– И сколько на твоем счету территорий?
– Это не имеет значения. Твоя в приоритете, – горячее дыхание касается моего уха, отчего к дуреющим обонятельным рецепторам присоединяются еще и тактильные.
Подушечки моих пальцев отчего—то слишком остро чувствуют шероховатость его рубашки, то как передвигаются мышцы на предплечьях. А кожа живота реагирует на массивную металлическую пряжку ремня. К ней будто вся кровь из организма приливает. Хочется растереть живот, чтобы разогнать ее обратно.
– С чего бы? Чем она такая особенная? – смотрю в сощуренные глаза, – Тем, что закрыта?
– Тем, что ты кажешься интересной.
От пристального взгляда непрошенные мурашки на спине скачут вприпрыжку. Никита смотрит на меня прямо, не скрывая, что действительно заинтересован во мне, как в женщине.
Глупый, нашел к кому подкатывать.
– А если я скажу, что ты ошибаешься, и во мне нет абсолютно ничего интересного? Открывать в принципе и нечего. Территория давно завоевана, и изрядно истоптана.
– Я не увидел на твоем пальце кольца, чтобы заявлять, что она завоёвана, – серьезно говорит он.
– От завоевателя я избавилась, – убираю с его плеч руки и упираюсь в грудь, давая понять, что разговор окончен. На этом, пожалуй, пора остановиться. Слишком в его компании мне уязвимо. Так не должно быть. – Территория закрыта и открытию не подлежит. Придется слишком помучиться, чтобы взломать замки. Не думаю, что это стоит твоего времени и усилий.
Разворачиваюсь и устремляюсь наверх по ступеням.
Пошутили и довольно. Задачу свою я выполнила – наглеца обломала. Можно смело ставить галочку в первом пункте списка отшитых мужиков. Он конечно будет коротким, так как обращают на меня внимание не часто, но главное, что начало положено.
Так держать, Волошина.
Только дойдя до стола вспоминаю, что Аня осталась танцевать внизу. Сидеть в одиночку мне не хочется, поэтому я отправляюсь в дамскую комнату.
Отстояв небольшую очередь, наконец, закрываюсь внутри. Зеркало тут же являет мне мое непривычное отражение.
Эта дамочка с подведенными глазами и в чересчур коротком платье похожа на меня, но не я. Кого я пыталась обмануть, когда так наряжалась? Хотелось в кои то веки почувствовать себя женщиной. На работу ведь я ношу только костюмы и никогда не крашусь. Для чего? На уголовников впечатление производить? Обойдутся.
Игорю вроде как я нравилась и такой. Если три года со мной прожил, значит чем—то я все же его зацепила.
Достаю телефон, чтобы написать Ане, что поеду домой, когда замечаю голосовое сообщение от бывшего.
На звонки я не ответила, решил пробиться так.
Потратив пару секунд на размышления стоят они того, чтобы слушать или нет, все же нажимаю на воспроизведение.
Уборную мгновенно заливает пьяный голос:
«Ирка, ну что ты уперлась? Возвращайся давай, дура. Я не буду до конца дней за тобой бегать, учти. Мне по статусу, блядь, не положено уже. Не пацан все—таки. А ты корчишь из себя обиженку»
Следующее пришло спустя десять минут, судя по времени в переписке.
«Да кому ты кроме меня нужна будешь? – звучит озлобленно и еще более пьяно, – На работе своей живешь круглосуточно. Не баба, а робот. Ты мне спасибо должна была сказать, что я тебя избавил от повышения. А то бы хер знает, когда еще на детей вообще решилась. Ты же за своими амбициями не видишь нихуя. Я сколько раз без тебя засыпал в постели? Сколько жрать себе сам готовил? Думаешь, выдержит это любой мужик? А я выдержал. Потому что люблю тебя дуру»
Голосовое сообщение обрывается, а я так и стою, сжимая корпус телефона.
Что ж, будем знакомы, я Ирина Волошина. И я заядлый трудоголик.
