– Мне очень нужна ваша помощь.
Слова застряли комом в горле. Я отпустила рукав её платья и стушевалась. Она внимательно смотрела на меня, словно бы видела насквозь, и мне становилось неловко.
– Помогите мне, – попросила я тихо. – Я… Мне нужно встретиться с Марком. И… Я хочу уйти отсюда. Пожалуйста.
Она некоторое время смотрела на меня. Со вздохом плечи её опустились, взгляд стал мягче.
– Простите.
Она погладила мои пальцы. Я разжала их, рука упала на постель. – Простите, – повторила Любовь Матвеевна.
Сердце замерло с надеждой, хотя и бессмысленной, как я уже поняла по глазам горничной.
– Мирон Фёдорович приказал приносить вам завтраки и ужины. Помогать, но всё остальное, – она покачала головой. – Против воли Мирона и его отца я не пойду. Всё остальное – пожалуйста, но о большем не просите.
По её глазам всё было понятно. Вязкий ком подступил к горлу, уголки глаз защипало. Поддержки искать было негде, да и на что я надеялась?
Горничная улыбнулась мне уголками губ и ушла, оставив на тумбочке завтрак. Да, Марк был не таким. Меня бесил его надраенный спорткар и порой – излишнее легкомыслие. Но… Теперь я понимала, какие это были мелочи.
Просидев ещё несколько минут в безмолвии, я переставила поднос на постель. Думала, съем один сырник, а остальное оставлю из принципа. Но… Обмакнула сырник в сгущёнку и застонала от наслаждения. Сама не заметила, как тарелка оказалась пустой, а я – сытой до безобразия.
– Нажралась твоя мамка, как свинтус, – безутешительно подытожила я, поглаживая живот.
Малыш ответил лёгким движением, и я задержала руку. Вот ради чего всё! И я узнаю правду! Узнаю, почему молчит Марк.
Чай был такой же вкусный, как и завтрак. На блюдце лежали разные лакомства и конфеты. В самом начале мы ездили с Марком в Турцию, в отель «всё включено». Там было так же вкусно… Только тепло. А в доме Мирона Добронравова, несмотря на тёплые тона обстановки, царил холод. В его доме было включено всё, кроме любви.
После завтрака я решила сходить в душ. Современный, как и всё в доме, он напоминал о финансовом положении хозяина. Только я бы с радостью вернулась в нашу с Марком съёмную квартиру.
– Блин, – прошипела, пытаясь закрыть воду.
Открыть-то я её открыла, но закрыть воду не выходило никак. Я чувствовала себя кретинкой.
Наконец вода перестала брызгать во все стороны. Я провела по волосам и убедилась, что они мокрые.
– Мне же не на работу, – напомнила себе, зло сорвав с крючка полотенце. Вытерлась и укуталась в полотенце.
Интересно, если я спущусь вниз за кофе, этого гада застану?!
Может, Любовь Матвеевна знает номер кого-нибудь из друзей Марка?
Мысль была внезапной и ошеломляющей. Не отпуская её, я вышла в комнату.
– Тридцать четыре минуты, – окинув меня взглядом, сухо сказал Мирон. – При том, что ты опаздываешь.
У меня душа ушла в пятки. Я запахнула полотенце, но это не помогло – мне всё равно казалось, что я голая. Или что Мирон видит сквозь ткань.
Глава 8
Лилия
Сжимая полотенце на груди, я смотрела на Мирона. В голове со скоростью света мелькали мысли, начиная с того, как давно я делала эпиляцию, и заканчивая – какого хрена?! Какого хрена он расселся на постели в моей комнате и пялится на меня?!
Щёки пылали. От природы кожа у меня была бледная, он наверняка заметил, что я покраснела, как варёный рак. От этого взгляда бы любая покраснела! Я не просто голой себя чувствовала, а словно бы он тоже голый, и расстояние между нами не несколько метров, а протяни руку и коснёшься.
– Куда я опаздываю, – выдавила я.
