Обведя присутствующих взглядом, Мила посмотрела на Громова и повторилась:
– Евгений Валерьевич, так для чего вы всех собрали-то?
Громов откусил пирог, запил его «Арнольдом Палмером» и лишь потом заговорил:
– Недавно ко мне обратился знакомый. С его друзьями произошло нечто странное: домой вернулась дочка, пропавшая двадцать лет назад.
Мареев фыркнул.
– А что тут странного? Радоваться нужно: человек нашелся, домой пришел.
– Девочка пропала в семилетнем возрасте. Не вернулась из школы, которая находится через детскую площадку от ее дома, – спокойно продолжил Евгений Валерьевич. – А странность заключается в том, что ребенок не изменился. Она пропала в возрасте семи лет и вернулась в возрасте семи лет.
Федор поперхнулся сэндвичем.
– В смысле?! Она что, вообще не изменилась?!
– Нет. И помнит только, как вышла из школы и пришла домой, – Евгений развел руками. – Представьте, что почувствовала ее мать, когда кто-то ключом открыл входную дверь и вошла ее пропавшая семилетняя дочь. Причем в той же одежде, в которой она исчезла, и со школьным рюкзаком на плечах. Девочку месяц не выпускали из больницы, провели всевозможные анализы, тесты, лечили бог весть от чего. Вердикт врачей: ее организм соответствует возрасту семилетнего ребенка. Девочку отпустили домой. Мать в панике. Отец умер от инфаркта пять лет назад. Старшему брату тридцать два года, у него своя семья. Родственники совершенно не понимают, что им теперь делать, и знакомый обратился ко мне, зная, что я расследую подобные аномалии.
Евгений Валерьевич замолчал. Молчали и все присутствующие, обдумывая его рассказ. У Милы даже мыслей не было на этот счет. Опять какая-то магия?
– Ну есть же всякие Бермудские треугольники-квадраты. Люди там исчезают, а спустя годы возвращаются. И считают, что прошло всего-навсего десяток минут. По телевизору периодически показывают сюжеты о таких прецедентах. Может, и здесь то же? – предположил Мареев.
– Бермудский треугольник – не мистическая зона смерти, а район со сложными природными условиями и высокой транспортной активностью. Большинство исчезновений объясняются человеческими ошибками или естественными причинами, а мифы созданы для развлечения и заработка на сенсациях, – голосом читающего лекцию профессора выдал Стеклов. – Наука давно развеяла тайну, но легенда продолжает жить в массовой культуре.
Мареев зло на него зыркнул, но возражать не стал.
– Как бы там ни было, нам необходимо с этим разобраться. В базе «Око» упоминаний о подобном нет. А ведь там фиксируется все, что хоть как-то связано со сверхъестественным или неразгаданными тайнами, – заключил Громов.
Он поднялся с кресла, отставил уже пустой бокал на столик. Подойдя к камину, засунул руки в карманы брюк и посмотрел на огонь. Несколько долгих секунд любовался игрой пламени.
– Тем не менее похожее возвращение уже было, – сообщил Евгений. – О нем рассказал Вениамин. В детстве он с отцом жил в доме руководителя общества «Око бесконечности». Однажды ночью к тому пришел мужчина, сын которого точно так же пропал, а потом вернулся домой в том же возрасте.
– Тоже двадцать лет отсутствовал? – уточнил Иван.
– Десять.
– И этого случая в базе нет? – спросила Мила.
– Нет, – качнул головой Евгений.
– Но почему? – изумилась Ардо.
Громов пожал плечами. Этот вопрос и его очень занимал, но ответа он пока не нашел.
– И что будем делать? – поинтересовалась Мила.
Она допила кофе и посмотрела на кофейник, где еще оставался напиток. Наливать себе новую порцию не стала, но сделала мысленную зарубку: узнать у Вениамина сорт зерен. Кофе ей понравился, и она с удовольствием приобрела бы такой домой.
– А делать будем вот что, – решительно произнес Громов. – У Ивана лекции в академии, а у Федора служба, поэтому знакомиться с ребенком поедешь ты, Мила. Пообщайся с ее матерью, братом. Аккуратно порасспрашивай саму девочку. Сходи в школу, побеседуй с учителями, директором. В общем – со всеми, кто контактировал с ребенком или его семьей. Постарайся детально воссоздать тот день, когда она возвращалась из школы. Конечно, лучше бы с тобой поехать Ивану, все-таки он криминальный психолог, – Евгений Валерьевич задумчиво перевел глаза на Стеклова. – Вань, а может, ты отпросишься на пару дней?
