Да и как тут не заметить, когда он припарковал ее чуть ли не на ступенях. Я не очень сильна в правилах дорожного движения, но точно знаю, что так делать нельзя. Пижон…
Осуждающе качаю головой, когда Линчук спускает вниз оконное стекло и приветливо машет мне, поторапливая. На его переносице красуется ссадина, сам нос прилично опух, как и стесанная с одной стороны скула, а в остальном Линчук такой же лощеный красавчик как и был. И его довольная кривая улыбка только усиливает это впечатление.
Перекинув косу за спину, я сбегаю к нему по ступенькам и юркаю внутрь автомобиля. Машина низкая, очень непривычно – я сразу практически ложусь!
– Привет, – зажимаю ладони между коленей, стараясь не сильно глазеть по сторонам, осматривая салон.
Никогда я не сидела в подобных автомобилях. От незнакомой агрессивно-пафосной роскоши почти больно глазам. Даже воздух здесь… странный. И будто сразу с ценником.
– Привет, царевна, – улыбается Марк, облокотившись на руль и садясь ко мне в пол оборота.
– Как ты себя чувствуешь? – сочувственно интересуюсь я, разглядывая его распухший нос.
– Жить буду, забей, даже не сломал, – отмахивается.
– М-м, хорошо, – улыбаюсь. Мнусь пару секунд под его наглым пристальным взглядом и, закусив губу, спрашиваю, – Ну и куда поедем?
– Сейчас придумаем, – беспечно отзывается Марк и протягивает мне термокружку, – На, пока попей. Взял для тебя в кофейне. Помню, что ты капучино с миндальным сиропом любишь.
И настойчиво сует кружку прямо в руки. Беру, так как других вариантов просто нет. Глажу теплый металл.
– Из кофейни? – удивленно переспрашиваю, выразительно скашивая взгляд на точно его личную термокружку, а не стандартный бумажный стаканчик.
– Ну да, перелил, чтобы не остыло. Я хочу заботиться о тебе, – и расплывается в широкой улыбке, а я краснею, опуская взгляд. Трогательно, конечно, но в лоб как-то…– Выпей, мне будет приятно, – настаивает Марк.
– М, спасибо, – делаю глоток.
Кривлюсь. Слишком сладко! Сколько сиропа туда влили?! Еще и привкус странный, щиплет язык. Принюхиваюсь.
– Там что? Алкоголь?! – поднимаю на Марка глаза.
– Пару капель ликера. Просто, чтобы согреться, пей, – давит на кружку.
Делаю еще глоток. И еще.
И правда сразу как-то жарко-жарко. И томно. И непонятно тяжелеет голова.
13. Лиза
– Ну и…– я пытаюсь сформулировать вопрос, но мысли разлетаются в голове как белый одуванчик от ветра, – Куда… Мы…
Замолкаю, беспомощно хмурясь. Что я хотела сказать?!
Не понимаю, почему так разморило. Может потому, что в салоне очень тепло, а может от слишком сладкого горячего капучино.
Марк отогнал машину подальше от входа в главный корпус и переписывается с кем-то, только и кивая периодически на большую термокружку на моих коленях, чтобы допивала.
Я держу эту кружку обеими руками, боясь уронить. Пальцы ватные и слабые-слабые, но хорошо-о-о… Я словно после доброй бани.
Блаженно жмурюсь, расплываясь в глупой улыбке. Откидываюсь затылком на подголовник и сползаю еще ниже по пассажирскому креслу.
Популярная музыка долбит из колонок на полную, отдаваясь ритмичной вибрацией в груди.
Забывшись подпеваю, с трудом ворочая ставшим ленивым языком. По телу колкие мурашки бегут словно зуд. И этот зуд становится все нестерпимей и горячей, когда стекается к низу живота. Меня словно что-то беспокоит. Неясное, но требовательное. Ерзаю на сидении, пытаясь избавиться от этого назойливого чувства, но, стоит двинуть бедрами, и оно лишь сильнее.
– Куда мы едем? – переспрашивает Марк, сам догадавшись, что я хотела сказать. Поворачивает ко мне голову, откладывая телефон, и расплывается снисходительной улыбке, – Ну ты же у нас царевна, так что предлагаю на бал, – шутливо щелкает меня по носу.
– Бал? – мои брови ползут вверх.
