– Сказать по правде, мне лично, абсолютно все равно, верите вы моим словам или нет, – презрительно усмехнулся Егор. – Я знаю, что говорю правду, а остальное не имеет никакого значения, – выделил он голосом ключевое слово. – Впрочем, если вас не устраивает моя персона, нет проблем. Я хоть завтра отправлюсь домой, и подобные встречи просто закончатся. Вам снова придется придумывать, о чем писать. Но это уже будут только ваши трудности.
– Почему вы так старательно защищаете военных и другие ведомства? – перебил иностранца другой репортер, поднявшись.
– Есть такая старая поговорка. Жители страны, не желающие кормить свою армию, очень скоро станут кормить чужую. И не по своей воле. Так что да. Я защищаю армию и буду это делать потому, что она защищает меня.
– Это ваша официальная позиция? – тут же последовал вопрос от того же писаки.
– Да. Я люблю свою родину и хочу, чтобы она жила и развивалась по своему разумению, без оглядки на чужие желания и чаяния. А главное, чтобы она никогда не стала ни чьей колонией. Уж поверьте, участь подобных государств не завидна. Достаточно вспомнить, как ведут дела в своих колониях так называемые цивилизационные европейские государства. Голод, болезни, рабский труд за еду и бесконечные унижения местного населения. Желаете подобной участи, господа?
Егор замолчал и, обведя аудиторию долгим, внимательным взглядом, про себя злорадно усмехнулся. Слушали его очень внимательно, при этом явно понимая, что он прав. Лица у собравшихся, за некоторым исключением, были весьма примечательными. А самое главное, ему верили.
– Политика ведения дел в колониях – это внутренние дела европейских государств, – вскочив, с апломбом заявил все тот же иностранец.
– А разве я заявил что-то иное? – иронично уточнил Егор. – Будучи частным лицом, я высказываю свое мнение, на которое имею полное право. Или для вас свобода слова уже ничего не значит? Или эта свобода предназначена только для избранных, а для остальных это несколько иная свобода?
Внимательно слушавшие их пикировку репортеры зашлись дружным смехом, заставив иностранца злобно скривиться и, захлопнув свой блокнот, первым покинуть манеж.
– Что ж, господа. На этом, я предлагаю закончить нашу встречу. Желаю здравствовать, господа, – поднявшись, завершил Егор эти дебаты.
* * *
До имения они добрались без приключений. Помывшись и рассказав деду обо всем, что с ним случилось, Егор с раннего утра, сразу после тренировки, отправился инспектировать свою мануфактуру. И к огромному удивлению парня, тут все работало, как часы. Выделенный управляющим возница регулярно снабжал цех сырьем, готовая продукция складировалась в особняке, а жандармерия регулярно получала и оплачивала свой заказ по договору.
Убедившись, что ничего тут трогать и менять не надо, Егор растерянно покачал головой и молча отправился дальше. Требовалось еще объехать все приписные деревни. Самому Ивану Сергеевичу такие поездки с каждым разом давались все тяжелее. Сказывался возраст и больные ноги. Так что объезд деревень и неторопливая беседа с крестьянами были просто необходимы. Это и своего рода контроль за состоянием пахотных земель, и наглядная демонстрация самим крестьянам, что их нужды и чаяния не останутся без внимания.
Само собой, делал все это Егор, только исходя из правил, которым вынужден был следовать, и наказывать кого-то или налагать штрафы не собирался. Но и вносить какие-то резкие изменения в местную жизнь тоже не торопился. Первым делом нужно было как следует разобраться, как оно тут вообще работает. А самое главное, убедиться, что сами крестьяне готовы принять какие-либо изменения. Как ни крути, а местное население любое новшество воспринимало с большой настороженностью.
