– Ну пожа-а-алуйста… – Леонор состроила щенячьи глазки, и моя уверенность на мгновение ослабла.
Ничего ведь не случится, если на один день я просто… выдохну?
Ой, к черту.
Схватив с барной стойки первую стопку, я сделала глубокий вдох. Затем залпом проглотила ее. Горечь обожгла горло, заставив меня закашляться.
Боже, как люди пьют эту мерзость? Ничего хуже не пробовала.
– Вот это моя подруга! – вскрикнула Леонор и резко опрокинула свою стопку, даже не поморщившись. – Нельзя делать большой перерыв между первой и второй. Бармен, повторить!
Кажется, повторять всё же не стоило.
Я не могла вспомнить, как за второй последовала третья, а за третьей – четвертая. Впервые за год с моих плеч спало напряжение, и я почувствовала в груди заветную легкость. Мне хотелось петь, во весь голос смеяться и танцевать так, чтобы с утра болели ноги. Что, собственно, я и сделала, вытащив Леонор на танцпол.
В переливающихся огнях ее блондинистые волосы светились, словно нимб, превращая Лени в настоящего ангела. Челка-шторка, спадающая на глаза, выделяла скульптурные черты лица, из-за чего она напоминала молодую Анджелину Джоли. Клянусь, парни проходили мимо Леонор с высунутыми языками, особенно когда она красила свои пухлые губы нежно-розовой помадой.
Однако только я знала, что за внешностью куклы Барби скрывается пылкий характер и острый язык, способный поставить на место любого мужчину.
Мы отличались и, наверное, именно поэтому стали лучшими подругами. Если Лени была яркой, громкой и харизматичной, то я…
Что ж, поговорим об этом позже.
Широко улыбаясь, я подняла руки над головой, ритмично двигая бедрами. Иссиня-черные волосы лезли в глаза, но я не замечала ничего, кроме заветного чувства свободы. Меня даже не смущали потные тела, липнувшие к нам с Лени со всех сторон. Я чувствовала себя частью чего-то большего, чего-то дикого и безумного, присущего месту, где люди не задумываются о своем социальном статусе.
– Могу ли я пригласить тебя на танец?
– Ле-е-ени, тебя приглашают на та-а-анец! – протянула я заплетающимся языком, когда услышала позади мужской голос.
– Я обращался к тебе, – раздался хриплый смешок.
Ко мне?
Резко развернувшись, я споткнулась на каблуках и чуть не поцеловалась с полом, но меня вовремя подхватили чьи-то руки.
Очень мужские и очень мускулистые руки.
Оу.
– Меня-я-я? – Я икнула и схватилась за голову, которая тут же вспыхнула тупой болью. Вот дерьмо, кажется, всё-таки перепила. – Из-за тебя у меня началась мигрень, а это плохой знак, парень.
– Дарси! – шикнула Леонор.
Незнакомец передо мной засмеялся.
Я попыталась сфокусировать зрение, чтобы рассмотреть его. Неприлично общаться с чьими-то руками, верно? Первый же сайт с подборкой советов по флирту с противоположным полом утверждал, что нужно смотреть жертве в глаза.
Правда, про икоту и поцелуи с ботинками там не было ни слова.
Незнакомец оказался симпатичным, но не в моем вкусе. Блондинов я любила только в книгах, а в жизни выбирала брюнетов, которые имели завышенную самооценку и грязный язык, скользящий между моих бе…
Стоять.
– Меня зовут Дарси, а тебя?
– Не представляйся своим именем, – пробурчали за спиной.
– Меня зовут Челси, а тебя?
На моем лице появилась широкая улыбка. Я ненавидела свое второе имя, но всегда представлялась им незнакомцам. Спасибо текиле, что сегодня я об этом забыла.
Лени тяжело вздохнула.
– Она невозможна.
– Всё в порядке, Челси, – хмыкнула жертва, волосы которой я мысленно перекрасила в темный цвет. Ну а что? – Интересно встретить девушку, имя которой звучит как название футбольного клуба.
