«Пока ему что-то от тебя нужно – ты жива», – шепнул внутренний голос, холодный и ясный, как лезвие.
Я смотрела в его глаза.
Он отклонился назад, отпустил ручки кресла.
Я смотрела на его силуэт – массивный, чуждый, нечеловечески уверенный. Каждое его движение внушало ужас. И всё же… Я не могла отвести глаз.
Словно мозг, несмотря на панику, пытался запомнить его – на случай, если это будет последнее, что я увижу в жизни.
Когда он резко обернулся, я вздрогнула, дёрнувшись в сторону.
– Долго будешь молчать? – произнёс он.
Я задышала чаще, пытаясь заглушить панику. Его рука потянулась к моей щеке – не грубо, скорее нежно.
Я отвернулась и зажмурилась.
Не трогай. Не сейчас. Не после всего.
– Ты знаешь, где она сейчас? – медленно спросил он.
Я открыла глаза. Он убрал руку.
Это успокоило – чуть-чуть. Но тело помнило.
Помнило его пальцы. Его ритм. Его ярость и странную, пугающую нежность, с которой всё началось.
Сердце всё ещё колотилось, как будто пыталось бежать внутрь меня.
Я отрицательно помотала головой.
– Она не говорила, куда пойдёт? Или куда собирается? – спросил он, замерев надо мной так, что его тень полностью накрывала меня.
В голосе уже слышалась настойчивость. И она меня пугала.
Я снова помотала головой.
Он отошёл.
Я выдохнула – глубоко, дрожа, как будто впервые за час получила право вдохнуть воздух.
– Что ж. Давай объясню, – произнёс он, глядя в огонь. – Эта женщина, пленница, везла мне бесценную вещь, пока её не перехватил твой муж. Он как-то узнал, что она сопровождает древний артефакт. И решил забрать его себе.
Маска резко повернулась в мою сторону.
– Я ничего об этом не знаю, – прошептала я, нарушив хрупкую тишину. – Муж никогда не посвящал меня в свои дела.
Я не узнавала своего голоса. Он казался тихим и чужим.
– Теперь знаешь, – в голосе послышалась насмешка. – Кто владеет артефактами – владеет всем. Я пришёл на бал за ней. Но узнал, что ты её освободила. И она сбежала. Полагаю, нужная мне вещь теперь в руках твоего мужа?
– Я не знаю, – прошептала я, вздрогнув, когда полено в камине затрещало. Послышался тонкий свист, а вверх поднялись искры.
– Отпустите меня, – прошептала я, видя, как незнакомец задумчиво оперся руками на каминную полку. – Пожалуйста.
– Нет, – послышался вздох, а он повернулся ко мне. На этот раз не резко, а медленно. – Даже не мечтай.
Глава 10. Дракон
– Охота! Охота! – визжали эти благородные твари в бархате.
Я наблюдал за ними из тени колонны, как наблюдал бы за крысами в позолоченной клетке.
Так, этого я убью сразу. Он умрет первым. Вот этот легко. Он настолько разжирел, что убежать не сможет. Здесь можно будет просто свернуть шею. Про этого я вообще молчу. Он раньше от страха сдохнет. У него больное сердце. Этот да… Он интересен. Но не настолько, чтобы я потратил на его смерть больше десяти секунд.
Королевские министры, советники, богатые аристократы, люди с безупречными репутациями, уважаемые члены общества радовались, предвкушая кровь.
Их аромат был тошнотворным: пот жадности, духи страха, сладкий привкус крови, которая ещё не пролилась. Я знал их имена, но называл их поэтично: «Клык», «Труп в башмаках», «Гниль с титулом», «Паразит», “Падаль”.
– Приведите пленницу! – послышался торжественный голос графа.
Зверье замерло, уши настороже, ноздри раздуваются, слюна капает на паркет под дорогими туфлями. Кого на этот раз выбросит граф на потеху кровожадной публике? Должника? Преступника? Благородную сиротку, которую заманили в замок, пообещав сделать компаньонкой? Молчаливого мага, слишком много знавшего?
Но я знал, кто будет сегодняшней жертвой.
И пришел за ней.
Два дня назад я узнал, что бесценная вещь, которую везли мне, была перехвачена на приграничных землях графа де Мальтерра. Стража перебита. Курьер пропала.
Я прекрасно знал, чьих рук дело. И даже не сомневался, кто за этим стоит. Это всё было очевидно.
Я двести лет спонсировал этих магов ради того, чтобы они нашли для меня то, что позволит иметь безграничную власть над всем, что происходит в мире. Знать каждый шепот, каждый вздох, каждую тайну.
Не знаю, кто слил графу информацию о том, что через его земли повезут бесценный артефакт. Подозреваю, что кто-то из магов. Но с ними я разберусь позже.