Если отдаюсь работе, то целиком. Потому что нельзя отложить на завтра поимку преступников. Это не бухгалтерия или менеджмент, к которому можно вернуться в любой момент. В моей работе нужно все делать по горячим следам.
И Игорь прав. На личную жизнь у меня бывало мало времени. Особенно в последние полгода. Но там нельзя было иначе. Слишком большие люди за всем стояли. Столько всего вертелось, что я погрузилась в распутывание паутины с головой.
Телефон в руке издает сигнал еще одного входящего.
Машинально жму на воспроизведение.
«Слушаешь, да? А ответить нечем? Потому что знаешь, что все, что я сказал правда. Ты никому. Нахер. Не нужна. Давай, катись в свой новый отдел. Погрязнешь там в протоколах и так и сдохнешь в одиночестве».
Зажав пальцем микрофон, чеканю сквозь плотно сжатые зубы:
«Да пошел ты! Смотри звездами не подавись. Товарищ майор» – в последние слова вкладываю максимум презрения.
Потому что майора он не заслужил, как ни крути.
Напечатав Ане сообщение о том, что я еду домой, выхожу из туалета и отправляюсь вниз.
Внутри клокочет злость и обида.
Потому что отчасти—то слова Игоря правдивы. Я точно знаю, что меня вытерпеть сложно. Мою связь с работой выносит не каждый. Мог только тот, кто сам варится в том же болоте. Но отныне никаких коллег рядом. Если я выкрою какие—то пару часов в неделю на встречи ради секса и как сказала Долгова, для целого ряда плюсов от него, то это будет с кем—то очень далеким от органов.
На улице оказывается довольно зябко. Сентябрь дает о себе знать прохладными ночами, а я не подготовилась. Не взяла даже легкого кардигана, чтобы укрыться от кусающего кожу воздуха.
Едва я думаю об этом, как мне на плечи ложится нечто тяжелое и теплое.
Куртка, догадываюсь, когда опускаю взгляд. Кожаная, черная.
Рядом со мной встает Никита. Большие пальцы в карманах джинсов. Смотрит в сторону въезда на парковку, через который вот—вот должно показаться мое такси.
– Наскучили мне задачки по вэйци. Решил попробовать что—то посерьезнее, – скашивает на меня взгляд своих темных ореховых глаз.
А я вдруг понимаю, что рада ему. Грудную клетку обдает чем—то тягучим, что стекает вниз живота и собирается там шаром.
Такси подъезжает и останавливается напротив нас. На раздумья у меня уходит секунда.
Завтра я снова стану прежней собой. Чопорной, ответственной и правильной. Сегодня последний шанс сделать что—то безрассудное. Так пусть же этим безрассудством станет он.
4. Никита
– Едем к тебе.
Выпаливает Ира, плотнее укутываясь в мою куртку.
Взгляд направляет в окно, как если бы избегала со мной зрительного контакта.
Диктую водителю адрес.
Ко мне так ко мне.
Тянусь и обхватываю ее замерзшие пальцы. Они тут же вздрагивают в моей руке, Ира оборачивается, утыкаясь в меня своими кошачьими глазами.
Отнимать руку, зная для чего мы едем ко мне, глупо. Поэтому она этого не делает. Только смотрит растерянно, будто это нечто, что не вписывается в ее мировоззрение.
А я наконец могу позволить себе то, чего хотел уже несколько часов. Трогать ее. Начиная с пальцев.
Сжимая их в своих, пробегаюсь большим по коротким ноготкам, покрытым прозрачным лаком. Руки у нее мягкие, аккуратные. Ногти женственные и ухоженные. Я уже отвык от таких. У моей бывшей были длинные и острые. Она тащилась расцарапывать мне ими спину, полагая, что меня это заводит.
И если по началу реально вставляло, то потом порядком подзаебало. Потому что понял, что это она так территорию метила и в соцсетях фотки с моей разодранной спиной выставляла с подписью «мой».
Перемещаю большой палец на запястье и ловлю им неровный, скачущий пульс.
Ира нервничает, а вида не подаёт. Стараюсь успокоить, мягко поглаживая кожу около тонкого серебряного браслета.
