Страница 2 из 5
И никто не смог возразить ему на этот риторический вопрос. Только начальник ЦРУ Уэбстер осмелился задать наводящий вопросик.
– По красному телефону будем разговаривать с Советами? – спросил он.
– Да какой сейчас может быть разговор, – с досадой ответил ему президент, – Романову не до разговоров с нами, я так полагаю. Когда решит свои проблемы, сам позвонит… я на всякий случай останусь ночевать здесь… а вы идите на свои рабочие места… да, и ты, Ричард, – добавил он в сторону министра обороны, – держи руку на пульсе – мало ли что там может случиться в ракетных войсках у Советов…
– Я вас услышал, мистер… то есть Джордж, – ответил от дверей Чейни, – будем надеяться на лучшее.
– И рассчитывать на худшее, – добавил красок в происходящее Буш.
В гостях у сказки-2
Романова очень быстро перевезли в ЦКБ Четвертого главного управления при Минздраве СССР, благо ехать тут было недалеко. Там его лично встретил заранее предупрежденный товарищ Чазов, который сказал непредусмотренную протоколом фразу.
– От огнестрельных ранений я пока еще никого из руководства Союза не лечил – вы первым будете, Григорий Васильевич.
– Все в нашей жизни когда-то встречается впервые, Евгений Иванович, – ответил ему Романов, – так что скажете относительно моего огнестрела?
– Тэээк… – произнес Чазов после первичного осмотра, – у вас, товарищ Генеральный секретарь, два ранения, несовместимых в общем и целом с жизнью… одно в область сердца, второе в район печени. И то, что вы пока еще живой, не укладывается ни в какие медицинские рамки…
– А неплохо Лебедь стреляет, – усмехнулся Романов, – просто отличник боевой и политической подготовки.
– Не совсем понял вас, какой лебедь? – спросил озабоченный Чазов.
– Да это я так, – слабо улыбнулся Генсек, – не обращайте внимания. Так что там с мои здоровьем-то?
– Сейчас сделаем операцию и удалим обе пули, они у вас тут застряли в мягких тканях… – ответил Чазов, – а что касается дальнейшего выздоровления, то все, как говорится, в руках божьих…
– Как-то вы не по-советски выразились, – еще раз слабо улыбнулся Романов, – но ладно, пусть будет так… вверяю себя в руки божьи… и в ваши тоже, конечно.
Операция продлилась добрых два с половиной часа и прошла достаточно удачно – Романова перевезли в палату интенсивной терапии и у входа посадили двух офицеров из девятки, которые вынырнули неизвестно откуда.
– Никого к нему не пускать минимум сутки, – строго указал им Чазов, – ну кроме меня и еще вот его… – и он ткнул пальцем в главврача ЦКБ Игнатьева. – Все ясно?
Охранникам все показалось предельно ясным, и они уселись на предоставленные им стулья.
– Выгонят ведь нас сегодня, – мрачно заметил левый охранник правому, – не уберегли первое лицо.
– Ну не сегодня, – немного поправил его правый, – но завтра наверно попрут, согласен… куда пойдем?
– Вернусь в свою часть, – ответил первый, – они сейчас под Кандагаром где-то, помогают афганским товарищам… возьмут, наверно.
– А я в банк пойду, если что, – сообщил второй, – товарищ по бывшей службе на днях туда устроился, и меня звал – зарплаты там очень хорошие.
– Это какие, например?
– Для начала тысячу в месяц обещают.
– Неплохо, но и не дохрена, деловые люди сейчас в разы больше зарабатывают.
– Разговорчики на вахте! – начальник охранников появился как будто чертик из-под земли, только что никого в коридоре не было, а тут раз – и целый полковник.
– Виноваты, тщ полковник, – вытянулись они оба по стойке смирно.
– Происшествия? – сбавил тон командир.
– Никак нет, – четко доложил правый охранник, – все тихо-спокойно.
– По моим данным, – продолжил полковник, – в ближайшие часы сюда будет приезжать очень много народу, вплоть до самых больших руководителей. Приказ такой – никого не пускать, всех записывать в журнал, вот в этот, – он протянул им стандартную конторскую книгу и две шариковые ручки, – докладывать мне обстановку каждый час, телефон на первой странице записан.
– Есть, тщ полковник, – синхронно ответили оба, а закончил только левый, – нам бы еще хоть одного бойца в помощь.
– Зачем? – удивился командир.
– Согласно регламенту нашей службы, – смело продолжил тот, – первое лицо государства охраняет минимум трое сотрудников.
– Молод ты еще начальству указывать, тут по периметру больницы человек сорок наших людей сидят, – недовольно ответил полковник, – но ладно, пришлю еще одного, через час здесь будет. А смена вам придет… – он посмотрел на часы, – в восемь-ноль-ноль завтрашнего дня.
Засим начальство удалилось примерно тем же способом, как и пришло – растаяло в воздухе. А из палаты вдруг донесся некий звук, что-то тяжелое упало. Охранники переглянулись, и левый из них заглянул внутрь – это оказалось, что медсестра, которую оставили тут наблюдать за больным, просто уронила на пол утку.