И я более чем уверен, что курьер оказалась не настолько глупой, чтобы подвести меня под пытками, назвать мое имя, титул и отдать ему артефакт. Но все же сомнения были.
Это мне и предстоит выяснить сегодня, когда ее выпустят бежать в лес.
Дракон внутри меня не ревел. Он насторожился. Словно почуял что-то…странное.
Стражник вернулся один.
Он склонился к уху графа.
В зале воцарилась тревожная тишина.
Что-то было не так.
– Что значит, пленница пропала? – дёрнулся хозяин, сжимая бокал так, что выплеснул вино себе на руку.
От ярости Хассен де Мальтерр швырнул бокал на пол, и тот разлетелся вдребезги.
Пропала?
Мои пальцы сжались – хрусталь в моей руке потемнел, раскалённый изнутри.
Неужели сбежала? Обманула этих дураков? Или… кто-то помог ей?
Гости разочарованно загудели.
Я что, зря пришел?
Раз пленница сбежала, то мне здесь делать нечего.
Я уже собирался уйти, как вдруг услышал продолжение.
Глава 11. Дракон
– Ваша супруга ее освободила. Слуги говорят, что госпожа ее выпустила и дала свой теплый плащ, – произнес стражник.
Мой взгляд мгновенно нашёл её. Жена графа стояла в центре зала.
Рыжеволосая женщина в чёрной маске с бриллиантами и перьями. Грудь её вздымалась под корсетом – не от страха. От борьбы. От того, что она ещё не сломалась.
Она дала плащ…
Немыслимо!
Доброта? Здесь?
В этом храме лицемерия, где любовь – сделка, а честь – приправа к блюду из плоти?
Неужели она не знала, что доброта здесь – не добродетель, а приговор?
И всё же…
Она сделала это. Добровольно. Осознанно.
Не из глупости. Из мужества.
Впервые за сотню лет что-то внутри меня дрогнуло от уважения к этой женщине.
– Даже так? – замер муж.
Она стояла под пристальными взглядами. На ней была красивая черная маска с бриллиантами и перьями, прикрывающая почти все лицо.
– Какое разочарование! – слышались голоса гостей, а граф занервничал, видя, что гости недовольны. – Неужели охоты сегодня не будет?
Хассен побледнел. Его пальцы дрожали – не от гнева, а от расчёта.
Он знал: если сегодня не будет крови – завтра не будет его.
Эти «уважаемые» господа не прощают скуки. Они требуют жертвы. Или завтра они жертвуют хозяином.
Ах, бедные зверюшки. Их пальцы и когти уже мечтали о свежей плоти, а теперь – ничего? Нет, нет. Граф не подведёт. Он всегда подаёт блюдо. Сейчас он быстро выкрутится.
Я смотрел, как в его глазах мелькает стратегия. Он не паникует. Он торгуется.
Потому что для этих господ кровь – это валюта. А сегодняшний курс требует изысканной жертвы.
– Без паники, дорогие гости! – провозгласил он, будто анонсируя десерт. – Охота состоится!
Охоты проводились регулярно. Одна в сезон. И неизменно пользовались огромным успехом, принося графу приличные деньги и выгодные контракты. Только вместо дичи были люди.
Таким образом граф решал свои дела, пользовался покровительством влиятельных людей, проталкивал свои интересы в королевском совете.
– Без паники, дорогие гости! Охота состоится! – успокаивал всех Хассен де Мельтерр, толкнул вперед свою жену. – Сегодня дичью будет моя дорогая жена!
На мгновенье его лицо переменилось, застыло как маска. Мне даже казалось, что это решение далось ему непросто. Неужели совесть? Или все-таки жена для него что-то значила?
– Кто поймает эту очаровательную дичь, имеет право делать с ней всё, что угодно!
На секунду в зале воцарилась тишина. Это не предательство. Это – бухгалтерия.
«Жену? Он отдает на охоту свою жену?» – послышался удивленный шепот, тут же сменившийся восторгом.
Глава 12. Дракон
Резким движением граф сорвал с жены маску и бросил ее на пол.
Я увидел бледное красивое лицо женщины. Ее испуганный, затравленный взгляд.
Она не смотрела на меня. Она смотрела на гостей, которые обступили ее, словно звери.
– Ого! – пронеслось среди них. – На графиню мы еще не охотились!
Я видел, как слуги сорвали с нее платье, диадему, заколки, туфли, оставив ее в рубашке, почти обнаженной прямо в центре зала.
Рыжие волосы прикрывали плечи, в глазах – ужас, руки дрожали, стыдливо сжимая рубашку на груди.
Я почувствовал, что дракон внутри шевельнулся.
– Хассен… – прошептала она.
И в этом имени – не мольба. Последний вопрос: «Ты – человек или зверь?»
Он колебался. На миг.
