— Председатель Головин распорядился предоставить квартиру на двадцать пятом этаже, — сообщил офицер, когда лифт начал подниматься. — Из соображений безопасности будете жить под наблюдением. Это стандартная процедура для всех новоприбывших.
Илья стоял, скрестив руки на груди, пока его лицо выражало показное безразличие. Но в глазах плескалось то, что офицер службы безопасности расценил бы как опасный признак — слишком внимательный взгляд человека, замечающего детали, запоминающего коды и шифры.
Лиза держалась рядом с Ильёй, светлые волосы аккуратно собраны в пучок, лицо спокойно. Только пальцы, нервно теребящие край рукава, выдавали внутреннее напряжение.
Квартира оказалась меньше, чем у Дениса и Даши, но всё равно впечатляющей — просторная гостиная, две спальни, полностью оборудованная кухня. Те же панорамные окна, та же роскошная мебель.
— Завтра в десять ноль-ноль вас проводят в технический центр для ознакомления с системами, — объявил офицер. — В четырнадцать ноль-ноль — официальная церемония назначения.
Когда за сопровождающим закрылась дверь, Илья и Лиза несколько минут стояли молча, прислушиваясь. Затем Илья взял с журнального столика электронный планшет и от руки написал: «Нас слушают. Говорим только о бытовом».
Лиза кивнула и натянуто улыбнулась:
— Какая замечательная квартира! Не могу дождаться, чтобы принять горячий душ.
Тем временем Фёдора и Оксану разместили в том же здании, но на двадцатом этаже. Апартаменты были меньше, чем у остальных, но всё равно поражали после года жизни в разрушенном мире. Оксана молча ходила по комнатам, касаясь кончиками пальцев гладких поверхностей мебели, блестящих бытовых приборов, мягких тканей.
— Странно возвращаться к нормальной жизни, — сказала женщина, останавливаясь у экрана, имитирующего окно с видом на осенний лес. — Как будто последний год был просто кошмарным сном.
Фёдор подошёл и осторожно обнял за плечи.
— Это не нормальная жизнь, — тихо сказал мужчина. — И не возвращение.
Оксана кивнула и прижалась к спутнику, силуэты отразились в стеклянной поверхности экрана на фоне виртуальных деревьев, чьи оранжевые листья никогда не опадут.
Профессора Самолётова отвезли в научный квартал — комплекс зданий, примыкающих к центральному куполу. Апартаменты были устроены иначе — одноэтажное строение с просторными комнатами, заставленными книжными полками и научным оборудованием. Большой кабинет с рабочим столом и компьютерными терминалами, спальня, гостиная с уютными креслами у электрического камина.
— Институт энергетических ресурсов расположен в соседнем здании, — пояснил сопровождающий профессора научный сотрудник, молодой человек с умными глазами и подёргивающейся правой бровью. — Там ждёт полностью укомплектованная лаборатория. Председатель Головин дал указание предоставить доступ ко всем архивам и материалам.
Профессор Самолётов задумчиво кивал, рассматривая новое жилище. Ему нравилось, что квартира напоминает академические апартаменты старого мира — привычный порядок, располагающий к интеллектуальной работе. Эта иллюзия нормальности могла сослужить хорошую службу, помогая сохранить ясность ума.
Мелодичный звонок коммуникаторов разбудил жителей комплекса D&D. На экранах — напоминание о церемонии назначения и график дня. Машу ждало обследование в медцентре, куда Даша получила разрешение сопровождать.
Врачи измерили параметры тела девочки, взяли кровь, просканировали мозг. Маша отвечала кратко, не демонстрируя необычных способностей. Белые глаза вызвали шквал вопросов о зрении.
— Вижу, как все, — сказала девочка. — Только иногда то, чего другие не видят.
К двум часам группа собралась в холле. Все в новой одежде: мужчины — в тёмных костюмах с голубыми нашивками, женщины — в строгих платьях. Маша — в белом платье с голубой отделкой.
— Помните роли? — шепнул Денис. — Мы — экспедиция с ценными данными.
— А Око Далии? — спросил Фёдор.
— Утеряно при нападении погашей.
Появились офицеры во главе с майором Кирсановым. Электромобили домчали группу до центрального купола за минуты. Город гудел, экраны транслировали подготовку к церемонии.
