едой. Во-первых, мне нужны силы, чтобы сбежать. Во-вторых, простые понятные действия должны помочь успокоиться.
Марат не возвращается даже спустя полчаса. Зато я достаточно успокаиваюсь, чтобы начать анализировать его слова.
Итак, кто-то слил видео. Вопрос - кто? Я не делала этого, да и на телефоне у меня стоит неплохая защита.
А еще надо понять, что так сильно стриггерило Бессонова. Он явно психанул не потому, что кто-то увидит, как он дерется на ринге. Та часть боя, что я засняла, определенно не выходит за рамки закона. И даже если ему можно пришить незаконную организацию массовых мероприятий, то… Нет. Тут что-то другое.
Ну и, наконец - мне надо найти возможность снять с ноги браслет и покинуть территорию Марата. Желательно, найдя при этом что-то, что поможет в нашем с Олесей расследовании.
Так как Бессонов не возвращается, я решаю не нарываться и сбегаю из дома в сад. Когда ввязалась в пробежку и шла к калитке, заметила заброшенную беседку. Понятно, что если Марат захочет, он найдет меня везде. Но пока мне лучше на глаза ему не попадаться. Да и наблюдать за всем лучше со стороны.
Мне реально везет - по дороге не попадается ни одного охранника. Впрочем, тут вообще явно другая система - это дома у отца четкий график обходов территории и прочие штуки. У Бессонова я заметила камеры по периметру, но не более.
Пару раз мимо меня проходят парни, а я внимательно слушаю, о чем они болтают. К сожалению, чего-то полезного я не узнаю. Разве что время, когда у них пересменка.
По моим ощущениям проходит пара часов, когда я уже всерьез задумываюсь о том, чтобы вернуться в дом. Но едва эта мысль приходит мне в голову, как слышится странная возня. Осторожно выглядываю в просвет беседки и вижу, как двое охранников ведут третьего. Хотя правильнее сказать - тащат. И у этого третьего связаны руки.
Прослеживаю их путь, прикидывая место назначения. В той части сада есть небольшое строение. Возможно, склад, а может быть, помещение для всяких непростых случаев, как говорит мой отец.
