– Ага, на блузку повелся, да, – скептически фыркает Коршунова, – Лид, ты как скажешь! Хотя…– тут она поворачивается ко мне и смеряет оценочным взглядом, – Тебе правда хорошо, Лиза.
– Спасибо, – смущаюсь от скупой и от того более весомой похвалы, теребя верхнюю пуговку на груди.
Снова поворачиваюсь к площадке.
И сбиваюсь с дыхания от неожиданности, когда напарываюсь на Ванькины угольные глаза.
До того прямо смотрит, что это уже за гранью наглости и будто переходит в шутку. Чижов тормозит и машет девчонкам, что неудивительно, ведь они из одной компании, но разглядывает именно меня.
Его горящий, взбудораженный перед матчем взгляд стекает с моего лица и выразительно тормозит в районе груди. В том самом месте, где просвечивается намеком кружево бюстгальтера, обнимающее округлые полушария, и где я нервно тереблю пуговку.
Я мгновенно иду красными пятнами. Вот же… Нахал!
Чижов выразительно играет бровями, продолжая пялиться на мою грудь и расплываясь в шальной улыбке, и показывает мне класс.
Класс?!
Боже, я сейчас со стыда сгорю. А еще от того, что это приятно!
Девчонки рядом заливаются смехом, потому что все происходящее на грани фола, будто фарс. Слишком напоказ при всех.
– Ванька, окстись, мы все видим! Не клей Шуйскую! – громко отчитывает его Анжелика. Девчонки ржут.
Смеющийся Гордей, проходя мимо, обнимает Ваню за плечи, кивает мне и девчонкам, и утаскивает Чижова к скамейкам. А Ванька еще и оборачивается на меня, лыбится во все белоснежные тридцать два. Ну какой же гад!
Я сейчас сквозь землю провалюсь…
– Чижик! Мы за тебя, лап! – кричит ему Лида вслед.
– Да! Вон даже Лиза нарядилась! – хохочет Анжелика, – Так что только посмей подвести, я на вас пятихатку поставила!
– Тогда точно нет! Поделим потом, Кудряш! – орет ей Ваня в ответ и наконец переключается на парней и тренера. До игры остаются считанные минуты.
– Не обижайся на него, это же Чиж, – улыбается мне Лида, – Зато, видишь, я не врала, тебе и правда хорошо. Вон как оценил – чуть шею не свернул. Пошатнула его картину мира, – смеются с Анжеликой.
– Я не обижаюсь, – бормочу, покусывая нижнюю губу, чтобы глупо, во весь рот не улыбаться.
Значит, все-таки пошатнула, да?!
Пусть и шутовского в этом много было, но Ванин взгляд все равно показался мне слегка удивленным и… горячим- горячим.
До сих пор кожу на груди печет. После "фриковатой" ощущать эти фантомные ожоги невообразимо приятно.
Но болеть я буду за Марка. Сдался мне этот Чижов!
11. Ваня
Политех всегда был для нас неудобном соперником. И с прошлого сезона, когда из команды ушло два ключевых игрока – моих друга, окончивших учебу, а я получил травму, которая меня теперь навсегда ограничивает, ситуация стала только хуже.
Теперь у нас в основном составе, помимо меня, Эмиля и Гордея, Богдан Фоменко, который раньше стабильно пылился на скамейке запасных, и этот м-м…чудак Линчук.
Нет, играет он нормально, я не спорю, но… бесит!
Он меня и до этого подбешивал тем, что вечно передерживал мяч, не пасуя вовремя и все пытаясь забить лично из самых дурацких позиций. Да, понятно, что очень уж хочется такому охрененному кренделю стать местной звездой, но баскетбол, как ни крути, командная игра. А я или Эмиль, как ни крути, забиваем лучше.
Правда в последние матчи казалось, что уже нормально, уже более-менее сыгрались, но вот сегодня…!
Сегодня меня один вид Линчука заставляет непроизвольно сжимать челюсти до зубовного скрежета. Потому что я вдруг замечаю то, что раньше никогда не замечал.
Замечаю, что Шуйская действительно таскается на наши матчи. А ради чего именно она это делает, или вернее ради кого, догадаться не составляет труда, так как Лиза вертит головой вслед за Линем как флюгер. Того и гляди, коса расплетется от очередного резкого поворота.
И главное… Главное! Что он тоже ей отвечает!
То подмигнет, то улыбнётся, пробегая мимо, то даже махнет рукой.
Бл… Неужели между ними реально что-то серьёзное?
Я не могу в это поверить. Это какой-то бред.