В таком режиме парень прожил почти неделю, когда в имение вдруг снова примчался Игнат Иванович. Егор в очередной раз объезжал имение, когда его нашел мальчишка посыльный, прискакавший верхом на соловой кобыле. Услышав, что приехал дядя, парень недоуменно хмыкнул и, простецким жестом почесав в затылке, мрачно проворчал:
– Вот чует мое сердце, что это жу-жу неспроста.
– Мыслишь, стряслось чего, барич? – насторожился Архипыч.
– Угу. И стряслось оно там, в столице. А нам с тобой, дядька, это дерьмо снова разгребать придется, – зло фыркнул Егор, жестом показывая кучеру Никите подгонять коляску.
– Так, может, я братов свистну? А то бог его знает, чего там такое, – чуть помолчав, осторожно предложил казак.
– Не спеши, дядька. Арестовывать меня на за что, а раз дядюшка примчался, значит, куда-то ехать опять придется. Иначе он бы не прискакал. Ладно, бог не выдаст, свинья не съест. В особняк, Никита, – скомандовал он кучеру, усаживаясь в коляску.
Подъехав к дому, парень прямым ходом отправился в кабинет к деду. Если Игнат Иванович и вправду приехал, значит, искать его надо именно там. Ведь первым делом дядя станет сообщать о случившемся именно ему. Как ни крути, а дед все еще оставался старшим мужчиной в семье и патриархом всего клана. Так и получилось. Едва войдя в кабинет, Егор с ходу наткнулся взглядом на взъерошенного дядюшку и, вздохнув, спросил:
– Что теперь?
– Не знаю, как и сказать, – протянул Игнат Иванович, пряча глаза.
– Присядь, Егорушка. Дело и вправду не простое, – задумчиво попросил дед, давая дяде собраться с мыслями.
– Помнишь того генерала, что с нами в штабе войск говорил? – начал дядя от Адама.
– Такого индюка забудешь, пожалуй, – фыркнул Егор.
– Ты полегче, Егорка, – понимающе усмехнулся Игнат Иванович. – Он не просто генерал. Он имеет личное дозволение императора входить к нему без доклада. И после той твоей встречи с репортерами этим правом и воспользовался.
– Что, жаловаться на меня ходил? – не удержался парень от легкого хулиганства.
– Если бы, – грустно усмехнулся дядя. – Он принялся у государя просить, тебя на фронт переводчиком отправить.
– Меня?! – удивлению парня не было предела. – Я ж еще возраста для такого дела не имею.
– Вот и я так государю отвечал, – вздохнул Игнат Иванович. – Да только он тебя в строй ставить и не просил. Указом императора ты считаешься как знаток восточных языков привлеченным к местному штабу для перевода добытых у врага документов, в чине юнкера.
– Какой из меня на хрен юнкер, если я даже в училище военное не поступал? Про учебу я и вовсе молчу, – взвыл парень, на минуту забыв от удивления, где вообще находится.
– Вот, читай, – испустив очередной вздох, проворчал дядя, протягивая ему роскошный кожаный бювар.
Открыв папку, Егор впился взглядом в ровные строчки рукописного текста. Игнат Иванович же, глядя на отца, принялся цитировать документ наизусть, словно всю дорогу специально его учил:
– Сим приказом отрок Вяземский, из дворян, получает чин юнкера и звание переводчика штаба для оказания помощи офицерам войск наших, в прочтении добытых у противника документов. Ввиду возраста юнкера Вяземского держать при штабе войск на театре военных действий с постоянным сопровождением казачьего десятка. Его императорское величество, личная подпись.
– Или я дурак, или лыжи не едут, – буркнул Егор, отдавая бювар дяде. – Мало того, что насильно на фронт отправляют, так еще и под конвоем, словно каторжника.
– Дурень, то охрана твоя, а не конвой, – фыркнул в ответ дядя, но ответ его прозвучал как-то неубедительно.
– Они там что, всю персидскую библиотеку захватили? – хмыкнул Егор, откровенно не понимая смысла всего этого действа.