Улыбка моментально сползла с моего лица.
– Очередной придурок с несмешными шут… – Меня резко пихнули под ребра, и я наигранно засмеялась. – Ой, это я не про тебя! Просто вспомнилась цитата из книги… Слушай, ты же потанцевать хотел? Пойдем, а то мы скоро уезжаем.
Повернувшись к Лени, я увидела ее выпученные глаза.
– Что ты несешь? – произнесла она одними губами.
– Ты сама сказала мне быть собой! – Я гневно сунула ей в руки свой стакан. – И да, расставание плохо сказывается на нервной системе, даже если твой бывший – настоящий мудак. Сегодня мне разрешается быть сумасшедшей сукой, которая случайно увидела фотографию, где какая-то облезшая кошка целует ее парня, а он в ответ на гневную тираду о расставании спрашивает: «И что в этом такого?».
– За полчаса я успела забыть, какой он ублюдок… – пробурчала Лени.
– Хорошо, что я с ним не переспала.
– Хорошо, что ты его не полюбила.
– Но мое эго так задето, Лени! – застонала я.
– Тогда нам нужно найти того, кто вернет ему былую уверенность.
Мы обе посмотрели мне за спину.
Повернувшись к жертве, я улыбнулась и захлопала ресницами.
– Так как тебя зовут?
Он моргнул.
– Кэмерон.
Добро пожаловать в дурдом, Кэмерон.
Леонор показала, что следит за нами в оба глаза, а я схватила его за руку и потянула в центр танцпола.
Музыка сменилась на что-то более плавное, из-за чего все разделились на пары. Кэмерон положил ладони мне на талию, а я обхватила его за шею и начала медленно покачивать бедрами.
И вот тогда мое дыхание перехватило.
Он привалился к дальней стене клуба, склонив голову так, что темные волосы небрежно спадали на глаза. Уголок идеальных губ приподнялся в усмешке, когда стоящий рядом мужчина показал ему что-то в телефоне. Открыв рот от изумления, я загляделась на резко очерченную челюсть, оттененную щетиной, и уходящую под ворот кожаной куртки татуировку.
Мне не удалось полностью разглядеть его лицо, но…
Черт возьми, как же он красив.
– Эй, с тобой всё в порядке?
Я вздрогнула и тряхнула головой.
– Да, всё великолепно, – весело ответила Кэмерону, заметив в его изумрудных глазах тревогу. – Немного задумалась. Что ты говорил?
И вот мы оказались на опасной территории.
Нельзя засматриваться на мужчин из Синнерса: ни к чему хорошему это не приведет.
В мыслях сразу же всплыли предупреждения отца и срочные новости, в которых рассказывали обо всех преступлениях, совершенных в этой части города. Но даже сейчас, оказавшись в логове змей, я не могла в полной мере оценить всей опасности, поскольку жила в совершенно другом мире.
Мы были английской элитой, вершителями судеб, богатейшими из самых богатых слоев общества. В чеках не хватило бы места, чтобы вписать суммы, лежащие на наших банковских счетах. Особняки аристократических семей стоили миллиарды и охранялись лучшей системой безопасности, а каждый шаг сопровождался как минимум тремя телохранителями.
Пока мы ехали по Синнерсу, я разглядывала разрушенные постройки и не могла поверить, что кто-то проживает каждый день отведенного ему времени здесь. Среди хаоса, гнили и вечной меланхолии.
Однако ничего из ряда вон выходящего я тоже не заметила. Никаких убийств, наркотиков и ночного эскорта, о которых кричали заголовки новостей.
Кто из них лгал?
Возможно, нам стоило развернуться еще на подъезде к «Чистилищу», но Лени была здесь множество раз. К тому же мы взяли с собой Алекса и Джереми, которые в случае чего помогут нам выбраться из передряги.
Переживать было не о чем.
– Что привлекло такую красивую девушку на нашу сторону?