– Ты поаккуратнее тут, подруга, – недовольно заметил ей охранник, – а у нас и нервы могут не выдержать.
– Слушаюсь, товарищ Белов, – ответила она.
– Однако, – заметил охранник, вернувшись на свой стул, – какие тут осведомленные люди работают – фамилию мою знает…
– А ты думал, – мрачно отвечал второй, – ЦКБ это филиал Лубянки… кстати, странно, что до сих пор никто из КГБ сюда не явился.
– Накаркал, – ответил ему первый, – вон целых три гебэшника идут.
Лубянка
Здание КГБ СССР, бывшее Страховое общество «Россия» было блокировано со всех четырех сторон бронетранспортерами. Проезд по проспекту Маркса, Кировской и Новой-Старой площади был наглухо перекрыт, начиная с позднего вечера. В кабинете председателя этой страшной организации товарища Примакова сидели два руководителя заговора, командиры Кантемировской дивизии и имени Дзержинского соответственно Локтионов и Босов, оба генералы-майоры, напротив них в руководящем кресле имел место сам Примаков, а рядом с ним его первый заместитель Федорчук. И все они напряженно всматривались в экран большого телевизора производства компании Сони, на на фоне заставки передачи «В гостях у сказки» Валентина Леонтьева зачитывала обращение Генерального секретаря к народу.
– Прошу всех сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации, – завершила она таким образом свое выступление, – виновные в случившемся будут наказаны, порядок будет восстановлен, я остаюсь на своем посту, что бы там ни говорили лица, заинтересованные в противоположном исходе.
– Мдааа… – протянул генерал Локтионов, а генерал Босов его поддержал, – и не говорите, Николай Игоревич.
– И что мы теперь будем делать, товарищи? – подал голос Примаков.
– Нам надо поговорить кое с кем, – мрачно заметил Локтионов.
– Говорите, – сделал широкий жест в сторону телефонов Примаков, – здесь есть любая связь на выбор.
– У нас свои средства связи, – бросил тот и вышел в коридор третьего этажа, который выходил на площадь Дзержинского с одноименным памятником.
Второй генерал проводил его продолжительным взглядом, но остался на своем месте.
– Может, по коньячку, коллеги? – участливо предложил ему Примаков, – у меня хороший коньяк есть, шесть звездочек.
– Я не сомневаюсь в этом, Евгений Максимович, – ответил Босов, – давайте ваш коньяк, я не против… Николай Игоревич, думаю, присоединится.
Примаков молча открыл шкафчик в левом углу кабинета, достал оттуда пузатую бутылку с медалями на этикетке, четыре хрустальные рюмки и расставил все это посреди стола для заседаний.
– Закусывать у меня особенно нечем, но наверно мы обойдемся, – высказал он такую мысль по окончании расстановки, – что-то товарищ Локтионов долго там переговаривается…
Но тут второй генерал как будто услышал его слова и пришел обратно.
– Чем порадуете, Николай Игоревич? – участливо спросил у него Примаков.
– Все отменяется, – хмуро бросил он, – мы сворачиваемся… а это что? – указал на бутылку с рюмками.
– Это на посошок, товарищ генерал-майор, – ухмыльнулся председатель КГБ, – коньяк качественный, Инджеванского завода.
– Ну что же, не откажусь, – сделал он попытку ухмыльнуться в ответ, но не слишком удачно, – за удачу, товарищи, – и он опрокинул в рот добрых сто грамм качественного продукта Инджеванского вино-коньячного завода, основанного еще при товарище Сталине.
– Надеюсь, вы все понимаете, что вас ждет за стенами этого здания? – Примаков тоже выпил свою рюмку.
– Конечно понимаем, Евгений Максимович, – честно сказал генерал Босов, – но приказы руководства надо выполнять. Надеюсь, никаких неудобств вам лично мы не причинили…
– Ну не совсем уж никаких, будем так говорить – умеренные неудобства имелись, – напутствовал генералов на дорожку Примаков.
А когда они остались одни, он немедленно снял трубку аппарата АТС-1 и сказал в нее:
– Соедините меня с Центральной клинической больницей.
Тейковская дивизия, Ивановская область
Почти ровно в полночь к воротам базы передвижных ракетных комплексов подъехал зеленый военный УАЗик, из которого выгрузился очень бодрый и очень решительный подполковник. Дежурный по базе отдал под козырек начальству и начал набирать на внутреннем телефоне руководство.
– Тщ майор, тут какой-то подпол прибыл… из Москвы… фамилия? Переверзев, из Генштаба, говорит… есть пропустить.
Дежурный открыл зеленые железные ворота, отчаянно заскрипевшие всеми петлями, и козырнул проехавшему мимо УАЗику. Штаб тут был совсем рядом, майор, дежуривший в эту ночь, уже ждал незваных гостей на крыльце.