– На работу. – Он опять посмотрел на часы. – Но я о другом хотел поговорить. Кажется, мы не с того вчера начали.
– Согласна. Кажется, вчера вы меня отправили на аборт. – Вздёрнула подбородок. – Насильно. С учётом, что у меня пять месяцев беременности, это искусственные роды. Представляете? На головке ребёнка на этом сроке уже есть волосы. У него есть бровки, формируется эндокринная система. Ручки и ножки хорошо развиты, и он активно ими пользуется. Это маленький человечек, Мирон Фёдорович, которого вы приговорили к смерти. – Я выдержала паузу. – Это ваш племянник. – выдержала ещё одну. – Да, мы начали и правда не с того. А я всего-то хотела узнать новый номер Марка. Мне плевать, где он. В США или на Луне. Пока я не услышу от него, что не нужна ему, вы не убедите меня в этом. Можете крендельком свернуться и отплясать ча-ча-ча – не поможет.
– Мы не в цирке уродцев.
– М-м-м… Правда?
Я округлила глаза, на секунду забыв, что на мне лишь полотенце, а Мирону Добронравову в районе тридцати. Он богат, харизматичен и может превратить меня в пыль.
Он встал с постели.
– Хватит острить. Собирайся.
– И куда же? Снова повезёте меня избавляться от ребёнка вашего брата?
– Если мне не изменяет память, ты работаешь в «Добронравов Групп», то есть, на меня. Заявление на твоё увольнения я не подписывал. – Он смерил меня взглядом. – А я подписываю всё, что считаю значимым для компании. Каждая шестёрка сперва получает моё одобрение. И если кто-то хочет уйти, меня об этом ставят в известность.
– Сегодня же напишу заявление об увольнении.
– Право твоё. Но отрабатывать всё равно придётся. – Он опять посмотрел на часы. – Всё, хватит острить. У меня на это нет времени.
Я поджала губы. Можно подумать, это не он ко мне пришёл, а я к нему. У меня тоже на него времени нет с утра пораньше.
Мирон рассматривал меня, и я, как ни старалась скрыть смущение, не смогла. Даже злость не помогла.
– Ты работаешь в моей компании младшим менеджером по персоналу. Сегодня – рабочий день.
– И что дальше?
– Дальше ты выйдешь на работу.
Я приподняла бровь. То ли он не протрезвел со вчерашнего вечера, то ли не в своём уме. Брат Марка не только напыщенная скотина – он ещё и двинутый на оба полушария!
– Я не терплю прогулов, – прочеканил он, не сводя с меня глаз. – И опозданий тоже.
– Я же у вас в плену.
– С чего ты взяла?
С чего я, мать его, взяла?! Да хотя бы с того, что двери в этом доме отпирались только с учётом его желаний. Захотел – запер меня, захотел – дал глоток свободы.
– Так с чего ты это взяла?
– Вы сами так сказали.
– Я тебе такого не говорил. Ты сама так решила. – Его губы искривились – Бабская черта – накрутить в своих мозгах невесть что и свалить на других. Не прокатит, девочка. Не со мной, не надейся. У тебя двадцать минут – одевайся и спускайся вниз. Учти, опоздаешь хоть на минуту, я…
– Уволите меня?
– Нет. – Очередная пауза. – Сделаю так, что на тебя повесят внушительный долг, и ты будешь отрабатывать до конца дней своих. Как тебе?
– Вы – мерзкая сволочь! – процедила сквозь зубы.
– Допустим. Но это не меняет того, что ты на меня работаешь. Время, – постучал по запястью. – Не забывай о нём.
Я очнулась, только когда осталась одна. Вернулась в ванную, но что делать, не понимала! Я всегда знала, что мне делать! Знала, что поеду учиться в столицу, буду землю рыть, но получу хорошее образование и найду хорошую работу. Останусь в Москве, чего бы мне это не стоило. Но… Сейчас я прижималась плечом к двери и не знала ничего ровным счётом. Только что Мирон Добронравов – опасный, сволочной и дико привлекательный мужчина. И что я…
– Всё в порядке, – погладила живот.