Большой зал Совета поражал роскошью: купольный потолок, стены из камня, золотые и серебряные детали. В центре — трибуна с эмблемой Изолиума, вокруг — ряды кресел с чиновниками и учёными. Камеры вдоль стен передавали изображение на все экраны города.
Когда группа вошла в зал, все присутствующие встали и зааплодировали. Участников экспедиции провели к специально отведённым местам в первом ряду. Маша крепко держала Дашу за руку, а ее белые глаза широко раскрылись от удивления при виде такого скопления людей.
Ровно в два часа дня из боковой двери вышел Виктор Головин. Сегодня правитель был одет иначе — не в тогу, как вчера, а в строгий белый костюм с голубыми вставками. Волосы тщательно уложены, борода подстрижена. Выглядел как идеальный правитель идеального города — сильный, мудрый, решительный.
Головин поднялся на трибуну, и зал затих. Даже шёпот прекратился. Все взгляды были устремлены на лидера, все камеры направлены в сторону.
— Граждане Изолиума, — начал Головин, и голос, усиленный акустической системой, заполнил каждый уголок зала, — сегодня мы делаем ещё один шаг к восстановлению мира. Наши героические исследователи вернулись из опасной экспедиции. Рисковали жизнями, чтобы собрать ценную информацию о мире над нами. И сегодня мы включаем исследователей в наши ряды, даём возможность применить знания и опыт на благо всего Изолиума!
Зал разразился аплодисментами. На огромных экранах, установленных в зале, появились лица членов группы — крупным планом, с подписями имён и специальностей.
Головин поднял руку, и аплодисменты стихли.
— Профессор Иван Ильич Самолётов, — торжественно произнёс Головин, указывая на учёного, — один из величайших умов нашего времени, специалист по квантовой физике и энергетическим системам. С сегодняшнего дня — глава Института энергетических ресурсов Изолиума!
Профессор медленно поднялся и, опираясь на трость, подошёл к трибуне. Головин пожал руку и надел на шею медальон с эмблемой института. Зал снова взорвался аплодисментами.
— Илья Сергеевич Крылов, — продолжил Головин, когда профессор вернулся на место, — специалист по системам безопасности, разработчик защитных протоколов для крупнейших корпораций мира. С сегодняшнего дня — главный системный администратор Изолиума!
Илья поднялся и, расправив плечи, подошёл к трибуне. Головин вручил электронный ключ с доступом к системам города.
— Фёдор Петрович Романов, — Головин указал на следующего, — бывший начальник уголовного розыска, опытный специалист по безопасности и правопорядку. С сегодняшнего дня — заместитель начальника службы безопасности Изолиума, полковника Овсянкина!
Фёдор встал и чётко, по-военному подошёл к трибуне. Головин прикрепил к груди серебряный знак заместителя начальника службы безопасности.
Так продолжалось, пока каждый член группы не получил назначение. Оксана стала специалистом по социальной адаптации, Лиза — координатором по связям между техническим и административным секторами.
Наконец, Головин указал на Дениса:
— И последнее, но не менее важное назначение! Денис Андреевич Соколов — руководитель экспедиции, проявивший невероятное мужество и находчивость. С сегодняшнего дня — мой первый помощник, член Совета Изолиума и координатор всех внешних операций!
Денис поднялся и подошёл к трибуне. Головин пожал ему руку, а затем повернул к камерам, положив ладонь на плечо. Вспышки света, аплодисменты, крупные планы лиц на всех экранах.
— Вместе, — провозгласил Головин, — мы восстановим мир! Вместе мы вернём свет! Вместе — к новому будущему!
Зал взорвался овациями. Люди вставали с мест, кричали, аплодировали. На экранах показывали горожан, собравшихся на площадях, чтобы посмотреть трансляцию. Жители тоже аплодировали, лица сияли восторгом и надеждой.
И среди всего этого шума и блеска Денис вдруг почувствовал холод, исходящий от руки Головина, всё ещё лежащей на плече. Взглянув в глаза человека рядом с собой, юноша увидел не тепло или искреннюю радость, а трезвый, расчётливый интерес. Взгляд охотника, оценивающего добычу. Взгляд шахматиста, просчитывающего следующие ходы.
За яркой харизмой, за страстными речами, за безупречной внешностью скрывался ледяной разум человека, уничтожившего миллиарды ради эксперимента. И теперь этот человек держал руку на плече Дениса, клеймя его как собственность, как очередную деталь в грандиозном плане.
