Страница 4 из 5
Выйдя утром из подъезда, я не обнаружила своей машины. Даже двор обошла — вдруг у меня уже крыша сошла с орбиты от работы с Гордеевым, и я забыла, где припарковалась. Но моей белой Ауди нигде не было. И мысли в этот момент меня посетили безрадостные. А перспектива ехать писать заявление об угоне и вовсе вгоняла в уныние. Но для начала следовало набрать номер начальства и сообщить, что на рабочем месте я неизвестно когда появлюсь: как бы Гордеев еще какие санкции не применил за прогулы.
— Доброе утро, Тимур Алексеевич! Вы мою машину никуда не перегоняли? — произнесла, как только мой личный кошмар поднял трубку. Не, ну а вдруг. Сейчас я бы даже была рада услышать новость о том, что тачка в плену у Гордеева, и неважно, какие будут оправдания сему поступку, — все лучше, чем с ментами тусить.
— Нет. Что за тупой вопрос в восемь утра?
— Ну, тогда извините, но на работу я опоздаю, у меня машину угнали.
— Ты где? — всего два слова, но произнесенные таким тоном, что по мне тут же прокатилась волна необоснованного страха. Умеет он вкладывать ужасающие подтексты в обыденные фразы.
— У своего дома.
— Поднимись в квартиру. Закройся и никуда не выходи до моего приезда. Ментам не звони. Поняла?
— Да, — произнесла, не совсем понимая, зачем такие меры.
— Меня жди.
— Я поняла, — ответила с нажимом и, услышав в трубке короткие гудки, быстрым шагом направилась обратно в подъезд. Добрейшее утречко, ничего не скажешь.
***
Неприятное чувство противно кольнуло в районе солнечного сплетения, как только Миронова сообщила об угоне машины, и нехорошо так кольнуло. Сбросив вызов Лены, сразу набрал номер Игоря.
— У Елены Владимировны угнали тачку, подними сбшников, пусть шерстят, ментам пока не трезвонь, — произнес, глотнув кофе и отставляя в сторону опустевшую тарелку после завтрака.
— Есть причины думать, что неспроста?
— Не нравятся мне эти совпадения. Вчера засветился с ней в ресторане на встрече с Григорьевым, а сегодня уже и на нее неприятности посыпались.
— Как что-то получится узнать отзвонюсь.
Сбросив вызов, опустошил чашку с остатками кофе. Мне жутко не нравилась динамика происходящего. Такими темпами скоро на свою тень оглядываться начну или просто головы сносить без разбора. Ощущение, что внутреннего контроля во мне осталось три последние капли, настойчиво подталкивало меня к краю, переступив который, я начну уничтожать все на своем пути. Через подобное я уже проходил и возвращаться туда не желал — слишком высокая цена у такой свободы.
Когда водитель остановился возле дома Мироновой, я бросил взгляд по углам здания, заметив пару камер: уже неплохо. Если бы она жила в какой-нибудь панельной хрущевке, было бы сложнее — там никаких камер зачастую по умолчанию нет.
— Денис и Егор со мной, — произнес, выходя из машины. Надежда, что угон ее тачки — просто совпадение, во мне еще теплилась, но с каждой минутой все меньше.
— Где машину парковала? — спросил, сбрасывая обувь и проходя в гостиную.
— Напротив дома, где въезд в подземный паркинг. Когда я вернулась домой вчера, возле него работали ремонтные бригады, въезд был перегорожен их машинами, поэтому ждать не стала и припарковала машину на улице, на свободное место.
— Из окна это место видно?
— Да, — Лена тут же подошла к окну и отодвинула штору, — возле уличного фонаря, рядом с черным Ниссаном. Видишь, место свободное.
Взглянул в окно и повернулся к парням:
— Денис, проверьте камеры и копию записи возьмите, если она есть, — бывает, что вместо камер висят муляжи, чисто для вида. Дом хоть и с огороженной территорией и подземным паркингом, но среднего сегмента, поэтому сюрпризы могут быть любые.
— Хорошо, — кивнул тот и пошел на выход, а я сразу перевел взгляд на Миронову.
— Ты едешь со мной в офис и без сопровождения никуда не дергаешься.
— Все настолько серьезно? — она чуть нахмурилась.
— Надеюсь, что нет, но в последнее время мои надежды не оправдываются.
Ожидал, что Миронова взбрыкнет и мне снова придется ее осаживать, но капля здравомыслия все же в ней присутствовала. Ни истерик, ни прочих эмоциональных концертов не последовало. Через полчаса мы уже были в бизнес-центре на Московской.
