– Рабочей группы?.. – кадровик приподнял бровь. – Это которой?
– На вчерашнем заседании придумали? Которая будет руководить всем, пока… э-э… пока мы не проясним ситуацию.
– Пока-пока… – запел Зиновий Семёнович и захлопнул папку. – И что, есть кандидатуры?
– Есть одна, – ответил Шатунов, проходя к окну. – Горожанин.
– Горожанин? – переспросил кадровик. – Какой именно?
– Неважно, – протянул Алексей Генрихович задумчиво. – Важно, что из народа. Человек, который чувствует город, живёт в нём, понимает его дыхание. Нам нужен такой. Сейчас – особенно.
Кадровик сморщился, будто попробовал что-то кислое:
– То есть, вы хотите, чтобы я… опубликовал вакансию… для случайного прохожего?
– В определённом смысле, да.
– Прекрасно! Лучше идеи я не слышал со времён, когда мы вводили должность «заместителя по взаимодействию с заместителями».
Он рассмеялся, сам же первым и оценив шутку.
– Ладно, – вздохнул Зиновий Семёнович, отодвигая клавиатуру. – Давайте подумаем. – Он щёлкнул пальцами. – Так… «Требуется руководитель временной рабочей группы».
– Запишите, – сказал Шатунов, глядя куда-то вдаль. – «Город рассматривает кандидатуры любых жителей, готовых взять ответственность».
– Так и написать?
– Да.
– «Опыт работы в управлении желателен, но необязателен»?
– Обязательно добавьте.
– Ох… – кадровик закатил глаза. – А может, ещё дописать «Знание Excel на уровне уверенного пользователя»?
Шатунов повернулся к нему так, будто не понял шутку. Или понял – но не показал.
– Главное, – тихо сказал он, – чтобы люди увидели: каждый может прийти. Мы должны дать надежду.
Кадровик хмыкнул:
– Ну, надежду – так надежду.
Похрустывая пальцами, он продолжил печатать, диктуя вслух:
– «Город приглашает активных, инициативных граждан. Нужен человек, способный принимать определенные решения в условиях неопределённости». – Пауза. – «Кандидаты от улицы – приветствуются».
Он остановился, повернулся к Шатунову:
– Может, перебор?
Алексей Генрихович взглянул на него долгим, чуть усталым взглядом.
– Нет, – ответил он. – Не перебор. Это – именно то, что нам нужно.
Когда документ был готов, кадровик откинулся на спинку стула:
– Ну всё, Алексей Генрихович.
– Что «всё»?
– Город официально сошёл с ума.
Он рассмеялся.
– И знаете что? Мне даже нравится.
Шатунов улыбнулся – едва, как тень, как намёк.
– Значит, публикуйте.
И вышел. Зиновий Семёнович покачал головой, пробормотав:
– Ну всё, деточки… Ждите. Сейчас что-нибудь да случится.
Он нажал кнопку «Опубликовать».
13
1
Утро началось с того, что телефон завибрировал где-то под подушкой, как пойманная муха. Кирилл, сонный, смятый, с тяжестью на лице, вытащил его и увидел в чате новость, пересланную Никитой:
«ГОРОДСКОЙ СОВЕТ ОБЪЯВИЛ ВАКАНСИЮ ГЛАВЫ ВРЕМЕННОЙ РАБОЧЕЙ ГРУППЫ. МОЖЕТ ПРИЙТИ КАЖДЫЙ»
Ни прелюдий, ни пояснений.
Город давно взорвался бы такой новостью, если бы ещё оставались силы на взрывы. Но сейчас – только вялые комментарии: смех сквозь тревогу, маты, мемы.
«Да хоть я пойду, – написал Никита. – Шучу. Хотя хрен его знает».
Кирилл долго смотрел на экран, будто пытался рассмотреть между пикселями какой-то скрытый смысл. «Каждый» – звучало так, как будто приглашали на бесплатную раздачу шавермы, а не на руководство умирающим городом.
Из кухни донёсся голос матери:
– Кири-и-илл! Ты опять новости читаешь? Лучше бы работу искал!
Отец буркнул что-то вроде:
– Работа ему… В клубе своей башкой тряс. Умник нашёлся.
Кирилл вышел к ним, почесав шею.
– Там, короче… вакансию опубликовали. Типа… можно прийти. Любой может.
Мать даже не повернулась:
– Пусть придут те, кто соображает. Ты-то там зачем? Ты же даже кофе нормальный сварить не можешь.
Отец добавил, очищая бутылку из-под минералки:
– Ага, пойдёт он. У нас там что, цирк?
Слова будто не били – стучали по-деревянному, тепло, привычно. Он даже не обиделся. Так в детстве говорили, когда он предлагал построить ракету из коробок.
– Просто интересно, – пробормотал он.
– Вот и смотри свои интересности дома, – мать махнула рукой.
Кирилл вышел из квартиры так тихо, будто уходил не на улицу, а из своей собственной кожи. Никита встретил его на углу, жуя хот-дог.
– Будешь ржать, но я подумал… – начал Кирилл.
– Нет, – перебил Никита. – Просто нет. Даже не говори.
– А чего?
– Потому что это фигня полная. Они возьмут какого-нибудь своего. Ты там даже чихнуть не успеешь – выгонят.
Кирилл пожал плечами:
– Просто гляну. Ну… вдруг.
Никита посмотрел на него долго, с жалостью, как на кота, который решил прыгнуть на стол, но промахнётся.
– Ты же понимаешь, что это не твоё?
– Я просто посмотрю.
И ушёл.
2
Городской Совет гудел, как улей, который не просыпался много лет и теперь внезапно тряхнул крыльями. У дверей стояли журналисты, которые ловили каждого, кто выглядел будто бы умнее средней температуры по городу.
Внутри, в большом зале заседаний, стояла очередь. Не то чтобы длинная – двадцать, может, двадцать пять человек. Но главное – кто.
Учитель истории.
Директор магазина автозапчастей.
Пенсионер, кандидат «везде и всегда».
Мужик с пирсингом в брови, который говорил, что у него «есть идеи насчёт молодежной политики».
У дверей кабинета сидел Шатунов, на этот раз без костюма – просто рубашка, закатанные рукава, но взгляд всё такой же прожигающий.
Первым зашёл учитель истории. Разговаривали минуту. Вышел – белый как мел.
Следующий – директор. Через тридцать секунд – выскочил, бормоча:
– Ну и вопросы…
Третьего Шатунов просто выставил без слов.
И только кадровик, Зиновий Семёнович, сидел рядом, записывал что-то и хмыкал.
– Слишком умный.
– Слишком нервный.
– Слишком много говорит.
– Слишком мало говорит.
Отказывали всем – будто выбирали не человека, а идеальную пустоту.
3
Кирилл зашёл последним, будто нарочно ждал, пока все выйдут – чтобы никто не видел, как он проигрывает.
В комнате было тихо. Шатунов сидел, пальцами постукивая по столу. Зиновий Семёнович смотрел так, будто ждал шутки.
– Имя? – спросил Шатунов.
– Кирилл… Трофимов.
– Возраст?
– Двадцать два.
– Образование?
– Среднее… ну, почти.
– Опыт?
– Курьер.
