– Кроме того, что ты уже достаточно заинтригована? Хотя это сомнительное притяжение – серийных убийц неоправданно романтизируют. Гораздо большее значение имеет то, что мы с тобой похожи.
– В смысле?
Прежде, чем ответить, я заглянул ей в глаза. Мира не была наивной и уж тем более безмозглой. Но у человека, который честен, всегда остается преимущество перед тем, который что-то скрывает. Благодаря ее догадливости я остался без прикрытия, а вот она… Она все еще притворялась.
– Мы оба не те, за кого выдали себя, когда ступили на «Виа Феррату», – пояснил я. – Но я преступник, от меня не ожидали иного. А тебе как, собственная праведность не жмет?
– Я не понимаю, о чем ты!
Слишком быстро, слишком громко. Мира и сама осознавала, что ее слова прозвучали неубедительно, но отступать пока не собиралась, она все еще тыкала в меня этим дурацким пистолетом. Как ребенок, честное слово.
Я поднял обе руки над головой. Мира тут же нахмурилась:
– Ты что делаешь?
– Ощущаю непреодолимую волну раскаяния. Давай, вызывай полицию, я готов сдаться.
– Ты думаешь, я этого не сделаю?
– Думаю, что сделаешь. А я в стремлении стать законопослушным гражданином расскажу им все, что знаю, и про себя, и про тебя. Чтобы, так сказать, очистить этот корабль от скверны.
– Твоим словам никто не поверит!
– Как будто так сложно проверить. И ты даже не спросила, что это будут за слова. Одна из причин, по которым тебе нужна моя помощь, как раз в моем молчании.
– Одна из? Неужели больше одной? – поинтересовалась Мира.
Она попыталась изобразить сарказм, но и сама поняла, что получилось паршиво. Наш спор заканчивался, она чувствовала это. Чтобы ускорить события, я не стал отвечать ей, теперь я смотрел не на нее, а на пистолет.
Наконец она не выдержала:
– Если я уберу оружие, ты убьешь меня!
Секундой позже в стену у ее головы вонзилась длинная металлическая игла, истекающая ядом. Ужасно не люблю такие демонстрации, да и иглу жалко. Но тут я решил, что Мире не помешает кое-что уяснить сразу… А еще мне хотелось проверить, нажмет она на спуск или нет. От выстрела я бы уклонился, но работать с ней не смог бы, не люблю истеричек, и вторая игла полетела бы ей в глаз.
Мира не выстрелила, только выругалась так, что, кажется, яд от смущения испарился.
– Я убью тебя в любом случае, если захочу, – пояснил я. – Но ты бы не пришла сюда одна, если бы верила, что я действительно расправлюсь с тобой.
– Ладно, сдаюсь, – простонала Мира, убирая пистолет за пояс.
– Иглу убери, яд вытри, иначе у медиков возникнет слишком много вопросов, на которые мне неохота отвечать.
– Откуда ты эту иглу вообще достал?
Ее вопрос я проигнорировал, сказал другое:
– Если бы все было как раньше, до этой миссии, я бы не позволил тебе задержаться в живых. Но обстоятельства изменились, на «Виа Феррате» мне могут понадобиться союзники. Раз уж ты решила навязаться на эту роль, делай то, что я говорю, и тогда проживешь дольше.
– Я не навязывалась!
– Ты пришла.
Ворчать Мира могла сколько угодно, для меня куда большее значение имело то, что иглу она убрала, а теперь искала защитные перчатки и нейтрализатор для яда. Она будет подчиняться. Это не слабость, на самом-то деле, безмозглая гордость губит быстрее прямого заряда в голову.
Мира же достаточно умна, чтобы понимать: прямо сейчас она уязвима. Она будет сотрудничать, пока не найдет способ меня убить. Но сделать это она попытается в одиночестве, так что меня все устраивает.
– Так почему ты пришел сюда? – спросила она, когда стена была зачищена. – Тоже хочешь понять, что это было за излучение?
– Здесь я это не пойму, мне интересно кое-что другое. Тебе тоже.
Тела, которые уже исследовали медики, я не трогал. Я переместил на рабочий стол фрагменты тел тех людей, которые погибли, сражаясь друг с другом. Все указывало на то, что их уже подготовили к кремации. Полагаю, это сделают завтра утром, так что успел я вовремя.
Мира подошла ближе к столу, чтобы рассмотреть жутковатую смесь иссушенных останков.
– Что в них интересного? Они просто не выдержали испытание изоляцией и убили друг друга!