Музыка гремела, жители ликовали на экранах, Головин вещал о светлом будущем. Денис не слушал. Смотрел на Машу, чьи белые глаза впились в Головина, видя сквозь маску — прямо в чёрную пустоту внутри.
В подземном городе вечер не отличался от утра — то же освещение, та же температура. В роскошном пентхаусе комплекса D&D сидели тесным кругом на ковре, переговариваясь шёпотом.
— Когда-то я мечтал о такой квартире, — усмехнулся Денис. — Панорамные окна, итальянская мебель.
Даша взглянула на экран во всю стену, транслирующий закат над озером — птицы, рябь на воде. Иллюзия.
— Думаешь, нас слушают? — спросила беззвучно.
— Уверен. Видела камеры в коридоре? Здесь всё контролируется.
Маша подняла белые глаза к потолку, затем к стенам.
— Смотрят, — прошептала девочка. — Но не камерами. По-другому.
Денис и Даша переглянулись. Привыкли доверять чувствам девочки.
— Что имеешь в виду?
Маша прикрыла глаза, прислушиваясь.
— Здесь внизу есть что-то большое. Глубоко под городом. Огромный кристалл. Пульсирует. От кристалла идут нити ко всему — к лампам, дверям, экранам. Ко всем машинам.
— Источник энергии? — предположил Денис. — Генератор?
— Живой, — вдруг выпалила Маша, широко раскрыв глаза. — Чувствует всё.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мягким гудением системы вентиляции. Денис пытался осмыслить услышанное. Живой кристалл? Звучало невероятно, почти мистически. Но ведь и белые глаза Маши, и её способности казались невозможными, пока он не увидел это своими глазами.
— Что значит «живой»? — осторожно спросила Даша. — Разумный?
Маша задумалась, морща лоб, пыталась объяснить нечто, для чего не находила подходящих слов.
— Знает, — наконец сказала девочка. — Как большой глаз, который видит всё в городе. Но не думает, как мы. Просто есть.
Девочка повернулась к Даше, и по детскому лицу пробежала тень.
— Ну как тебе первый день в школе? — спросила Даша, пытаясь улыбнуться.
Маша обняла колени, сгорбившись, стараясь стать меньше. Белые глаза потускнели, утратив обычный блеск.
— Там страшно, — прошептала Маша.
— Расскажи, что там было, — попросил Денис, подсаживаясь ближе.
— Там много детей, все в одинаковой форме — голубой с белым. У всех одинаковые причёски. И все так странно улыбаются, — девочка поёжилась. — Первым делом нас построили и заставили читать клятву верности.
— Клятву? — переспросил Денис.
— Да. «Клянусь быть верной Изолиуму, Головину и Осону. Клянусь стремиться к свету и избегать тьмы. Клянусь отвергать ложь поверхностного мира и нести правду Изолиума». Все повторяли вместе, очень громко.
Маша замолчала, глядя в пространство перед собой.
— А потом начались уроки, — продолжила после паузы. — Первый назывался «История спасения». Нам рассказывали, что мир наверху погиб из-за злых людей. Что все там были плохими, грязными, ленивыми. Что отвергли свет и выбрали тьму. А Головин был единственным, кто предвидел катастрофу и построил ковчег для спасения достойных.
Денис переглянулся с Дашей. В глазах читалась та же смесь отвращения и тревоги, что охватила парня самого.
— Учителя очень странные, — добавила Маша. — Всё время улыбаются, но глаза... глаза как стекло. И раздают специальные карточки тем, кто правильно отвечает на вопросы. Голубые карточки с печатью Осона. Говорят, что можно обменять на призы. А если кто-то задаёт «неправильные вопросы» или не соглашается, отводят в специальную комнату.
— Какие вопросы считаются неправильными? — спросил Денис, хотя догадывался об ответе.
— «Почему мы не можем подняться наверх?», «Как именно произошёл блэкаут?», «Знал ли Головин о катастрофе?» — перечислила Маша. — Один мальчик спросил, правда ли, что наверху ещё живут люди. Учительница сразу подошла и что-то шепнула на ухо. Потом пришли двое в серой форме и увели. Мальчик больше не возвращался.