– Я не знаю, Егор, – помолчав, тихо ответил Игнат Иванович. – Но указ этот вручен мне лично государем, и исполнить его мы просто обязаны.
– И как прикажете туда добираться? – озадачился парень.
– Все бумаги уже готовы, – пожал дядя плечами.
– Не понимаю, зачем ему это, – нарушил парень повисшую в кабинете тишину.
– Кому? – не понял дед.
– Генералу тому. Зачем? Какой в этом смысл? – развел Егор руками.
– Говорил я с ним. Там, по его словам, и вправду имеется такая беда. Бумаг добыто множество, а перевести их толком некому. Местные в массе своей не грамотны, и, если разговорную речь еще хоть как-то перевести могут, то писаный текст им недоступен. Да и нет им веры особой. Они с персами бок о бок сотни лет живут. Могут что и специально не так сказать, – тихим, безжизненным голосом поведал Игнат Иванович.
– И по этому поводу он решил недоросля на фронт отправить? – презрительно хмыкнул Егор.
– Должен признать, что государю эта история и самому не нравится, да только с переводчиками тех языков в империи и вправду беда. Его величество лично сказали, что после этой поездки станет сам за тобой присматривать и участие в жизни твоей принимать, – глядя парню в глаза, сообщил дядя.
– Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь, – даже не думая, что именно несет, процитировал Егор стихи известного поэта. – Ладно. Приказ получен, придется исполнять. Главное, чтобы генерал тот не вздумал воспользоваться тем, что я теперь юнкер, чтобы в училище какое меня загнать. Вот тогда я его точно пристрелю, – угрюмо пообещал парень и, махнув рукой, отправился собираться.
Зажав эмоции в кулак, он принялся прикидывать, как ехать и что с собой брать. Как юнкеру, ему теперь положен был мундир, но местная форма не вызывала у парня никакого желания ее носить. Мишень на поле боя, иначе весь этот павлиний наряд не назовешь. А самое главное, она была очень неудобна. Так что придется принимать меры. С этой мыслью Егор вызвал Архипыча и, недолго думая, приказал подавать коляску.
Прихватив из сейфа деньги, он отправился по магазинам. Парню требовалось сукно цвета хаки для быстрого пошива повседневной формы, что-то вроде камуфляжа, и материя на портянки. Он еще по прошлому помнил, как приходилось выкидывать буквально расползавшуюся в руках ткань после пробежек с бойцами спецназа по холмам Ближнего Востока. Так что материя на портянки должна была стать еще одной статьей расхода.
Закупив все необходимое, он тут же заказал у ближайшего портного все задуманное и, получив заверение, что через неделю все будет готово, отправился обратно домой. Встретившие его на крыльце дед с дядей только глазами растерянно хлопали, глядя на количество товаров, которые он привез.
– Ты все это собираешься везти с собой? – растерянно уточнил Игнат Иванович.
– А что делать прикажете? В мундире я словно мишень буду. Нет уж, я лучше в том, в чем мне удобно, – отмахнулся Егор и, обернувшись к казаку, поинтересовался: – Дядька, а браты твои в поход сходить со мной решатся?
– Спрошу, – чуть подумав, кивнул казак.
– Дядюшка, – повернулся Егор к дяде, – ты бы завтра с утра в штаб местный съездил.
– Зачем? – не понял Игнат Иванович.
– А затем, что, согласно приказу, сопровождать меня должны казаки. Но какие именно, не сказано. А значит, набрать людей я могу и сам, а вот платить им должно военное ведомство. Или тот генерал решил, что я их из своего кармана кормить и содержать стану? Так у меня таких денег нет. И состояния большого я тоже не имею, – злорадно усмехнулся парень. – Хочет исполнения приказа императора, пусть платит.
– Съезжу, – сообразив, о чем идет речь, решительно кивнул дядя. – Так, может, мне там сразу готовый десяток просить? – уточнил он, явно на всякий случай.