Мира сказала то, о чем думали все, по сути, назвала причину, по которой медики не проводили полноценное вскрытие. Но для них это простительно. Мне любопытно другое: почему психолог, работающий на «Виа Феррате», не заинтересовался этим случаем?
Даже в условиях изоляции и нарастающего чувства безнадежности эти люди должны были вести себя не так. Мог ли кто-то из них подраться, поддавшись стрессу? Вполне. Но остальные растащили бы их. Речь идет об экипаже исследовательского корабля, ученых, подготовленных к таким испытаниям. Они ни при каких обстоятельствах не должны были поддаться истерии и начать драку, во время которой рвали друг друга на части голыми руками.
Но они это сделали. По причине, на которую указал мужчина из соседней комнаты. Я мог бы объяснить все это Мире, однако объяснять я просто не люблю, а мы с ней и так говорили слишком долго.
Поэтому я взял со стола ближайшую голову, которая после долгих лет в условиях искусственной атмосферы превратилась в череп, обтянутый иссохшими мышцами, тонкой, как древний пергамент, кожей и остатками волос. Голову в драке никто не отрывал, это небрежная транспортировка сделала свое дело, но мне так даже удобней.
– Что ты делаешь? – насторожилась Мира.
И снова я не ответил ей – но снова на нее смотрел. Она – на голову в моих руках, я – на нее. Мне любопытно было проследить за ее реакцией на мой поступок. По-прежнему не сводя с нее глаз, я размахнулся и ударил голову о край металлического стола с такой силой, что череп раскололся на две части, как спелый кокос – да простит мне покойник это сравнение.
Мира не вскрикнула, и это хорошо. Но она вздрогнула, она быстро разозлилась, она явно готовилась меня упрекнуть за бесчеловечное отношение к трупу – хотя чего она ожидала от психопата? Я и с живым человеком так могу поступить, если очень надо…
Не суть. Читать мне нотации Мира не стала, потому что в этот момент она увидела, что именно находилось в черепной коробке.
На стол высыпалась груда странных неровных желтоватых комков. Понятно, что время и искусственная атмосфера сделали свое дело. Но даже с учетом этого человеческий мозг должен был выглядеть не так, для того чтобы понять это, медицинское образование не нужно.
У меня, кстати, медицинское образование есть – оно требовалось, чтобы мои жертвы не умирали слишком быстро. Но не думаю, что эта информация добавит Мире доверия ко мне.
– Что это такое? – опомнилась она. – Что с ним случилось?
– Не только с ним.
Я потянулся к другой голове, однако Мира умоляюще сложила руки:
– Не нужно, я верю на слово!
– Там может оказаться не совсем то, но нечто близкое. Это заболевание, уникальное. Вот на что он пытался указать нам. – Я посмотрел на хранилище, в котором дожидалось своего часа тело мужчины. – Он проводил вскрытие на себе, чтобы мы сделали то же самое с ними.
– Он мог бы просто написать инструкцию!
– К моменту, когда он сообразил, что это необходимо, писать было уже негде – или он был не в состоянии. Он тоже поддавался болезни, но сопротивлялся этому. В его теле сохранились повышенные дозы нейростимулятора. Местные умники решили, что препарат он принял ради успешной вивисекции.
– А он просто сопротивлялся болезни…
– Именно. Я проверил все образцы тканей, которые мог в условиях морга. Эти люди были больны, поэтому и бросились друг на друга.
– Надеюсь, это не заразно? – поежилась Мира. – После стольких лет…
– Вряд ли. Я сомневаюсь, что заражение изначально происходило от человека к человеку. Перед доставкой на «Виа Феррату» тела прошли необходимый карантин, все без исключения.
– Они могли быть больны тем, что нам неизвестно.
– Это один из вариантов. Второй – их болезнь стала результатом мутации, вызванной внешним воздействием.
Разбираться с этим самостоятельно я даже не собирался. Я планировал оставить все результаты сегодняшних анализов в морге, пускай медики с ними возятся. Разумеется, подпись к такому подарку не предполагалась, меня даже не заподозрят – беглым серийным убийцам полагается младенцев жрать да девиц насиловать, а не помогать экипажу. Неожиданные бонусы моей работы. Правда, из-за появления Миры придется еще раз перепроверить цифровой след, но это как раз терпимо.
Проблема в том, что эта болезнь вряд ли связана с той энергией, которая уничтожила «Марию Яниссар». Если только через облучение… и то сомнительно. Скорее всего, причины у этих явлений разные, и меня как раз волнует та, которая не лечится уколом нейростимулятора.
Мне казалось, что все очевидно, но Мира почему-то зациклилась на менее важной из проблем.