И в тоже время я не в силах отрицать то, что вижу собственными глазами, хотя по-хорошему лучше бы следил за игрой. Мы ведем, но со скрипом, внимание мое рассеянно, Боря уже весь багровый от злости. Орет, что, если я не слезу с облаков, он снимет меня оттуда за уши, а потом отдерет ремнем. И я понимаю, что тренер совершенно прав, но ничего не могу с собой поделать.
Взгляд так и тянется к Шуйской каждые пять секунд, чтобы проверить на кого она смотрит.
И каждый раз она смотрит на него. А я на нее.
Еще ей эта блузка очень идет. На другой девчонке бы даже не заметил, а на Лизке на контрасте с ее обычными вязаными мешками почти как порнография.
А то, что у Шуйской оказывается есть грудь, и не такая уж маленькая – вообще шокирующее открытие…
Твою мать, о чем я думаю?! Игра же!
Но это не оформленные мысли, а скорее фоновый навязчивый поток в моей голове, не дающий полностью сосредоточиться на матче.
Уходим на короткий перерыв после первого периода с минимальным разрывом в нашу пользу. Боря собирает всех в круг, орет нам в уши ЦУ.
– Чувак, все нормально? – слегка бычит на меня Линчук.
– У меня да, а у тебя? – тоже не скрываю агрессию в голосе, получая какое-то извращенное удовольствие от того, что могу хоть так выплеснуть на Линя свое мало объяснимое раздражение.
– А что пас не кинул тогда? Я просил! – предъявляет Марк.
– Просил?! Ты отвернулся на трибуны, блять! Мне твоему затылку пасовать? – рычу на него в ответ.
– Чего? Какие три… – хмурится Линь, а потом расплывается в ехидной улыбке – Ты что, опять про монашку мне втираешь? – и подаётся ближе, чтобы насмешливо прошептать, – Да расслабься, скоро освобожу уже, раз тебе так надо.
Что? Я застываю, уставившись на него.
Да-а-а…я все-таки был прав! Ну ты, Маркуша, и козел…
Линь, неправильно расценив мое молчание, хлопает меня по плечу и отбегает, подмигивая. Судья дает предупреждающий свисток. Начинается второй период.
Включаюсь в игру. А в голове так и крутятся последние слова Линчука. И взгляд то и дело скользит по Шуйской, смущенно улыбающейся ему и ловящей каждое движение этого петуха.
Вот же… дурёха, а?!
Но я ведь это ей уже говорил, Лизка не поверила. И что теперь?
Плевать на нее? Пусть сама шишки набивает, раз уж так чешется? Ну реально, кто она мне? Никто… Да, это не мое дело. Плевать.
Только раздражение копится, копится, копится… Сука, снова ей улыбнулся, мудила… Другой дурочки найти не мог поиграться? Эта то совсем…
Соперники вырываются на два очка. Наши трибуны разочарованно гудят. Боря брызжет слюной, подгоняя.
Сердце от нагрузки стучит, адреналин по венам шпарит. Гордей пасует мне, слева уже игрок из Политеха летит. Кидаю в прыжке из-за дуги, да!
Наши радостно подскакивают. Ну одно очко отыграли! Боря грозит мне кулаком. Орет: "Еще давайте!".
Пульс в ушах. Кровавая пелена перед глазами. Отбираю, самому не пройти, ищу кому дать и…
Вижу, как Линь, отвернувшись, пусть и на секунду, подмигивает Шуйской вместо того, чтобы на меня блять смотреть. Сука…!
Хотел пас?! На!!!
Кидаю со всей дури мяч. Прямо в его белобрысую голову.
12. Лиза
Бывало ли с вами такое, что вы видите все как в замедленной съемке?
Со мной часто, но в детстве. До сих пор помню, как Сава, мой младший братик, прыгал с тарзанки с самой высокой ветки старого дуба, и протертая веревка оборвалась. И пока Савка падал вниз, от испуга даже не смея кричать, я половину своей совсем короткой на тот момент жизни успела увидеть.
Помню, как медленно взлетали вверх брызги воды на мелководье, когда он чудом все-таки плюхнулся в речку. Я каждую капельку разглядела в тот момент – настолько время застыло для меня. Спину Савка в итоге отбил, конечно, и от отца нагоняй получил знатный, но главное, что живой.
Потом еще был случай. Мы ребятней у деда Мирона ночью взяли старый Урал, который с люлькой, покататься. А летние ночи темные, хоть глаз выколи, и фонарей никаких нет. Да и откуда в нашей глуши фонари?!
Так что, хоть и знали мы вокруг своей деревни каждую тропочку, а все равно в итоге рухнули в канаву. Вот тоже летела я с этого мотоцикла прямо в терновник как в замедленной съемке. Потом неделю пришлось дома сидеть да молитвы перед сном по три часа переписывать. С моим тятей не забалуешь, хоть и все равно баловались. Иначе совсем уж скучно.