Я вынырнула из мыслей и, прокрутив в голове его вопрос, слегка напряглась.
Он догадался, откуда я?
– Мы с подругой довольно часто здесь отдыхаем, – бросила как можно равнодушнее. – Я поступила в Академию Темного Креста, а до этого жила в другом городе.
– Выходит, теперь мы будем чаще видеться. Я на третьем курсе, – объяснил Кэмерон, и я мысленно выругалась. – Что заставило тебя переехать сюда? Эта часть Таннери-Хиллс не особо подходит для построения карьеры. Да и в принципе для жизни.
Черт. Главное, не сказать ничего лишнего.
– Я слышала, что в Синнерсе нужно быть… осторожнее. Ну, знаешь, все эти преступные группировки, которые не дают спать по ночам. С такими соседями точно не соскучишься.
Что-то едва заметно изменилось в его взгляде.
В нем проскользнуло… подозрение?
– У тебя необычный акцент. Откуда ты переехала?
– Я из… из… – Бегло осмотрев клуб, я наткнулась на плакат со знакомой ратушей. – Из Манчестера, но мама родилась в Лондоне. Ей пришлось уехать, когда возникли финансовые трудности. Отсюда, в общем-то, акцент и любовь к сложным конструкциям.
Боже, наш план катится к чертям.
– Вы с подругой отличаетесь от других девушек из Синнерса, – отметил Кэмерон, однако после моего ответа его плечи расслабились. Как быстро я научилась лгать, даже не покраснев. – Это интригует.
Конечно, отличаемся: мы не трахаемся прямо на диване, соперничая, кто громче закричит от оргазма.
Кто-то из девушек был одет в потрепанные шорты, другие – в короткие джинсовые юбки. Они выливали на себя алкоголь и давали мужчинам слизывать его прямо со своей груди, заливаясь соблазнительным смехом.
Никакой чопорности, присущей элитной части города. Никакой неловкости и застенчивости.
Возможно, наши с Лени наряды выделялись, но не так уж сильно. Она выбрала обтягивающее платье нежно-розового цвета, а мое разлеталось вокруг бедер и переливалось сиреневыми оттенками.
– Мы бы могли поехать ко мне после клуба, – вдруг предложил Кэмерон, опустив ладони на мои бедра. – Выпьем, познакомимся поближе. Я угощаю.
Вот и вскрылись его истинные намерения.
Я резко почувствовала усталость и желание как можно скорее оказаться в своей мягкой постели, а утром проснуться с книгой в руках или, что еще лучше, пальцами в трусиках.
Ничего не изменилось. Социальная жизнь не для меня.
– Прости, но, думаю, мы уже скоро поедем домой.
Всё, уроки флирта начинают мне надоедать.
Я посмотрела за его плечо, ища пути отступления… и столкнулась с глазами, которые навечно отпечатаются в моей памяти.
Правый – темно-карий.
Левый – светло-голубой.
Тот самый мужчина пристально смотрел на меня с затемненной стороны клуба, перекатывая в руке стакан виски. По коже пробежали мурашки то ли от грубой интенсивности его взгляда, то ли от того, как соблазнительно он провел кончиком языка по пухлой нижней губе и едва заметно улыбнулся.
Словно завороженная, я следила за его движениями, чувствуя, как учащается пульс и прерывается дыхание.
Мне никогда не приходилось видеть таких мужчин – только в книгах или фильмах. Тени окутывали его, словно любовницы, отчаянно жаждущие внимания. Татуировки вились от запястий и уходили за рукава кожаной куртки, продолжаясь, по всей видимости, и на торсе.
Его лицо скрывали тени, но то, что я видела, вызывало прилив необъяснимых эмоций.
Страх, интерес и… возбуждение.
Его что, нарисовало мое воображение? Такой человек просто не мог существовать в реальной жизни. Он олицетворял анархию и жажду насилия, а я была слишком любопытной, чтобы не потянуться к этим неизведанным чувствам.