Иван поморщился и вздохнул.
– Вообще никак. На мне пол-академии студентов, семестр в самом разгаре. Если я пропущу хоть немного, то даже не представляю, как потом догонять. А подменить меня некому.
– Так пусть Давид с Милой съездит, – встрял Федор.
Миле нестерпимо захотелось его треснуть, и посильнее, чтобы не говорил под руку. Давид, судя по поджатым губам, был с ней солидарен. Он встал с кресла, на котором молча сидел все это время.
– Еще чего, – процедил недовольно.
Столь открытое пренебрежение задело Милу. Она понятия и не имела, что с ним произошло. Еще вчера они сидели у нее на кухне, болтали обо всем на свете и смеялись, а сейчас он ведет себя как настоящий мерзавец. Мила в очередной раз подумала, что в Давиде каким-то чудом уживаются две личности. Одна вполне себе нормальная, с ней легко и приятно общаться, а вторая – отвратительная, злобная и высокомерная. Жаль, что Давид чаще всего демонстрирует последнюю.
– Хорошая идея, – неожиданно поддержал Федора Громов. – А и правда, Давид, езжай-ка ты с Милой. Вдруг заметишь то, чего она не увидит? Да и вдвоем куда веселее.
– Ты же знаешь, что я планировал заняться более серьезным делом, – не спешил соглашаться Давид.
– Знаю, – Евгений выразительно поднял брови. – Но то дело пока ждет.
Давид раздраженно сверкнул глазами на Громова, а затем молча пошел к выходу из гостиной. Проходя мимо дивана, он бросил быстрый взгляд на Милу, и от этого взгляда у нее холодок прошелся по коже. Она и раньше не особо горела желанием куда-то с ним ехать, а теперь и подавно.
– Ну что, если всем все ясно, тогда за работу, – хлопнул в ладоши Громов. Ардо, Федор и Иван поднялись. – Мила, задержись, пожалуйста.
Девушка опустилась обратно на диван, а Мареев со Стекловым, попрощавшись, покинули гостиную.
Глава 2
Евгений кивнул на дверной проем и направился на выход. Мила молча пошла за ним. Остановились они у неприметной двери с электронным замком. Хозяин дома ввел код, послышался щелчок, и дверь открылась.
Мужчина вошел первым. Мила, не задерживаясь, тоже шагнула на лестницу, ведущую вниз.
Сойдя с последней ступеньки, Ардо огляделась. Комната, куда они пришли, оказалась просторной, довольно светлой и заполненной разными предметами. Мила сразу же догадалась, что большинство экспонатов в этом своеобразном музее – магические артефакты. Она с любопытством рассматривала картины, одна из которых находилась в прозрачном коробе, исписанном символами, ножи, пистолеты, книги, столовые приборы, вещи личного пользования, одежду. Много было и закрытых деревянных ящиков.
Но больше всего Ардо впечатлило платье в самом дальнем углу. Верх платья, а также рукава до локтя полностью состояли из чешуек и вызвали ассоциацию с кольчугой. Материал рукавов ниже локтя напоминал потертую черную кожу. Юбка тоже была кожаная, с длинными разрезами до бедра – вероятно, для того, чтобы свободно двигаться. Платье в районе талии обхватывал кожаный пояс с множеством маленьких кармашков.
Мила, будто завороженная, подошла ближе и протянула руку. Она почти дотронулась до необычной кольчуги, когда ее запястье перехватили мужские пальцы, а уха коснулось горячее дыхание:
– Мила Васильевна, я бы не советовал прикасаться к вещам, функционал которых вы не знаете.
Руку отпустили. Мила резко отступила назад.
– А что это за платье? – не сдержала она любопытства.
– Одежда женщины-воина из Перу двенадцатого века.
– Женщины-воина? – удивилась Мила. – А почему до него нельзя дотрагиваться?
– Оно пропитано ядом.
– Зачем?
Мила отошла подальше от платья. Теперь оно не казалось таким прекрасным.