Вот и сейчас я поймала это ощущение, которое не испытывала уже давно.
Только что Марк мельком взглянул на меня, подмигнул, стал отворачиваться к площадке и… Бах!
Мяч со свистом врезается ему прямо в скулу, а затем проезжается по носу. И я, подскочив со скамьи и зажав от испуга ладонями рот, вижу по кадрам, как у него этот несчастный нос съезжает набок и расплющивается. Как открывается рот, искажаясь, и оттуда брызжет слюна, как собирается складками кожа на лице. А потом Линчук с глухим шлепком падает на площадку как мешок с мукой, а мяч звонко и высоко прыгает дальше.
Бам-бам-бам…!
И в следующую секунду время снова начинает стремительно бежать, а вокруг все врывается громкими голосами.
– Чижов, какого хрена?! – умудряется перекричать всех наш тренер Борисов.
Ванькин ответ тонет в всеобщем гуле. Успеваю заметить только, как он разводит руками.
К лежащему на полу Линчуку подбегают ребята из обеих команд, судья, тренеры. Хлопают его по щекам, он стонет, приходя в себя. Кровь фонтаном хлещет из носа, заливая форму. Боже, бедненький!
Мы все стоим на трибунах, пытаясь побольше разглядеть. Прибегает наша медсестра, Марку суют бинты под нос, поднимают, уводят, поддерживая за руки.
Судья свистит, призывая всех успокоиться. Вижу, как Борисов орет на Чижова, отчитывая его, а Ванька, виновато склонившись, сжимает пальцами переносицу и покаянно молчит.
Сообщают о замене. Вместо Линчука Борисов ставит Гамлета Микояна. Мы с девчонками, взбудораженные, садимся на свои места.
– Ну Ваня…! – цокает языком Лида рядом со мной, – Как можно умудриться сломать нос своему же партнеру по команде? Это только Чижик так может!
– А мне кажется, он специально, – хмыкает Анжелика.
– Зачем?! – удивляется Тихая, и я тоже вместе с ней. Обе таращимся на Коршунову в ожидании пояснений.
– Откуда мне знать, – пожимает та плечами, – Просто… Показалось…– и почему -то на меня косится, говоря это. А потом еще и добавляет, – А ты как думаешь, Лиз? Специально или нет? И почему?
– Я? Кхм…Я думаю, что, если и специально, то это очень глупо делать посреди игры в любом случае, – бормочу, ощущая смутное и одновременно такое навязчивое смущение.
– Ну "глупо" и Ванька вполне сочетаются в одном предложении, так что…– играет бровями Анжелика, криво улыбнувшись, и отворачивается от меня, больше ничего не сказав.
Все втроем мы устремляем взгляды на баскетбольную площадку, где возобновилась игра. Но напряжение – вязкое, облепляющее как потревоженные пчелы из улья, по моим ощущениям так и кружит между нами троими.
Анжелика, что же, намекала сейчас, что из-за меня Чижов Линчука мячом? Да ну…! Даже смешно…
Но глаза мои теперь прикипают к Ивану на площадке.
Его кудри уже мокрые от пота, прилипли ко лбу, грудная клетка высоко вздымается, взгляд острый, адреналиновый, черты лица заострились, движения резкие, мышцы как канаты на длинных сильных руках.
Гляжу на Чижова и невольно краснею. Пульс ускоряется, кровь словно гуще и стекает к животу, жарко вместе с ним становится, потому что есть в этом необузданное что-то, первобытное, на что девушкам может и не стоит смотреть.
Я вот только что за Марком наблюдала, а от него такого жара нервирующего почему-то не шло.
Иван поворачивается и внезапно ловит мой взгляд. Замечает. Не улыбается как обычно, не делает вид, что случайно, а задерживает зрительный контакт на секунду, сверля угольными глазами исподлобья, будто я в чем-то провинилась перед ним, и отворачивается.
Делаю рваный вдох. Ну точно… Бес он.
И хочется обмахнуться, но сдерживаюсь. Только губы сжимаю в тонкую упрямую линию, делая вид, что ничего не произошло.
В сумке оживает телефон принятым сообщением. Прочитав, раздумываю пару мгновений, отвечаю и, попрощавшись с девчонками, покидаю спортзал.
Потому что мне написал Марк.
Сообщил, что на игру он уже не вернется, но в целом с ним все в порядке и он ждет меня на парковке у главного входа, ведь я обещала ему после матча вместе погулять.
***
Когда выхожу из главного корпуса, черный спорткар Марка замечаю сразу.