– Слушай, а это не может быть паразит? – задумчиво поинтересовалась она. – Я понимаю, что проверка на паразитов входит в стандартные карантинные меры, но все же… Что, если это не земной паразит, а нечто такое, что они подцепили в Секторе Фобос?
– Я бы спросил, когда зародилась твоя любовь к древним фильмам ужасов, но мне не интересно.
Не понимаю, почему об этом вообще нужно говорить. Не важно, откуда взялся предполагаемый паразит – с Земли, с ближайшей планеты или с крылышек пьяной феи, которая врезалась в иллюминатор. Если он смог воздействовать на людей, он – форма жизни, достаточно близкая к ним. А если так, его должны были обнаружить наши сканеры, круг замкнулся.
Я ожидал, что Мира и сама поймет это, но она продолжала рассуждать:
– Что, если он сохранился не во всех телах? Или впал в анабиоз? Он может проснуться в любой момент, сообразив, что мы снова рядом… Он воспользуется тем, что никто даже не думает его искать, и нападет!
Сначала я почувствовал раздражение из-за того, что она уперлась и не желала двигаться дальше. Она будто доказывала, что ее нужно убить, работать с кем-то слишком сложно… Но потом мне стало не до того. Раздражение схлынуло само собой, сменившись тем неповторимым триумфом, который приносит понимание. И не просто понимание, а решение той самой задачи, которая еще недавно казалась невозможной, слишком запутанной… Слова Миры неожиданно стали подсказкой, ключом, которого мне так не хватало.
Я понял, что погубило «Марию Яниссар».
* * *
Рино любил загадочных женщин, но лишь до определенного предела. Она подошла в баре, бросила пару намеков – и вот они уже в постели, выясняют все, что было скрыто. Примерно такой сценарий. Когда же интрига затягивалась и переползала в сферу работы, пилоту становилось неуютно.
Тем не менее, когда Мира попросила его помочь, он не отказал. Не только потому, что она была красивой женщиной – хотя и это приятный бонус. Просто он чувствовал: она отличается от других инженеров, с которыми он уже познакомился на «Виа Феррате». Мира была достаточно увлеченной, чтобы решиться на вылазку в обломок корабля, но при этом достаточно хладнокровной, чтобы не зацикливаться только на этом.
Вот и теперь она попросила помощи Рино спокойно, оставляя за ним право отказать. Когда же он согласился, Мира оформила полет по всем правилам, получила на него разрешение, чтобы они снова не вляпались в неприятности.
Ей не стали отказывать, потому что начальству на самом деле было не до нее. «Виа Феррата» замедлилась так сильно, что, можно считать, остановилась. При том, что очевидной опасности не было! Мало ли, что произошло с кораблем экспедиции, исчезнувшей тридцать лет назад. Рино слышал, как помощники адмирала уговаривали ее вернуться к первоначальному плану, пройти если не через систему красного гиганта, то рядом с ней. Елена Согард пока упрямилась, и Рино ее отчасти понимал. «Виа Феррата» – огромная громоздкая бандура, куда менее маневренная, чем «Мария Яниссар». Если снова проявит себя то самое излучение, она уже никуда не денется, и размер ее не спасет. Все люди на борту будут обречены.
Так что лететь вперед – не выход, стоять на месте – не выход, а где этот выход – непонятно. На фоне всеобщего волнения и сомнений просьба Миры о краткосрочном исследовательском полете просто затерялась, согласие дали, не разбираясь. Одной из причин стало то, что запрос она послала сразу помощникам адмирала, игнорируя своего непосредственного начальника. Рино догадывался, что Личек ей это еще припомнит.
Но пока рядом с ними не было никакого Личека, да и проблемы отошли на второй план. Поскольку высадка на этом задании не планировалась, Рино выбрал для полета знакомый «Ястреб». Таким кораблем управлять – одно удовольствие, это не громоздкий «СМ–2100»! Истребитель плавно скользил через пространство. Рино осознавал, что смертельное излучение может возникнуть в любой момент, но почему-то не боялся. Ему казалось, что нет угрозы, от которой он не сумеет уйти на «Ястребе».
Он ожидал, что Мира все-таки восхитится мастерством пилота – оно ведь и правда было исключительным! Однако его спутница словно не замечала ничего вокруг, погруженная в свои мысли. Это несколько задевало, и Рино решил прервать молчание:
– Так и не скажешь мне, что мы здесь делаем?
– Ищем кое-что…
– Что именно?
– Я думаю, мы оба поймем это, когда увидим. Ты можешь залететь туда?