– Если верить легенде, – начал Евгений обычным голосом, а продолжил певуче, видимо, цитируя эту самую легенду: – В высокогорной долине, где кондоры рисуют круги на камнях времен, стояла крепость Вилька-Уаси – твердыня ордена курака-килья, женщин-воинов. Правили железом и ядом они, облаченные в плащи из шкур викуньи, пропитанных зельем сонцо-йаку – слезой спящего духа.
Мила изумленно распахнула глаза, слушая Громова. Его голос завораживал.
– С рождения девочкам вплетали в волосы листья тупа-мойок – растения, цветущего раз в десять зим под светом кровавой луны, как называли полнолуние члены ордена. До семи лет поили отваром из корней этого растения, даруя иммунитет к ядам. Доспехи тоже пропитывали соком тупа-мойок, смешанным с пеплом вулкана Мисти и кровью черной ламы. Кожу для них обрабатывали в котлах ведьмы, потомственные колдуньи, сопровождая заговорами. Творилось сие действо обязательно в полнолуние, когда лунные тени отпирают врата между мирами. А стражницы в масках ягуаров следили, чтобы ни капли не пропало даром.
Громов на мгновение замолчал, а Мила одернула себя, сообразив, что слушает начальника открыв рот.
– В тысяча сто пятьдесят втором году, как гласят хроники на кипу, – возобновил рассказ Евгений. – Это древняя система узелковой письменности народов Анд, – пояснил, заметив непонимание Милы. – Так вот. Лорд горного клана, Атун-Синчи, решил захватить долину. Сёстры курака-килья встретили его воинов, облаченных в деревянные доспехи с шипами, на перевале Куско-Рикри. Атун-Синчи не успел даже вытащить меч. Он коснулся плаща Пача-Урми, предводительницы курака-килья, и умер, а его кожа покрылась узорами, словно высохшая земля трещинами.
– Ого! А эти женщины в обиду себя не давали! – восхищенно перебила Мила Громова. Тот согласно кивнул.
– В тысяча сто девяносто восьмом году одна из младших сестер, Ч’аска-Койлор, влюбившись в пленника из клана уру, помогла ему сбежать и выдала тайну яда. Вождь уру приказал избавиться от всех курака-килья, чтобы больше никто не узнал секрет. Посланные им воины отравили ручей, из которого набирали воду обитатели крепости Вилька-Уаси, бросив туда труп ядовитой лягушки-демона хамп’ату. Сёстры имели иммунитет лишь к яду тупа-мойок, а потому умирали в страшных мучениях.
– Да, любовь порой бывает опасна и коварна, – грустно вздохнула Ардо.
– Последние воительницы перед смертью подожгли крепость, добавив в пламя высушенные листья тупа-мойок. Ядовитый дым убил всех врагов, окруживших оплот курака-килья. А души сестёр стали тенями и до сих пор бродят среди руин, убивая любого, кто посмеет искать там сокровища. Но сильный шаман, если соберет семь цветков тупа-мойок в кровавую луну и бросит их в костер, способен услышать голоса погибших воительниц. «Мы защищали жизнь смертью, – шепчут они. – Но смерть всегда сильнее». Вот такая история, – бодро закончил Громов, пожав плечами.
А Мила подумала, что за несколько месяцев она узнала больше, чем за всю предыдущую жизнь. И сколько еще удивительного скрывает «Око бесконечности»?
– Подождите! – тряхнула она головой и указала на платье-доспех. – А у вас-то оно откуда?
– Три месяца назад привезли из экспедиции. Пока для него делают защитный ящик, оно хранится у меня.
– И вы не боитесь?
– Чего? – усмехнулся Громов.
– Ну оно же обработано ядом. А если вы дотронетесь до него? – выпалив это, Мила бросила напряженный взгляд на платье. Нахождение с ним в закрытой комнате уже не казалось ей безопасным. А вдруг яд витает в воздухе и она им дышит?
– Во-первых, я знаю о яде, а знание – сила, – назидательно поднял указательный палец Евгений. – Во-вторых, я не собираюсь прикасаться к доспеху. А если все же понадобится, то для этого есть специальные перчатки. И в-третьих: доступ в кабинет только у меня, никто сюда не войдет без моего разрешения. Кстати, здесь есть куда более опасные вещи, чем этот наряд.
