Конечно, в Зоне местные барыги дают за артефакты примерно одну десятую от их истинной стоимости, но тут, как говорится, не хочешь – не продавай, твое дело. Только, чтобы реализовать добычу за полную стоимость, придется перелезть через кордон, рискуя получить пулю в затылок с охранной вышки, а потом начать искать покупателей на свой уникальный товар.
Обычно такие поиски оканчиваются в тюрьме, потому что законом запрещено выносить что-либо из аномальных Зон. А уж за попытку продать это «что-либо» срок накрутят такой, что лучше б было вообще не родиться. Поэтому сталкеры предпочитают просто сдавать свои находки барменам и перекупщикам, получая за них хоть и по минимуму, зато без лишнего геморроя на свою голову.
Несмотря на грабительские расценки скупщиков, я понимал, что за три минуты уже насобирал себе на суперсовременный нано-костюм Н-1 с режимом невидимости и гибкой броней, выдерживающей пулеметную очередь, выпущенную в упор, – причем с принудительным гашением запреградного разрушающего действия пуль. В таком костюме можно смело идти хоть на гранату, брошенную под ноги, хоть на СВД, направленную в грудь.
Правда, не рекомендуется это – после подобного силового воздействия ультрамодный и желаемый всеми сталкерами костюм частично теряет свои свойства. Зато тот, кто находится внутри Н-1, гарантированно остается жив и здоров, что целиком компенсирует конский ценник этого уникального изобретения…
Такие вот шкурные мысли гонял я у себя в голове, собирая редкие арты, которые пока что не охранялись аномалиями. Эти полуразумные твари быстро смекают, что люди интересуются отходами производства «мусорщиков», и, ползая по Зоне, подбирают их. А после используют как наживку.
И в результате частенько можно наблюдать такую картину: стоит себе сталкер, глядя, например, на «автоген», болтающийся в центре «жары», репу чешет. И хочется вытащить редкий арт, за которые любой перекуп отвалит нехилую сумму, – и колется, ибо знает, на что способна «жара».
Но зачастую жадность перевешивает, и вот уже ловец удачи аккуратно пытается выпихнуть какой-нибудь длинной железякой желанную добычу из аномалии. А железяка та плавится, становится короче, сталкер подбирается чуть ближе к опасной границе…
И тут из недр «жары» вырывается протуберанец, похожий на огненное щупальце, хватает человека, мгновенно превращающегося в пока еще живой, истошно орущий костер, и не спеша так, с наслаждением затягивает добычу внутрь аномалии… И вот уже нет около «жары», слегка увеличившейся в размерах, никаких следов человека, кроме оплавленного огрызка ржавой трубы, а в недрах аномалии по-прежнему бултыхается «автоген», словно специально подсвеченный пламенным ореолом…
В моем случае сброшенные мусорщиками четыре аномалии пока не развернулись до конца. Неторопливый это процесс для них, все-таки в незнакомый мир попали, освоиться надо, осмотреться. Понять, как жить тут, что кушать…
Потому потенциальная добыча вроде меня была сию секунду для аномалий неинтересна. И будет таковой еще минут десять, пока в страшных порождениях иного мира не проснутся охотничьи инстинкты.
Но в то же время расслабляться не стоило. Мало ли, вдруг у какой-то аномалии те инстинкты проснутся раньше? И кого потом винить, что, вальяжно прогуливаясь среди клондайка артефактов, я по собственной тупости угодил в «электрод», который натужно вытаскивает свои молнии из плотно скрученного сверкающего клубка в паре метров от меня? Правильно, никого.
Мне оставалось собрать пяток артов, валявшихся довольно близко от просыпающихся аномалий, когда неподвижно лежащий «мусорщик» внезапно пошевелился и застонал. Надо же, стон у него оказался почти человеческим, хоть и с каким-то инфернальным подвывом. Впрочем, думаю, если навернуться с высоты метров десяти, то и не так взвоешь, даже будучи хомо сапиенсом.
Первой мыслью у меня было высадить из автомата очередь в обрубок с множественными крупными паучьими глазами, заменяющий «мусорщикам» голову. Я даже автомат приподнял с этой целью…
И опустил.