— По городу передвигаешься под присмотром своей няньки. Обо всем подозрительном докладываешь.
— Я поняла, — прозвучало в ответ максимально спокойно, второй раз за сегодняшнее утро вызывая моё удивление. Двери лифта открылись, и мы вошли в кабину.
— Семь лет не прошли для тебя даром, у тебя все же появились мозги, — не удержался от издевки.
— Если это была попытка сделать комплимент, то она провалилась. Как бы я ни хотела выцарапать тебе глаза, но в период, когда вокруг творится непонятно что, воплощать свои желания в реальность я не намерена.
— Упускаешь момент, Елена Владимировна. Могла бы встать на сторону моих недоброжелателей и добавить мне седин. Что это? Так популяризированная осознанность или проявление сострадания?
— Человечность, Тимур Алексеевич, и трезвая рассудительность, — створки лифта разомкнулись. — Добивать толпой лежачего — не мой стиль, — и она вышла, звонко цокая каблуками по мраморному полу. Сука. Лежачего, блядь. Да заебутся укладывать.
А через два часа позвонил Рамиль.
— Запись с камер отсмотрели, — прозвучало в трубке.
— Есть что-то интересное?
— Камеры работали до пяти утра, машина была на месте, а потом произошел сбой продолжительностью около десяти минут. После восстановления сигнала на записи машины уже нет.
— Есть зацепки? — спросил без особой надежды, уже понимая, что угон машины Мироновой не случайность. Только логику этих ушлепков я понять никак не мог. Ладно, по мне били, но она каким боком им помешала? Вопросов с каждым днем становилось все больше, а незнание того, кто за этим всем стоит, травило разум.
— Есть. Ищем.
— Жду.
Весь день разбирался с ущербом на мебельном производстве. Больше всего пострадали форматно-раскроечные и кромкооблицовочные станки с функцией полировки и шлифовки, а также недавно купленные сверлильно-присадочные станки высокой производительности. Один самый дешевый кромкооблицовочный стоил почти миллион. Смотрел в бумаги, и руки сами в кулаки сжимались.
На часах было почти пять, когда на экране телефона снова высветился номер Рамиля. Принял вызов.
— Тимур Алексеевич, мы нашли машину. На пустыре за городом. Но есть одна проблема, — впервые за все время его работы я услышал в голосе Алимова тень замешательства.
— Какая?
— Не телефонный разговор, — и он прокашлялся, заполняя повисшую паузу. — Вам лучше приехать, — я даже предполагать не хотел, что это за такая проблема и какого она масштаба, что он просит меня лично присутствовать.
— Геолокацию скинь.
Пока ехал на место, мой мозг сгенерировал больше десятка различных вариантов того, что там могло меня ждать. Но ни один из них по уровню пиздеца не оказался верен.
— Там труп в багажнике, — произнес Рамиль, стоило мне выйти из машины. Да твою ж…
Глава 12
Слова Алимова взорвались в сознании как шальная фугасная граната. Адреналин и ярость тут же заструились по венам вперемешку с кровью, и я невидящим взглядом уставился на Рамиля.
— Это шутка такая?
— Нет. К сожалению, — ответил он ровно и спокойно, а у меня внутри взорвался огненный шторм, сносящий последние остатки внутренних стен. Кто бы за всем этим ни стоял, он явно переходил все существующие границы. — Парням запретил к тачке соваться. Вас ждали, — я готов был взвыть от кипевшей внутри злости и вопросов, которые долбили по мозгам, словно пудовый молот: кто эта тварь? Кто так грязно играет? И по какой причине?
Провел ладонью по волосам и выругался сквозь зубы. В голове потоком возможные варианты решения и ни одного без последствий для меня и не только. Миронова, конечно, алчная сука, но ее грехи не настолько тяжелые, чтобы ее реально за решетку бросать, тем более за убийство, которого она явно не совершала. Все происходящее казалось мне каким-то сюрреалистическим бредом сумасшедшего.
— Если вызовем ментов, тут такой цирк начнется – вздохнул Рамиль.
— Решение? — произнес, неотрывно смотря на белую Ауди, одиноко стоящую на пустыре среди зеленого разнотравья в лучах заходящего солнца.
— Надо номера с движка снести и вообще все, по чему можно опознать машину. Все остальное отвезем на станцию, там под пресс и в котлован под бетон.