Почему-то это предложение кажется очень смешным. Даже само слово "бал", когда перекатываю его на языке, какое-то дурацкое.
Ба-а-ал…
Хихикаю. Остановиться не могу! Зажимаю рот ладонями, на ресницах повисают слезы.
– Вот и настроение у тебя подходящее, да, Лиз? Будешь звездой вечеринки, – подмигивает мне Марк, начиная выруливать с парковки.
– Какой еще ба-а-ал?! – тонко, с нотками истерики хохочу, – Какая вечеринка?!
– Да меня тут как раз приятель к себе приглашает. У него туса. Вот заедем, почилим там, да?
– М-м-м…– смутная тревога ворочается в моей голове. Хмурюсь, перестав смеяться.
Пытаюсь сообразить что не так…Но… Думается тяжело… Мысли, не оформившись, будто в пустоту улетают. Зато горячий покалывающий зуд на коже все отчетливей.
– У него хата в Москва -сити, – продолжает меня уговаривать Марк, – Была там когда-нибудь?
– Кхм, ну… Да…Снаружи…мы там с Тоней п… х… ф-ф-ф…– тяну тупо, не состоянии вспомнить слово. Оно лениво ворочается в голове и на языке, но никак не поймать.
– Фотографировалась? – подсказывает Марк.
– Да! – опять истерично смеюсь.
Какая я глупая! Как можно забыть!
– Ну а теперь внутри побываешь, да, зай? – ласково подбадривает Линчук.
Заливаюсь краской от его "зай". Покусываю губу, отводя взгляд.
Марк протягивает одну руку и убирает мне прядку волос за ухо. Пальцы поглаживают мочку.
– Н-не надо, – бормочу, заторможено уворачиваясь.
Линчук, хмыкнув, сразу убирает руку.
Но кожа там, где коснулся, все равно продолжает отчетливо, странно гореть.
У меня дыхание сбивается, мурашки по всему телу. Не пойму чего хочется, но очень хочется чего-то. Касаний что ли? Тепла человеческого…
Только в голове такой плотный вязкий туман, что и эти ощущения растворяются, мысль ускользает. Несемся по вечерней Москве. Везде огни. Они сливаются для меня в сюрреалистичные росчерки света.
Мир плывет перед глазами. Веки тяжелеют, а телу легко…
– А эта песня нравится?… А эта? – Марк развлекает меня тем, что переключает треки.
Иногда я мычу, кивая. Иногда даже пытаюсь подпевать. Не выходит нормально, хихикаю. Марк поглядывает на меня довольно и снисходительно.
И в этот момент он кажется мне таким красивым. Нереальным. Словно прекрасный принц.
Когда уже подъезжаем, поддаюсь порыву, протягиваю руку и поправляю его золотую челку.
О-о-о, от касания приятно передергивает. У него такие мягкие волосы, такие шелковистые. Трогать невероятно приятно. Из меня глухой стон непроизвольно вырывается от тактильных ощущений.
– Подожди, зай, давай поднимемся сначала, – подмигивает мне Марк, криво улыбнувшись, и убирает от себя мою руку.
Я бы обиделась, но для этого надо сосредоточиться, а я не могу.
Тупо смотрю перед собой пустым взглядом, пока въезжаем в подземный паркинг. Линчук выключает зажигание, выходит из машины, огибает капот и буквально вытаскивает меня наружу, потому что мои ноги почему-то совсем слабые и отказываются меня слушать.
– Ч-что со мной?! – я и смеюсь, ведь мне это кажется таким глупым, и одновременно липкий холодок страха начинает под ложечкой сосать.
Мысли кружат, но это слишком ненормально, я все же начинаю понимать.
Начинаю и сразу перестаю. Фокус плывет.
А вот мужское тело рядом такое четкое и такое горячее. И его рука на моей талии, и как бескомпромиссно тащит меня за собой. Единственная реальность, за которую мне легко уцепиться сейчас.
– Наверно я с ликером переборщил, зай, извини, – строя милую виноватую мину, кается Марк, – Ты же не пьешь? Непривычно?
– Н-не пью, – качаю головой, – Один раз только было, что дед М-мирон самогонку н-нам…– начинаю путано рассказывать, но Марк меня нетерпеливо перебивает, волоча к лифтовым.
– Ну вот видишь! Ничего, не переживай, сейчас пройдет, – уверяет меня.