Не в моих правилах убивать того, кто не сделал мне ничего плохого. Тем более находящегося в бедственном положении – а что «мусорщику» хреново, было видно невооруженным глазом. Понятное дело, будь ты хоть десять раз представитель крутой высокоразвитой цивилизации, а гробанешься с такой высоты – и всё. Никакой ты уже не супергуманоид, а просто кусок отбитого мяса, с глазами черными, большими и печальными, как у кота из известного мультика.
– Ну чего, Робинзон, как оно? – спросил я, не особо надеясь на ответ.
Я был в курсе, что некоторые «мусорщики» знают язык землян. Но, судя по моему опыту, это были какие-то специально подготовленные бойцы, типа шпионов, забрасываемых во вражеский тыл. И правильно, на фига обычному представителю высокоразвитой цивилизации знать язык крыс, шныряющих по помойке? На мой взгляд, совершенно бесполезный навык.
Но, как оказалось, разумная гора осклизлого мяса по-нашему понимала. Хотя, может, просто изучила основные слова на случай попадания в экстремальную ситуацию. Такую, как сейчас, например.
– Во… ды… – простонал «мусорщик».
Угу, понятно. Пить хочет. Пока только воду, моя кровь его не интересует. Опять-таки пока что. Хотя вполне возможно, что водички хлебнет – и захочет попить чего-то более калорийного. Оно мне точно надо?
Известны случаи, когда высокоразвитые гости из другой вселенной были замечены за питьем местного деликатеса, весьма уважаемого нашими ктулху. С учетом, что средний «мусорщик» имеет рост под два метра и более чем внушительную мышечную массу, приближаться к уроненному соплеменниками индивиду было бы самой настоящей глупостью.
Тупым я себя не считал, и мой альтруизм имеет очень четкие рамки: когда я понимаю, что могу стать жертвой собственной благотворительности, то ну ее на фиг, ту благотворительность.
А с другой стороны, мой моральный кодекс не одобрял перспективу оставить живое разумное существо без помощи. Потому, мысленно скривившись от того, что сейчас совершаю очередную осознанную глупость, я снял с пояса фляжку, отвинтил крышку, сделал пару глотков, чтобы высокоразвитый понял, что это не яд и не граната, завинтил крышку обратно – и бросил ее в сторону «мусорщика».
Фляжка упала рядом с пострадавшим – который, застонав вторично, протянул щупальце, подобрал подарок, поднес его к щели под глазами, заменявшей рот, и просто выдавил содержимое алюминиевой емкости. Одним легким движением смял ее в комок, словно это был мандарин, а не армейский девайс с ярко выраженными ребрами жесткости.
Я понаблюдал, как в щель под паучьими глазами стекло содержимое фляги, и, сочтя свою благотворительную миссию выполненной, собрался уходить, пока живой лес не забыл, что связываться со мной небезопасно, и не предпринял новую попытку поживиться моей тушкой.
Но тут в спину мне прилетел еще один стон:
– Е… ды…
Я со вздохом обернулся.
Круглые глаза «мусорщика» смотрели на меня не отрываясь.
Я почесал в затылке.
– Понятно. И еды, и ложку? Или без ложки обойдешься?
«Мусорщик» продолжал молча смотреть.
Я со вторичным вздохом полез в рюкзак, достал оттуда килограммовую банку тушенки, бросил ее на то же место, что и флягу до этого. «Борговец», рюкзак которого я затрофеил, был парнем запасливым, и у меня еще оставалась запасная фляга с водой и вторая банка тушенки, делиться которыми я был точно не готов.
Но расстаться с одной банкой при наличии собранных артефактов было некритично – дойду до относительно цивилизованных мест Зоны и на свой хабар обменяю хоть вагон той тушенки. Так что фиг с ней, с той банкой, пусть жрет паукоглазый. Если, конечно, ему такая еда подходит…
Подошла.
Сожрал так же, как до этого воду выхлестал. Сжал банку щупальцем, выдавил в пасть мясную кашу… и отправил туда же скомканный комок металла.