– А если бы я до него дотронулась? – голос Милы дрогнул от испуга. Ей захотелось немедленно уйти из этой комнаты, заполненной, как выяснилось, смертоносными предметами. – Если бы вы меня не остановили, то я что, упала бы замертво?
– Ардо, не паникуй. Я не дал бы тебе до него дотронуться. И вообще, я попросил тебя остаться для важного разговора.
Мужчина отошел к столу, что-то достал из выдвижного ящика. Повернувшись, он оперся бедром о столешницу и сложил руки на мощной груди. В его глазах блеснули смешинки. Мила непроизвольно отметила, что ее начальник – очень даже красивый мужчина, если не хмурится и не ведет себя как ледяная глыба.
Громов несколько долгих секунд внимательно смотрел на Милу, отчего ей стало неуютно. Она всегда чувствовала себя не в своей тарелке, когда Евгений Валерьевич вот так на нее смотрел. Он стоял вторым в ее списке тех, кого она не могла прочесть и кого опасалась. Первое место занимал Давид, порой вызывающий неподдельный страх и мурашки по коже.
– О чем вы хотели поговорить? – не выдержав пытки молчанием, спросила Мила.
Евгений устало вздохнул.
– О том, что случилось с тобой в отпуске.
Ардо поморщилась. Ей была неприятна эта тема, потому что следом за мыслями о призраках, которых она отправила за черту, приходила вина за гибель Алексея Кирилловича.
– Мила, то, чем мы занимаемся, – коллективная работа, подразумевающая доверие. И мне не понравилось, что ты самостоятельно ввязалась в то, о чем не имеешь представления. Если бы не Давид, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Девушка смущенно потупилась. Ну да, она не привыкла ни у кого просить помощи. Да и откуда ей было знать, что ее затея обернется бедой? Она и не догадывалась, что призраки способны убивать.
– Надеюсь, Ардо, ты осознаёшь серьезность своего проступка. И в дальнейшем, прежде чем что-то делать, поставишь в известность меня. Ну или хотя бы кого-то, разбирающегося в особенностях нашей работы.
– Евгений Валерьевич, я все понимаю и осознаю, – Мила посмотрела на Громова глазами нашкодившего котенка. – Обещаю, что такое не повторится.
Евгений снова вздохнул.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Мила задумалась. Рассказа о чем он от нее ждет? Вроде бы ничего особенного не происходило. Ну, кроме того, что ей привиделся Давид, спящий с ней в одной кровати. Но этим видением делиться с начальником она не собиралась. Тем более пока и сама не понимала, что оно означает.
– Да нет, ничего, – нервно улыбнулась Ардо. – Евгений Валерьевич, а Давиду обязательно со мной ехать? Давайте я одна быстренько съезжу и все выясню?
Она посмотрела на начальника с надеждой, но тот качнул головой.
– Нет, одна ты не поедешь.
– Вы мне не доверяете? – насупилась девушка.
– Не говори глупостей, – отмахнулся Громов. – Ты еще не прошла обучение и многого не знаешь, а дело странное и вызывает массу вопросов.
– Ну ладно, – согласилась Мила, понимая, что начальник прав.
– Отлично. Можешь идти. Не забудь созвониться с Давидом и договориться, во сколько выезжаете. Мой человек встретит вас на месте. Его номер пришлю позже.
Мила кивнула, попрощалась и заторопилась на выход, стараясь по пути не прикоснуться к какой-либо вещи. И лишь очутившись на первом этаже, облегченно выдохнула.
В коридоре Ардо поджидал дворецкий с ее рюкзаком в руках. Мила обулась, надела куртку, забрала рюкзак и уже собралась попрощаться с Вениамином, когда к ней быстрым шагом подошел Громов.
– Чуть не забыл тебе отдать, – произнес он, протягивая ей небольшой рубиновый камень на серебряной цепочке.
– Что это? – нахмурилась Ардо, не спеша брать подвеску.
– Это… М-м… Защитный кулон. Если бы он тогда был на тебе, призрак не смог бы тебя коснуться.
– Спасибо. – Мила забрала камень, повертела в руках. – Красивый. Мне его постоянно носить?
– Желательно постоянно, – кивнул Громов.
– Ну хорошо. Приеду домой – надену. До свидания.
***
– Вы отдали Миле фамильный артефакт? Кулон вашей матери? – спросил Вениамин, закрыв за девушкой дверь.