– Нет. Там бойцы строевые, реестровые, которые должны приказ от военного ведомства исполнять, поступи вдруг такой. А мы возьмем казаков опытных, умных, всякие виды повидавших. Нам с ними в атаку не ходить, а от них только охрана требуется. Думаю, с этим они легко управятся, – решительно заявил Егор, выразительно посмотрев на Архипыча.
– Верно рассудил, барич, – одобрительно кивнул казак. – Соберу десяток братов, чтобы и с опытом, и еще не шибко старых. Главное, чтобы плата добрая была, – добавил он, многозначительно покосившись на дядю.
– Завтра же все решу, – решительно кивнул тот. – На чем поедешь, Егорка? – вдруг спросил он, покосившись на коляску.
– Верхом, и телегу какую с собой придется брать. Добра в поход тянуть немало придется, – подумав, вздохнул парень.
– Барич, так, может, я завтрева к тем каретникам съезжу, у которых мы дроги брали? – неожиданно предложил Архипыч. – А чего? – развел он руками, заметив сомневающийся взгляд парня. – Все одно обоз с собой гнать придется, так хоть знать будем, что телега та на первом же ухабе не развалится. И Никитку с собой возницей возьмем. Будет кому и за лошадками присмотреть, и хозяйством заняться.
– Ты прежде его самого спроси, хочет ли он в такую историю влезать, – хмыкнул в ответ Егор.
– Дозволь с вами, Егор Матвеич, – тут же шагнул вперед кучер.
– Тебе-то оно зачем? – обернувшись, удивленно поинтересовался парень. – Живешь тут тихо, спокойно, и риска никакого.
– Скучно тут, хозяин, – сорвав с головы картуз, смущенно признался Никита. – А с тобой завсегда чего занятное будет. К тому же не трус я и стрелять теперь умею. Случись чего, в стороне не останусь. Дозволь.
– Возьми его, Егорушка, – вступился за кучера Иван Сергеевич. – Парень он ловкий, с лошадьми прекрасно управляется, и надежный к тому же. Уж поверь, лишним не будет.
– Ну, если сам хочешь, тогда собирайся, – махнув рукой, сдался Егор.
Впрочем, про себя он был искренне рад, что рядом с ним будет уже ставшая привычной, надежная, проверенная в деле команда. Пусть и небольшая, но ловкая и опасная. Никита сказал правду. В стрельбе у него и вправду были большие успехи, а с учетом того, что непосредственно в боевых действиях им участвовать не придется, толковый стрелок в случае короткой стычки будет и совершенно не лишним.
Убедившись, что все нужное сказано, а дело начало хоть как-то двигаться, Егор отправился к себе. Нужно было побыть одному и хоть как-то осмыслить все случившееся. Ему самому вся эта история казалась чем-то нереальным. Ну не помнил он, чтобы хоть один император вот так, своим решением отправлял на фронт хоть одного недоросля. Сами мальчишки бежали туда, это бывало и не раз. Случались и добровольцы, добавлявшие себе возраст, но вот так, по требованию какого-то генерала, не слышал. Так что это все нужно было осмыслить и переварить.
* * *
Дорога до границы с Персией заняла более месяца. На дворе стоял август, когда Егор, войдя в широкий брезентовый шатер, представился крепкому моложавому полковнику и, протянув пакет с документами, коротко добавил:
– Где я могу встать на постой и каким образом будет организована работа с добытыми бумагами?
– Минуточку, молодой человек, – буркнул полковник в ответ и, быстро достав документы, погрузился в чтение. – Ничего не понимаю, – проворчал он, медленно сворачивая бумаги. – Ни о каком переводчике мы не просили. Да и документов у нас добыто не много. Персы бумагу не переводят. Посыльных шлют, а те все устно пересказывают. Что все это значит? – вопросительно уставился он на парня.