Вот это ни фига ж себе поворот! Мне б такой желудок, как у этого гостя из другой вселенной. А то как местной тушенки налупишься, потом, пока она не переварится, ходишь с изжогой, распугивая громовой отрыжкой мелких мутантов. Ну а какие еще варианты? Жрать-то охота, а в Зоне самый безопасный продукт – это консервы с Большой земли. Ибо от того, что здесь готовят местные дельцы от кулинарии, можно запросто завернуть ласты даже с моим стажем адаптации к опасностям зараженных земель.
Короче, жестяную банку «мусорщик» заточил так, словно вкусную таблетку проглотил, аж глаза слегка замаслились от удовольствия. Видимо, в организме железа и олова не хватало. Теперь же, восполнив дефицит микроэлементов, пришелец из другой вселенной заметно взбодрился. Даже немного приподнялся с земли, при этом под маслянистой кожей щупалец заметно выперли мощные мышцы.
– Ну что, жизнь налаживается? – спросил я, на всякий случай сделав шаг назад и приподняв ствол автомата.
Так-то в Зоне у людей совершенно нормальная практика пустить пулю в лоб тому, кто поделился с тобой аптечкой, – чисто чтоб вторую забрать на всякий случай, а то мало ли. А про мутантов вообще говорить нечего. Увидел раненого мута, просто пристрели, чтоб не мучился, если сердце не совсем очерствело и не жалко пулю на доброе дело. Говорят, на том свете зачтется – хотя, наверно, брешут. Был я на том свете и никакого зачета за мои добрые земные дела не заметил…
– Благо… дарю… – с трудом проговорил «мусорщик», поднимаясь на ноги – если, конечно, можно назвать ногами нижнюю пару щупалец мускулистой двухметровой морской звезды.
М-да… С непривычки при виде такой внеземной красоты можно шоковый инфаркт словить как нефиг делать.
Но я парень не впечатлительный. Видел много всякого и сейчас подумывал лишь о том, как бы нам с «мусорщиком» теперь аккуратненько разойтись краями. Чтоб каждый по своим делам отправился и при этом никто не приобрел ненужных отрицательных впечатлений. Я – про то, как меня в очередной раз пытались съесть, а паукоглазый – про то, как болезненно рвут плоть пули калибра 5,45, когда, вращаясь при входе в мясо, формируют в нем широкий раневой канал…
Однако «мусорщик» вроде нападать на меня не собирался.
Осмотрелся, покрутив башкой туда-сюда, – и очень по-человечески горестно вздохнул, плетьми опустив конечности, заменяющие ему руки. Прям живой памятник крылатому выражению «жизнь не удалась» в исполнении скульптора, злоупотребляющего запрещенными стимуляторами вдохновения.
– Ну, что еще? – хмуро поинтересовался я.
Вместо ответа «мусорщик» поднес одно щупальце ко рту, потом им же коснулся головы. А потом посмотрел на меня явно вопросительно.
– Словарного запаса не хватает? – догадался я.
– Мозг… твой… – с трудом проговорил гость из другого мира.
Интересный расклад.
Если он хотел сожрать мои мозги и спрашивал на это разрешение, то я был категорически не согласен – мне с содержимым моего черепа расставаться как-то не хотелось. Хоть порой у него и неважно с логикой, но все-таки свои извилины, родные. И даже для очень хорошего дела жертвовать ими было определенно жалко.
Но, может, «мусорщика» интересовал ментальный доступ в мою голову и он сейчас интеллигентно интересовался, можно ли туда вторгнуться?
Такой расклад тоже был вполне вероятен, и я решил проверить свою догадку.
– Лучше уж мы к вам, – проговорил я – и попытался мысленно коснуться содержимого мозгов этого пня с щупальцами.
Дело в том, что недавно один недобитый фашист невольно подарил мне способности псионика[1 - Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон контролера» литературной серии «СТАЛКЕР».]. Не сказать, чтобы особенно сильного, но мне ментальной мощи вполне хватало для того, чтобы сканировать мозги врагов и при этом читать их намерения словно в раскрытой книге.
И я коснулся…
Ктулху меня побери, лучше б я этого не делал!
В мое сознание словно ворвался смерч!