– Здравия желаю, тщ подполковник, – он сделал вид, что отдал честь, – с чем пожаловали в такое время суток?
– Срочный приказ из Генерального штаба, – отрывисто бросил подпол, – пройдемте внутрь, я вас ознакомлю.
В штабной комнате было тепло и накурено, в углу стояла пирамида с оружием, в другом углу значилось знамя 54-й гвардейской дивизии. Подполковник открыл свою планшетку и вытащил запечатанный конверт с двумя внушительными печатями. На нем крупными буквами было написано «подлежит вскрытию после предъявления соответствующих полномочий согласно пункту 7.11 приказа Генштаба от 02.07.85».
– Полномочия вот они, – подпол выложил на стол бумажку, где черным по белому было указано, что он, Переверзев А.М., обладает соответствующими приказу полномочиями.
– Открываем, – Переверзев посмотрел на дежурного, ожидая каких-то возражений, не услышал их, тогда разорвал конверт и вытащил оттуда сиротливый лист.
– Читайте, товарищ майор, – протянул он лист дежурному.
Тот взял протянутое, очень осторожно, как раскаленную сковородку, читал долго и вдумчиво, не меньше минуты, потом ответил.
– Хорошо, вскрываем сейф с полетными заданиями, пройдемте… – и он открыл дверь и показал в противоположный конец длинного коридора.
Дневальный по подразделению стоял, как и было положено на посту охраны где-то посередине, он козырнул проходящим начальникам и вытянулся в струнку.
– Сержант, объявляй боевую тревогу, – бросил ему на ходу майор.
Через пару минут на свежем воздухе возле казармы выстроились первая и вторая рота, в обязанности которых входило техническое обеспечение оперативно-тактических комплексов Ока, а если точнее то ОТР-23, по классификации НАТО же это были СС-23 Спайдер.
– Выводите из ангаров две установки, – отрывисто просил подполковник для дежурного майора, – я поеду в головной машине, вы в замыкающей.
– Разрешите вопрос, товарищ подполковник, – осмелился майор, – куда мы поедем?
– На полигон, – ответил тот, – точка номер тринадцать, – и он достал из планшетки крупномасштабную карту части и прилегающих окрестностей.
Там крупным красным крестиком было обозначено место назначения.
– И что будет дальше? – продолжил свои вопросы дежурный.
– Будут учебные пуски, неужели не ясно? Внезапная проверка боевой готовности происходит – еще пояснения нужны?
– Нужны… – достаточно смело выпалил майор, – мне нужно подтверждение на пуски из штаба дивизии – я его не видел.
– Ты мои полномочия видел, майор? – перешел на ты Переверзев, причем с достаточно угрожающими интонациями, – ты что, под трибунал захотел за невыполнение приказа?
– Какие координаты введены в ракеты? – не унимался дежурный, – я должен получить эту информацию.
– Ну смотри, если так надо, – хищно усмехнулся подполковник, вынимая из планшетки второй конверт, уже распечатанный, – 62-43-20 северной широты и 40-17-40 восточной долготы. Полигон рядом с Вологдой… еще вопросы?
– Никак нет, – угрюмо ответил дежурный, – больше вопросов не имею, можно ехать.
И он громко отдал соответствующие команды, бойцы, отвечающие за матчасть , мигом исполнили приказ, и уже через три с половиной минуты первый и второй передвижные комплексы выбрались за ворота части и свернули налево с бетонки, туда вела песчаная грунтовка. Вокруг стояли вековые сосны и елки, эта часть Ивановской области представляла собой глухую тайгу без просветов. Движение продолжалось примерно с полчаса, тогда в тайге появился просвет, и тягачи выкатились на очищенную от деревьев площадку размером примерно сто на двести метров. В центре площадки стояла будка с красной звездой на двери, но там, естественно, ни одной живой души не значилось.
– Прибыли, товарищ подполковник, – по-прежнему угрюмым тоном сказал дежурный, подойдя к головной машине, ему все происходящее очень не нравилось, – вот точка номер тринадцать.
Переверзев мигом выпрыгнул из кабины, сделал пару приседаний и отдал громкое приказание:
– Боевая тревога, ракетная атака! Приготовиться к пуску!
А в кармане у дежурного майора в этот момент запиликала рация, он ее с собой прихватил, когда отправлялись из части.
– Слушаю, – нажал он на кнопку приема, – так… так… вас понял, товарищ генерал… будет исполнено, товарищ генерал!
Следом за этим он вытащил из кобуры штатный ПМ, щелкнул предохранителем и навел его на подполковника.
– Вы арестованы! – сказал он громким голосом.
– Не дури, майор, – четко и без малейших признаков душевного волнения ответил ему подполковник, – под суд пойдешь сегодня же.
– У меня приказ генерал-майора Ветрова, – все тем же угрюмым тоном сообщил он, – старшего по званию. Стрельбы отменить, тебя взять под стражу.
Переверзев прикинул возможные варианты развития событий и все они ему показались не очень хорошими, поэтому он выбрал меньшее из зол и поднял руки вверх.