– Самому бы знать, – хмыкнул Егор в ответ. – Уж простите, ваше превосходительство, но приказ императора не обсуждают, а выполняют.
– А кто вам сии бумаги передал? – все так же озадаченно уточнил полковник.
– Мой дядя, статский советник второго ранга, Вяземский Игнат Иванович. А он их получил из собственных рук государя. Неужто вы и вправду решили, что я стану подобную подпись подделывать? – на всякий случай уточнил парень. – Это, уж простите, глупость несусветная. Каторгой попахивает.
– Это верно, – растерянно кивнул полковник. – Вот ей-богу, ничего не понимаю, – неожиданно признался он.
– А уж как я удивлен был, когда приказ сей в руки взял, – понимающе усмехнулся Егор, разводя руками. – И что тогда делать станем? – свернул он на конкретику.
– Вы и вправду так хорошо местные языки знаете? – задумчиво поинтересовался полковник.
– Экзаменацию за полный курс обучения в университете разом сдал, ни дня там не учившись, – отмахнулся парень, проигрывая про себя всякие варианты всей этой истории. – И дяде, и жандармам с переводами помогал.
– Выходит, что такое государственная тайна, учить вас не надобно, – кивнул полковник с заметным облегчением, при этом внимательно рассматривая ордена на груди парня. – Это за те переводы так наградили? – не удержавшись, уточнил он.
– И за них тоже, – туманно пояснил Егор, лихорадочно ища повод бросить все и отправиться в обратный путь.
– Сколько с вами слуг? – помолчав, поинтересовался полковник, в очередной раз вздыхая.
– Из гражданских только конюх один. Остальные – из забайкальских казаков наняты. Ветераны, для охраны. И денщик мой, дядька, тоже из них, – коротко пояснил парень. – В указе сказано сопровождение из казаков иметь, вот я через штаб московского гарнизона и нанял, чтобы ваши силы не отвлекать.
– И что, в штабе даже возражать не стали? – удивился полковник.
– Имея на столе императорский указ? – иронично уточнил Егор. – Там ведь не сказано, откуда тех казаков брать. Вот мы с дядей и решили сразу от дому с ними идти.
– Ловко, – рассмеявшись, одобрительно кивнул полковник. – Ладно, юнкер. Раз уж так вышло, будете пока при штабе, а там посмотрим, что вы умеете.
– Дело свое, ваше превосходительство, я и вправду знаю. Могу перевести с персидского, турецкого, арабского и еще пары восточных редких наречий. Что письменно, что устную речь. Надо будет, на тех же языках и сам бумагу напишу. Для боя и стрелять умею, и саблей владею неплохо. Так что обузой точно не стану, – решительно заявил Егор, гордо вскинув голову.
– Да уж вижу, что револьвер вы носите привычно, – кивнул полковник.
– Так где я могу разместить своих людей? – напомнил Егор о главном.
– А вот тут, неподалеку и вставайте, – махнул полковник рукой. – Палатки у вас имеются?
– Никак нет. С собой такую тяжесть тащить не стали.
– Ну и ладно. Так, кто там? – оглянувшись на выход из шатра, громко окликнул полковник.
В шатер вошел молодой человек в форме подпоручика и, лихо откозыряв, вытянулся во фрунт.
– Петр Ильич, сделайте одолжение, – улыбнулся полковник, – проводите сего юнкера к писарям и передайте им, чтобы оформили на довольствие его, всех его людей и лошадей. А после проводите к интендантам, пусть обеспечат палатками и всем потребным. Что именно нужно, он им сам расскажет. Ступайте, господа, – вздохнул он, убирая полученные документы в широкий сундук, очевидно заменявший ему сейф.
Они покинули шатер, и подпоручик, окинув парня удивленно-задумчивым взглядом, предложил:
– Ну, давайте знакомиться, юнкер. Григорьев, Петр Ильич.