– Ага, – киваю. Липкий страх чуть-чуть отпускает.
– Так, а теперь соберись, нам ведь надо, чтобы нас пропустили, да, зай? – тихо шепчет мне на ухо Марк, когда заходим в мраморный холл и подходим на ресепшн, где нас пластмассовой улыбкой встречает красивая девушка.
Линчук крепко обнимает мои плечи и прижимает к себе.
Моя голова опускается, мир слегка кружит.
Марк говорит куда он идет, достает документы, девушка кому-то звонит – все это гудящий фон для меня. Главное, что нас пропускают и мы заходим в стальной лифт.
Он с тихим гулом взмывает вверх. Чувствую, как придавливает к земле, охота стечь на пол. Номера этажей стремительно меняются на циферблате. Не запоминаю на каком мы выходим. Где-то очень высоко.
Идем по безликому пустому коридору. И приглушенный звук музыки из чьих-то апартаментов становится все громче и громче…
Наконец, когда шум достигает максимума, возможного в этом коридоре, Марк без звонка толкает одну из дверей и пропускает внутрь меня первую.
Спотыкаюсь, дезориентированная.
Я словно телепортировалась в другую реальность, сделав всего шаг.
Здесь оглушающе долбят басы, свет тусклый настолько, что видны огни вечерней Москвы за стеклянными стенами, обстановка совсем не такая безликая как в холле, а вокруг разом оказывается больше десятка полуголых, пьяных, извивающихся в танце тел.
14. Ваня
– Чудом же в итоге вытащили! Играли как мухи, обдолбавшиеся дихлофосом! – надрывается тренер в раздевалке, раздавая нам победных послематчевых люлей.
Парни посмеиваются, закатывая глаза, что драконит Борю только еще больше.
– Шолохов, хорош лыбиться, я не девочка твоя! – рыкает Борисов на Гордея, который сразу пытается собрать лицо в скорбную мину, что дается ему с трудом, – Ты мне скажи лучше, ты зрение давно проверял?! Корзину, куда кидать, в упор что ли не видишь? У тебя статистика по броскам грустнее, чем лицо алкаша, который водку уронил.
Раздевалка взрывается низким мужским смехом. Шолох все пытается казаться серьезным, всем видом показывая Боре, что согласен с каждым словом. Борисов, тяжко вздохнув, путешествует взглядом дальше по нашим взмыленным после матча головам.
– Чижов, а ты что вообще творишь, твою бабушку?! – глаза тренера находят меня.
С невозмутимым видом продолжаю вытирать полотенцем потную шею. В первый раз что ли про себя дерьмо слушать? Пф, напугал… Тем более, что я и сам в курсе, что это была далеко не лучшая моя игра.
– Кончай по утрам принимать тормозную жидкость! – извращается Боря в своих оскорблениях, – Я уж молчу, что ты чуть Линчука не убил! Что это, твою мать, за пас в реанимацию?!
– Он же в порядке, даже нос не сломал, – негромко отбрыкиваюсь я. И сразу спрашиваю то, что мучило меня всю оставшуюся игру, – Кстати, а где он?
– А ты хотел, чтобы сломал?! – взрывается Борисов, игнорируя мой вопрос.
– Нет конечно, – хмурясь, опускаю глаза, чтобы наш проницательный тренер не прочел в них, что на самом деле я бы был очень даже не против.
Не то, чтобы прямо есть за что… Так… Ощущение…
И где этот гребаный Линь?!
Еще и Шуйская ушла… Я не очень понял когда именно. Просто обернулся в очередной раз на нее во время матча и наткнулся на пустующее пластиковое сидение. Сначала думал, что может пересела, но нет…
С ним ушла, да?!
Не мое это дело.
Но нос жаль, что не сломал…
– Линчук вроде в больницу поехал. На всякий случай, – изволит наконец ответить Борисов где носит Марка, а затем вдохновенно продолжает нас дальше распинать.
Больше особо не слушаю. Тревожно сжавшуюся пружину в груди отпускает.
Значит не с ней. Ну и отлично…
Хорошо бы, чтобы подольше потусил там, в своей больнице.
А в понедельник на кафедре я этой блаженной Шуйской мозги еще раз прочищу. И теперь уже до победного. Пусть Линчук обратно закатывает свою мажористую губу и заправляет золотые яйца.