Только малыш, кажется, знал, что я вру.
Время на сборы значительно сократилось из-за отсутствия выбора. Всё, что было у меня из одежды – вчерашняя блузка и юбка. Приехала я в больничном халате, но вещи нашла в комнате, хоть понятия не имела, как они туда попали.
Одевшись, посмотрелась в зеркало и, поколебавшись, подкрасила губы.
Мирон ждал в машине.
– Ты опоздала, – сдержанно сказал он.
– Могу вернуться и остаться дома. Будем считать, что я на больничном.
– Без проблем. Но в этом случае тебе придётся его предоставить.
Машина тронулась с места. Я предпочла не отвечать ему. Утро только занималось, темнота ночи сменилась серостью рассвета. Я различила несколько построек в далеке, беседку и деревья – ничего принципиально нового. Свинец влажного утра упал на плечи и пригвоздил.
У ворот мы притормозили, но на считанные мгновения. Меня вывезли за пределы персональной клетки, а ощущение было, что клетка осталась во мне.
– Что всё это значит, можно узнать?
– То, что ты ждёшь ребёнка от моего брата, не освобождает тебя от обязанностей. Ты рассчитывала сесть Марку на шею? Нет, девочка, не прокатит. Будешь работать до родов, я позабочусь, чтобы тебе было, чем заняться. В «Добронравов Групп» деньги просто так не получает никто.
Он был, как всегда: волосы аккуратно причёсаны, весь такой дорогой и свежий, пахнущий достатком и безупречностью. Весьма вкусно пахнущий, надо сказать. Запах свежести, кофе и кожаного салона так и сбивал с мыслей. Но я не поддалась.
– Вы серьёзно думаете, что каждый вечер после работы я буду возвращаться сюда только потому, что вы так решили?!
– Именно.
– Вы бредите! Да я… Я заявлю на вас в полицию, и…
– Ты ничего не сделаешь, – жёстко оборвал он меня – Ты будешь каждое утро ездить на работу до декрета, а каждый вечер возвращаться в мой дом.
– Только потому, что вы решили так?! У нас не средневековье! Я…
– Ты ничто и звать тебя никак, Лиля. Но это мы опустим. У тебя есть выбор? – быстро посмотрел на меня.
Мы выехали за пределы территории и направлялись к выезду из посёлка. Дорога была хорошая, ровная, я бы могла подумать, что мы на месте стоим. Только сбоку мелькали деревья, а на их фоне – лицо Мирона. Взгляд непроницаемый, губы сжаты.
– Ты будешь делать всё, что мы тебе скажем, – повторил он спустя пару минут. У тебя нет другого выбора. Твоя мать работает в столовой поваром. А отец фермер?
– Откуда вы…
– Связи. Так вот, насколько я понимаю, чтобы содержать семью, твой отец взял кредит на технику.
Он выдержал продолжительную паузу. Мне стало не по себе, предчувствие недоброго сковало.
– Представь, что он не сможет платить кредит. Твоя мама сможет тянуть всю твою семью на зарплату поварихи? Кажется, у тебя еще две младшие сестры и брат.
На этот раз его направленный на меня взгляд оказался дольше. В нём не было насмешки, только пренебрежение. Я для него – мошка. И что раздавить меня он может в любой момент, Мирон явственно показал. Откуда он про мою семью столько знает?! Заслал своих людишек, чтобы выяснили всё?!
– Так как думаешь, Лиля? Мама справится?
– Вы не мерзкий. – Выплюнула я. – Я вчера ошиблась, Мирон. Вы подлый. Расчетливый. Мерзавец.
Я найду способ с ним справится. У нас же не девяностые, в конце концов! Людей в наше время не похищают и не заставляют жить по своим правилам!
– Ничего личного, Лили.
– Не называйте меня Лили! Так…
– Мой брат тебя называл?
– Откуда вы знаете…
– Он рассказал.
– Он не мог.