— И как ты это собрался сделать без свидетелей? — перевел взгляд на Алимова, едва балансируя на остатках внутреннего спокойствия.
— А у вас другие предложения есть? — а тут он был прав, предложений у меня не было.
— Обыщите машину, вдруг какие-то документы или еще какие сюрпризы имеются. Потом звони людям Шаулова и убирайте тут все максимально тихо. Авось пронесет. Хотя я в этом очень сильно сомневаюсь, последнее время не проносит. И пробей, кто этот бездыханный.
— Уже. Степак Виктор Матвеевич, уроженец… — начал Рамиль, и каждое слово ударило в грудину хорошо заточенным кинжалом.
— Не продолжай, — я с силой сжал веки. — Я знаю его. Сука, — шумно выдыхая, провел ладонью по лицу. Какого мать вашу хрена!
Со Степаком я сотрудничал лет девять-десять назад, неплохой мужик. Вместе с ним первые гостиницы запускали. Было чему у него поучиться, да и из разных непростых ситуаций он меня вытаскивал. Лет шесть назад он уехал из города, кто-то говорил, что в столицу подался, кто-то, что за границу свалил. Мне в то время абсолютно побоку были чужие перемещения, тогда болел отец, и моя голова была сосредоточена на своих проблемах. И вот сейчас его труп в тачке Мироновой. Сюрреализм чистой воды. Я крайне редко бываю растерян, но сейчас был именно тот самый момент.
— Узнай, была ли Миронова знакома со Степаком, пересекались ли они, может, дела общие были.
— Парни уже работают по этому вопросу.
— Хорошо.
Звонок Кириллу, координирование людей, дополнительные распоряжения. Сделав все, что мог, поехал обратно в офис, титаническим усилием воли удерживая жалкие остатки контроля и твердую землю под ногами, которую так упорно пытались из-под меня выбить.
Разобравшись с последними на сегодня срочными документами, я плеснул в бокал ром и сел в кресло, пытаясь выстроить всю картину происходящего, дабы отследить хоть какую-то логику, стиль, вычислить в каком углу завелась крыса, которая явно сливала информацию. Но так ни к чему и не пришёл: складывалось стойкое впечатление, что били только с одной целью — попасть, и неважно, в каком сегменте находился мой бизнес или просто отношения с людьми. С первого взгляда — абсолютный хаос, а со второго — выверенная точность: удары лишь по слабым местам, по точкам уязвимости. Только в случае с Мироновой они просчитались, или я еще не понял, для чего это было сделано на самом деле. Нулевой отчет Рамиля подтвердил мои предположения: ни одной ниточки от Степака к Мироновой не существовало в природе. Тогда чего я еще не вижу? Что мне не дает вычислить тварь, которая так виртуозно меня пытается закопать?
Плеснув в бокал еще порцию рома, попросил секретаря позвать ко мне Миронову.
***
— Вызывали, Тимур Алексеевич? — вошла в кабинет и, закрыв за собой дверь, остановилась в двух шагах от стола. Гордеев сделал глоток из своего бокала и посмотрел на меня с недобрым прищуром.
— Садись, — он кивнул в сторону кресла. Напряженность витала в воздухе и давила почти физически. Бокал отставлен в сторону, а пристальный взгляд темно-зеленых глаз устремлен прямо на меня
— Степак Виктор Матвеевич — это имя тебе знакомо? — спросил, и словно темные тени заклубились в углах кабинета.
— Нет, — ответила без пауз. Я действительно не знала человека с таким именем. Но, судя по тому, как прищурились глаза Гордеева, он мне не поверил. Повисло молчание, тяжелое, угнетающее, и я невольно сжала кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони. Ненавидя себя в этот момент за испытываемый страх и ненавидя Гордеева за то, что заставлял меня его чувствовать. Потому что сейчас он был таким же, каким был тогда со мной на старой трассе, и по моей спине бежал холодный озноб под его взглядом.
— А теперь я задам этот вопрос еще раз, а ты хорошо подумаешь перед тем как на него ответить, очень хорошо, Лен, — в тоне голоса звучало неприкрытое предупреждение, что если я ему солгу, то последствия мне не понравятся. Вот только ложь мне была не нужна, я на самом деле не знала человека, о котором он спрашивал.
— И я еще раз тебе отвечу, что мне незнакомо это имя, я никого даже со схожими фамилиями не знаю. Что-то случилось? — старалась говорить ровно, спокойно, уверенно, но разум уже бился как птица в клетке.