Вихрь, круживший в своих спиралях настолько угловатые картины чужого мира, что я от адской боли в голове невольно рухнул на колени… Казалось, чуждые образы и звуки совершенно иной, непонятной речи сейчас разнесут мою черепную коробку изнутри…
Но внезапно все пропало!
Внутри моей головы образовалась звенящая, абсолютная пустота… И одновременно я осознал, что рядом со мной стоит «мусорщик», положив одно из своих щупалец мне на макушку, а второе… приложив к ране на плече! Этот урод сорвал пластырь, стягивающий располосованную кожу, и сейчас его осклизлое щупло растеклось по ней, залепив полностью. Жгло это место невероятно – но я, оглушенный ментальным ударом, не мог пошевелиться…
Твою ж душу…
Получается, «мусорщик» сейчас спас меня от того, что я попытался несанкционированно влезть к нему в башку, – и получил удар переизбытком информации, совершенно чуждой моему сознанию… Но зачем он мою рану щупает? Как в штепселе, два контакта использует для большей эффективности мысленной передачи?
Но тут мне стало не до анализа происходящего – образовавшаяся пустота в моей голове начала заполняться…
По ощущениям это было похоже, будто грамотный шустрый грузчик один за другим заносил в мой чердак ящики с информацией. Пусть тяжело усвояемой, но упорядоченной, логически связанной между собой.
Процесс был мне знаком. Экстренная загрузка памяти новыми фрагментами ощущалась именно так. Порой я сам аналогичным образом выкачивал инфу из врагов, перетаскивая ее к себе в голову. Сейчас же мне ее загружали принудительно… при этом одновременно копируя мою. Второй «грузчик», не менее шустрый и расторопный, в тот же самый момент сканировал сведения о моем мире, языке, моих навыках – и активно переправлял их паучеглазому оператору…
«Интеллигентно», – подумал я.
Ментальные способности «мусорщика» во много раз превосходили мои. Если б он захотел, то вполне мог бы просто забрать все «ящики» с моего «чердака», оставив его пустым и превратив меня в дебила. Но он этого не сделал, предпочтя лишь скопировать инфу с моего мозга, взамен так же грамотно подгрузив в него необходимые инфокопии со своего.
Ощущения были… тяжелые. Тут порой пытаешься пару предложений запомнить и тупишь при этом нещадно. А здесь в мою голову принудительно вкачивали новые понятия, алгоритмы, схемы – и в том числе язык «мусорщиков», который оказался ни разу не простым. Как-никак, мой новый знакомый был из иной вселенной – соответственно, и язык общения у его народа оказался соответствующий, не имеющий ничего общего ни с одним из известных мне земных языков.
Если б я попытался воспроизвести его голосом, то без долгой тренировки вряд ли у меня бы что-то вышло. На слух беседа «мусорщиков», наверно, больше напоминала бы смесь из чириканья воробьев, треска ломающихся веток и работы двигателя древней «шестерки».
Кстати, из одного «ящика» я узнал, что и сами представители соседней вселенной не очень любят общаться голосом, предпочитая ментальный обмен информацией. Оно и быстрее получается, и наглядней, если к простому тексту подключить мыслеобразы, воспринимаемые собеседником как картинки либо короткие видеоклипы.
А, например, другой исторический «ящик» принес информацию о том, что, оказывается, ментальное общение развилось у «мусорщиков» в процессе эволюции и сейчас устная речь сохранилась в их культуре больше как дань традиции. Пользовались они ею редко, но все-таки пока не забывали на всякий случай.
Помимо этих знаний в мой череп было вкачано еще много всего, включая письменность представителей иной цивилизации (на фиг она бы мне сдалась?), навыки управления «галошами» и владения оружием (так-то я и то и другое умею более-менее, но – ладно, пусть будет расширенный ликбез), сведения по истории «мусорщиков» (точно на фиг не уперлось!), этикету общения и тому подобному информационному мусору, который мне точно никогда не пригодится.