Даша положила руку на плечо Маши, защищая от невидимой угрозы.
— Нам говорят, что поверхностный мир погиб из-за того, что люди были плохими, — продолжила девочка. — Что только в Изолиуме можно быть счастливой. Что только Головин спас достойных.
— Промывка мозгов, — выдохнул Денис, сжимая кулаки. — Самая настоящая. Контроль через страх и изоляцию. Сначала убедить, что внешний мир враждебен, потом представить себя единственным спасителем. Дальше — требовать абсолютной лояльности в обмен на безопасность.
— А что было после уроков? — спросила Даша.
— Нас построили на площади, — ответила Маша. — Там уже были другие классы. Мы пели гимн Изолиума и слушали обращение Головина через большие экраны. Правитель говорил, что скоро придёт день, когда свет вернётся в верхний мир, но только для тех, кто был верен Осону. Все хлопали и кричали «Слава Головину». А потом нас отвели в столовую. Еда там странная... ненастоящая. Как пластик, но съедобная. Не как… здесь.
Денис задумчиво потёр подбородок. Происходящее в Изолиуме стало даже хуже, чем предполагал. Не просто подземное убежище для избранных, а целая система контроля, промывания мозгов, создания нового общества с изменёнными ценностями и перепрограммированной историей.
Юноша достал из внутреннего кармана небольшой блокнот и карандаш — старомодные, не электронные, что делало записи совершенно неуязвимыми для систем слежения Изолиума. На чистой странице Денис начал набрасывать схему города, основываясь на собственных наблюдениях и том, что успел увидеть на экранах в административном центре.
— Здесь жилые кварталы, — тихо комментировал, рисуя концентрические круги. — Здесь технический уровень. А вот здесь, под куполом, должен быть центр управления и резиденция Головина. Если Маша права насчёт кристалла, источник должен находиться глубоко под центральным куполом. Логично разместить источник энергии в самом защищённом месте.
— А это что? — Даша указала на ряд отметок по периметру схемы.
— Возможные точки доступа в закрытые зоны, — ответил Денис. — Входы, выходы, вентиляционные шахты. Заметил, когда нас вели к Головину. Скрыты от обычных граждан, но я успел увидеть охрану и сканеры.
Маша вдруг наклонилась над схемой и указала пальцем на центр:
— Здесь, — сказала Маша уверенно. — Глубже, чем вы думаете. И от кристалла идут... корни. Как у дерева, только светящиеся. Питают весь город.
Денис добавил пометку там, где указала девочка. Рисунок постепенно превращался в стратегическую карту, хотя и схематичную. Но даже такого наброска хватило бы, чтобы их признали предателями и саботажниками, если бы карта попала в руки службы безопасности.
— Что будем делать дальше? — спросила Даша, когда Денис закончил рисовать.
— Сначала надо собрать больше информации, — ответил парень. — Головин назначил меня помощником. Это даёт доступ в административный корпус. Нужно выяснить, как работает система управления Изолиумом, кто принимает решения помимо Головина. И главное — найти точку уязвимости.
Даша задумчиво кивнула:
— Я постараюсь больше узнать о социальной структуре. Люди здесь разные. Видела, как некоторые смотрели на нас на площади? Не все верят пропаганде Головина. Возможно, удастся найти союзников.
— А что делать с Машей? — Денис перевёл взгляд на девочку. — Нельзя снова отпускать её в эту... школу. Попытаются превратить в такую же марионетку, как остальные дети.
— У нас нет выбора, — с горечью ответила Даша. — Если перестанет ходить, это вызовет подозрения. Мы должны сохранять видимость сотрудничества, пока не найдём способ действовать.
Маша, слушавшая разговор, неожиданно взяла за руки и Дениса, и Дашу.
— Я буду притворяться, — сказала девочка с неожиданной твёрдостью. — Буду делать, как хотят. Но внутри — нет. Внутри буду знать правду.
Денис с удивлением посмотрел на маленькую девочку с белыми глазами. В этот момент Маша казалась старше лет, испытания последних месяцев и особый дар заставили повзрослеть раньше времени.
— Мы должны быть терпеливы, — предупредила Даша, сжимая ладонь Маши. — Один неверный шаг, и потеряем всё. Головин слишком могуществен здесь, слишком контролирует ситуацию. Нам нужно время, чтобы найти слабые места.