— В твоей тачке обнаружен труп этого человека, — и кровь отхлынула от моего лица. Ужас в момент сковал сознание, медленно утягивая его на дно.
— Труп? — переспросила, не веря в то, что услышала. Гордеев кивнул, и мои нервы словно опалило огнем. Паника с каждой секундой заполняла каждую клетку и сжимала горло до подкатывающей тошноты. — Что теперь делать?
— Тебе? Отдать документы на машину Рамилю, он переоформит ее на какого-нибудь бомжа. Новую тачку получишь на днях, пока передвигаешься с Игорем или парнями из охраны, — лицо Гордеева было непроницаемо, а в его глазах — ужасающая меня твердость и едва сдерживаемая ярость.
— Кто это сделал? И для чего? — я поднялась, не в силах больше оставаться на одном месте, и отошла к окну, стараясь сделать полноценный вдох: казалось, кислород не доходил до легких, застревая где-то на полпути.
— Кто? Не знаю, но очень хочу узнать, — и его губы исказились в злой ухмылке, а я сглотнула и снова сжала кулаки, раня ладонь собственными ногтями — боль позволяла держать разум в реальности, не давая поддаться порыву и удариться в истерику. Впервые порадовалась, что сняла гелевое покрытие.
— Почему, как только ты появляешься в моей жизни, все катится ко всем чертям и уровень моих проблем пробивает критическую отметку? Я что угодно могла ожидать. Но труп, Гордеев, это даже для тебя слишком.
И с моих губ сорвался нервный смешок, смешанный со стоном. Стоило оказаться рядом с этим мужчиной, и мир тут же затрещал по швам. Он как проклятие, как болезнь, как вирус, отравляет все вокруг себя.
— Не я его тебе подкинул, — он одним глотком опустошил бокал и с громким стуком поставил его на стол. — Но подгадить хотели мне. Только вот почему сейчас действовали через тебя? Это вопрос, который не дает мне покоя.
Гордеев плавно поднялся со своего места и подошел ко мне. Близко. Очень близко. Обрывая дыхание. Нарушая личное пространство и не давая сделать ни шага в сторону. За мной было лишь стекло панорамного окна — еще немного, и я упрусь в него спиной.
Глаза в глаза. И стойкое ощущение падения прошило тело. Коснулся пальцами моей щеки, обманчиво нежно уводя их за ухо и обхватывая шею, уже жестче. И темный обруч вокруг его радужки стал еще темнее.
— Если я узнаю, что ты не просто так вылезла на белый свет и ты связана с теми людьми, которые хотят меня уничтожить, я уже не остановлюсь, Лен, и рука больше не дрогнет, — бархат голоса ласкал слух и льдом обжигал внутренности. — И утаить это не выйдет, я все равно узнаю, кто за этим стоит, рано или поздно. Я понятно объяснил?
— Да, — на выдохе, и его взгляд скользнул по губам, а у меня в венах взвыл страх.
— Свободна, — его рука соскользнула с моей шеи, он отошел к столу, а я, не чувствуя собственного тела, направилась к двери.
Глава 13
Холод тек по жилам. Я сидела на заднем сиденье черного Лексуса, за окном мелькал ночной город с миллионом огней; летний, нагретый за день воздух опалял легкие, врываясь в салон через приоткрытое окно, а мои пальцы подрагивали от холода, когда я подносила ко рту сигарету, чтобы очередной раз затянуться в попытке успокоить хаос в собственной голове. Хаос, который рвал на куски мое сознание своей безысходностью. Мне было страшно. Нет, не настолько, как тогда, когда я встретила Гордеева в ресторане. В этот раз мне было гораздо страшнее — в тысячу раз, в сотни тысяч раз. Страх сковывал мышцы и не давал полноценно дышать, а мысль о том, что чей-то труп сейчас лежал в моей машине, выключала последние остатки моей смелости. Идея сбежать от Гордеева на другой конец мира становилась с каждой секундой все более привлекательной.
От звука телефонного звонка дернулась, как от выстрела, и сердце зашлось в ускоренном ритме. Чертыхнулась и, выбросив докуренную сигарету, провела пальцем по экрану, принимая вызов от Авериной. Инга словно чувствовала мою в ней потребность.
— Привет. Ты дома? — ее голос подействовал на меня как стабилизатор, приводя внутренний хаос в подобие равновесия.
— Через пять минут буду. Приедешь? — последнее с надеждой.
— Да.
— Захвати красного.
— Бутылку?
— Две.