Я и сам так-то не в адеквате. Еле дожидаюсь, пока машина тормозит у моего дома.
Первым выхожу на улицу, так и не выпуская женской руки. Ира дергает ее на себя, вырывая.
– Не удобно, – удерживает мою куртку и выбирается из машины.
– Все? Теперь удобно? – обхватываю снова пальцы и веду в подъезд.
Слышу, как усмехается.
– Зачем это все?
– Хочется мне.
Когда оказываемся в лифте, в зеркале вижу, как гордячка нервно кусает губу. В глазах сомнение. Еще немного и начнет идти на попятную.
И чтобы предотвратить никому не нужный побег, мягко обхватываю ее шею сзади и прижимаюсь к пухлым губам своими.
Давай, расслабляйся.
Вижу я, что вот так поехать к мужчине ей в новинку, и от этого только сильнее хочу ее. Неприступную всю такую, кусючую.
С того самого момента в машине хочу, как глазами своими в меня стрельнула. Пальнула как из дробовика, и в коматозное состояние отправила. Вместо того, чтобы с мужиками разделить девчонок, весь вечер на нее смотрел и крыша подтекала.
И вот сейчас, когда в ответ на движение моих губ Ира судорожно выдыхает, крышу мою сносит окончательно.
Потому что губы у нее охренеть какие вкусные, пахнет от нее так, будто феромоны конкретно под меня настроены и всю свою мощь сосредоточили на том, чтобы я ее хотел еще сильнее.
И я хочу. С каждой секундой желание растет в геометрической прогрессии.
Когда двери разъезжаются, вытаскиваю ее на лестничную площадку. Сжав узкую талию, снова целую. На этот раз не просто елозя губами по ее, а проталкивая в рот язык. Ира отвечает мгновенно. Скользнув по моим рукам ладонями, сжимает плечи, и вот уже ее язык в моем рту. Мы сталкиваемся ими, переплетаем.
Оба стонем.
В ушах шумит. Достаю из заднего кармана ключ и на секунду отрываюсь, чтобы вставить его в замочную скважину. Руки подрагивают, я нервно смеюсь.
Пиздец, кроет так, как будто полгода не трахался, честное слово.
Пока я ковыряюсь в замке, Ира прижимается губами к моей шее, делая задачу «открыть дверь» еще менее выполнимой, но я справляюсь.
Подхватив гордячку за талию, вношу домой.
Ударив по выключателю, ставлю на пол, и мы снова сталкиваемся губами. Дико. Жадно. Остервенело.
Куртка моя летит на пол, я отстраняюсь, чтобы перевести дыхание. По легким курсирует горячий кислород.
Пульс грохочет в висках, кровь течет кипящей лавой.
Вспоминаю, что веду себя, наверное, как животное, поэтому киваю в сторону кухни.
– Ты вино хочешь? Еще шампанское должно быть в холодильнике.
Тонкая бровь издевательски ползет вверх. В глазах вызов и насмешка.
– Вино будешь пить с другими. – выдает высокомерно, – Мне ты рассказывал о каких-то особых навыках, – быстро облизывает губы, – продемонстрируешь? Или только языком молоть гаразд?
Вот стерва. Хотел же красиво. А не просто поебаться.
Рывком разворачиваю заразу к стене, припечатываю сзади собой. Подрагивающими от возбуждения пальцами стаскиваю по плечам лямки платья и обеими руками накрываю грудь.
– Еще раз заговоришь таким тоном, отправишься домой, – сжимаю соски, сокращаясь от импульсов, прошибающих пах.
Ааа.
Зараза вздрагивает, втягивает открытым ртом воздух.
– Не посмеешь, – хрипит, демонстративно утыкаясь задницей мне в ширинку.
От столкновения искры из глаз летят.
– Проверим? – опускаю платье ниже на самую талию.
Мну кожу, прикусываю плечи. Зубами скольжу к шее, откинув волосы на одно плечо и оставляю ряд коротких поцелуев.
Жду, что сдастся, но вместо этого Ира меня дезориентирует.
– Ну давай.
Бросает и проскользнув под моими руками, отходит к двери.