Зато от него жутко разболелась голова! Еще бы, когда в нее насильно впихивают ненужные сведения в изрядном количестве…
Но я не сопротивлялся. Информация о враге, полученная к тому же бесплатно, это всегда редчайший подарок, который если не нужен сейчас, вполне может пригодиться в будущем…
Наконец осклизлые щупла убрались с моего плеча и макушки. Легче от этого не стало, голова продолжала болеть, словно в череп вкачали жидкого дерьма под давлением, да и руку продолжало жечь – но хоть «мусорщик» отодвинулся на пару шагов назад, а то воняло от него, надо сказать, преизрядно. То ли в тюрьме отсидел перед сбросом с «галоши», пропитавшись «камерным духаном», то ли в принципе представители этого вида гуманоидов имеют свойство пахнуть как помойка в жаркий летний день.
Я, когда с «мусорщиками» пересекался, как-то к ним не принюхивался – не до того обычно бывает, когда стрелять надо, и срочно. А тут прям полной грудью ощутил миазмы, исходящие от моего нового знакомого.
– Приветствую тебя, землянин, – с пафосом произнес «мусорщик», слегка при этом поклонившись. Говорил он почти без акцента, слегка растягивая гласные и еле слышно щелкая горлом в конце каждого слова.
– И тебе не хворать, однако, – откликнулся я – и внезапно осознал, что говорю ни фига не по-русски, а на языке вот этого самого пня со щупальцами, рискуя вывихнуть себе челюсть при произношении особо сложных речевых оборотов.
Ничего себе приехали! Стало быть, «мусорщик» в меня прям полностью свой язык вкачал, со сленгом и произношением, небезопасным для моего речевого аппарата.
– Спасибо за чудесное спасение, – продолжал распинаться «мусорщик». – Благодаря тебе я не сгинул в этом хищном лесу и теперь имею возможность наслаждаться беседой со своим спасителем!
– А тебе спасибо за излечение, – с удивлением проговорил я, скосив глаза на плечо, где вместо кровоточащих ран от когтей ктулху теперь была совершенно целая кожа.
– Просто так лучше шла передача информации и мыслеобразов, – проговорил «мусорщик». – В противном случае она шла бы гораздо дольше, либо пришлось бы искусственно нанести тебе ранение для оптимального контакта с твоим организмом.
– Ты всегда так изъясняешься, с подвывертами? – поинтересовался я.
– С гуманоидами, достойными уважения, представители нашего вида считают своим долгом общаться на языке предков, отличающемся изысканностью выражений и благозвучностью построения словесных форм.
От услышанного мне стало тоскливо.
Я, конечно, тоже могу под настроение завернуть словесную форму в стиле «сим высочайше повелевать соизволил» – но исключительно под настроение, на азарте и вдохновении.
В других случаях подобные высокопарные словесные выкрутасы требуют от меня чрезмерного напряжения мозга, что сталкеру категорически противопоказано – пока будешь думать, тебя уже съедят те, кто не очень любит размышлять, а предпочитает действовать. У нас, ловцов удачи, рефлексы в цене, а мозги пусть напрягают те, кто за это деньги получает.
– Не, не пойдет, – мотнул я больной головой, от резкого движения разнывшейся еще сильнее. – Изысканность и благозвучность предков отменяется. Базарить будем по-сталкерски, то есть по-простому, без выпендрежа и излишнего напряжения мозговых извилин.
«Мусорщик» озадаченно почесал щупальцем свой глазастый пень, но спорить не стал.
– Как будет угодно спасителю. Могу ли я узнать его имя?
– Снар, – сказал я. – И давай без третьего лица, ладно?
– Третьего…
Видно было, что «мусорщик» перебирает в голове, что бы могло значить загадочное «третье лицо», но я сбил его с мысли.
– Тебя-то как зовут?
Представитель иной цивилизации выдал замысловато-заливистую трель, которую я бы при всем желании повторить не смог. После чего спохватился:
– Речевой вариант будет Танринексыр восемьсот пятьдесят шесть двадцать два…
– Погоди, погоди, – прервал я «мусорщика», который явно был готов продолжать. – Давай для краткости ты будешь Тан.
– Но наши имена нельзя сокращать… – вяло попытался отбрехаться пришелец. – Законы общества…
– Нет у тебя больше общества, оно тебя с «галоши» выкинуло и из списков вычеркнуло, – напомнил я. – Так что Тан нормально будет. И коротко, и звучно.