Рино был уверен, что она снова попросит его осмотреть «Марию Яниссар». Обломок корабля уже маячил впереди сумрачным надгробьем, особенно зловещим в свете красного гиганта. Но Мира неожиданно указала в сторону, туда, где четко просматривалось скопление астероидов.
Пилот попытался понять, что именно привлекло внимание его спутницы, и не смог. Астероиды были самыми обычными, разного размера, не какие-нибудь светящиеся или движущиеся в разные стороны аномалии. С точки зрения Рино, смотреть там было совершенно не на что, а летать не так приятно, как через свободное пространство. Но Мира настаивала, и ему пришлось согласиться.
– Только как-нибудь помедленней, – попросила его спутница.
– А быстро и не получится, иначе наше путешествие закончится весело, звонко и быстро.
Теперь все внимание Рино было сосредоточено на нахождении дороги. Он уже и не надеялся разобраться, что Мира выискивала среди астероидов, потому что сам он находил путь. «Ястреб» и правда напоминал осторожную птицу, пробиравшуюся среди силков. Порой гигантские глыбы проплывали так близко, что, если бы не защитное стекло, их можно было коснуться рукой.
Рино этим не восхищался, он знал, что истребитель в любой момент может оказаться в ловушке. Такая машина задний ход не дает, если астероиды сомкнутся, будет очень невесело! Но Мира будто не понимала этого. Она прильнула к иллюминатору, напряженная до предела, и высматривала что-то там, где высматривать было абсолютно нечего.
Он уже готов был позабыть об образе джентльмена и предъявить ей ультиматум: либо она объясняет все нормально, либо они летят обратно на станцию! Но не пришлось: Рино услышал, как его спутница тихо охнула, достала фотосканер, начала снимать их окружение.
– Да что там такое? – не выдержал пилот.
– Посмотри на третий крупный справа. Только как-нибудь так, чтобы мы при этом не врезались!
Рино только фыркнул: за кого она его держит, за разведчика или за станционного таксиста? И все же в нужном направлении он посмотрел – и вмиг понял, что так поразило Миру.
На крупном астероиде четко просматривался идеально плоский срез. Слишком ровный, чтобы быть частью его естественного формирования или последствием столкновения. Не зеркальный, как у «Марии Яниссар» – так ведь и это не металл! Камень все равно выглядел странно: абсолютно гладкий, будто отполированный.
Это не могло произойти, никак… если не вмешалась та самая загадочная энергия, которую они пока не сумели определить.
Астероид оказался не единственным таким в скоплении. Продолжив путешествие, они нашли еще несколько. У всех размер среза был разным, и зависело это явно от того, как далеко они оказались от загадочной энергии. Рино подозревал: те астероиды, что находились прямо на ее пути, стали частью космической пыли, не различимой человеческим глазом. А может, от них и вовсе ничего не осталось…
Однако пугало Рино даже не то, что эти астероиды здесь были. Нет, гораздо большее значение для него имело то, что они все оказались не рядом. Те, у которых обнаружился плоский срез, равномерно распределились среди остальных, тех, у которых никого среза не было. Это отняло бы не один год, космос никуда не спешит. Рино ученым не был, однако сейчас это и не требовалось, чтобы сделать единственно возможный вывод.
Она была здесь… Энергия, которая уничтожила «Марию Яниссар». Она не прибыла с кораблем, не убила его где-то еще, а потом швырнула сюда. Нет, она таилась в этой системе, но проявляла себя не постоянно. Вопрос лишь в том, когда это случится в следующий раз? Будет ли предупреждение? И… дотянется ли она до соседней солнечной системы? Все это казалось нереальным, но что в Секторе Фобос вообще подчиняется законам, открытым на Земле?
– Как ты догадалась, что они здесь будут? – спросил Рино.
– Я не догадалась, я их заметила, еще когда мы пролетали тут первый раз. Просто рассматривать не стала, не поняла, что это важно. Но потом добавились новые сведения.
– Ты понимаешь, откуда берется энергия?
– Нет. Ей неоткуда браться.
Вот с этим Рино был согласен. Их окружали обычные астероиды, пара каменистых планет с небольшими спутниками, в центре системы тускло сиял красный гигант. Теоретически, он и был единственным источником энергии. Но Рино знал, что научный отдел изучил все показатели, связанные с ним, еще до вылазки на «Марию Яниссар».
Это был обычный красный гигант, жутковатый на вид, безумно опасный в будущем – но в таком далеком будущем, что для людей оно подходило под определение слова «никогда». И на этом – всё! Рино прибыл в эту систему уже второй раз, но никаких других объектов не обнаружил.
