Машинально жму на воспроизведение.
«Слушаешь, да? А ответить нечем? Потому что знаешь, что все, что я сказал правда. Ты никому. Нахер. Не нужна. Давай, катись в свой новый отдел. Погрязнешь там в протоколах и так и сдохнешь в одиночестве».
Зажав пальцем микрофон, чеканю сквозь плотно сжатые зубы:
«Да пошел ты! Смотри звездами не подавись. Товарищ майор» – в последние слова вкладываю максимум презрения.
Потому что майора он не заслужил, как ни крути.
Напечатав Ане сообщение о том, что я еду домой, выхожу из туалета и отправляюсь вниз.
Внутри клокочет злость и обида.
Потому что отчасти—то слова Игоря правдивы. Я точно знаю, что меня вытерпеть сложно. Мою связь с работой выносит не каждый. Мог только тот, кто сам варится в том же болоте. Но отныне никаких коллег рядом. Если я выкрою какие—то пару часов в неделю на встречи ради секса и как сказала Долгова, для целого ряда плюсов от него, то это будет с кем—то очень далеким от органов.
На улице оказывается довольно зябко. Сентябрь дает о себе знать прохладными ночами, а я не подготовилась. Не взяла даже легкого кардигана, чтобы укрыться от кусающего кожу воздуха.
Едва я думаю об этом, как мне на плечи ложится нечто тяжелое и теплое.
Куртка, догадываюсь, когда опускаю взгляд. Кожаная, черная.
Рядом со мной встает Никита. Большие пальцы в карманах джинсов. Смотрит в сторону въезда на парковку, через который вот—вот должно показаться мое такси.
– Наскучили мне задачки по вэйци. Решил попробовать что—то посерьезнее, – скашивает на меня взгляд своих темных ореховых глаз.
А я вдруг понимаю, что рада ему. Грудную клетку обдает чем—то тягучим, что стекает вниз живота и собирается там шаром.
Такси подъезжает и останавливается напротив нас. На раздумья у меня уходит секунда.
Завтра я снова стану прежней собой. Чопорной, ответственной и правильной. Сегодня последний шанс сделать что—то безрассудное. Так пусть же этим безрассудством станет он.
4. Никита
– Едем к тебе.
Выпаливает Ира, плотнее укутываясь в мою куртку.
Взгляд направляет в окно, как если бы избегала со мной зрительного контакта.
Диктую водителю адрес.
Ко мне так ко мне.
Тянусь и обхватываю ее замерзшие пальцы. Они тут же вздрагивают в моей руке, Ира оборачивается, утыкаясь в меня своими кошачьими глазами.
Отнимать руку, зная для чего мы едем ко мне, глупо. Поэтому она этого не делает. Только смотрит растерянно, будто это нечто, что не вписывается в ее мировоззрение.
А я наконец могу позволить себе то, чего хотел уже несколько часов. Трогать ее. Начиная с пальцев.
Сжимая их в своих, пробегаюсь большим по коротким ноготкам, покрытым прозрачным лаком. Руки у нее мягкие, аккуратные. Ногти женственные и ухоженные. Я уже отвык от таких. У моей бывшей были длинные и острые. Она тащилась расцарапывать мне ими спину, полагая, что меня это заводит.
И если по началу реально вставляло, то потом порядком подзаебало. Потому что понял, что это она так территорию метила и в соцсетях фотки с моей разодранной спиной выставляла с подписью «мой».
Перемещаю большой палец на запястье и ловлю им неровный, скачущий пульс.
Ира нервничает, а вида не подаёт. Стараюсь успокоить, мягко поглаживая кожу около тонкого серебряного браслета.
Я и сам так-то не в адеквате. Еле дожидаюсь, пока машина тормозит у моего дома.
Первым выхожу на улицу, так и не выпуская женской руки. Ира дергает ее на себя, вырывая.
– Не удобно, – удерживает мою куртку и выбирается из машины.
– Все? Теперь удобно? – обхватываю снова пальцы и веду в подъезд.
Слышу, как усмехается.
– Зачем это все?
– Хочется мне.
Когда оказываемся в лифте, в зеркале вижу, как гордячка нервно кусает губу. В глазах сомнение. Еще немного и начнет идти на попятную.
И чтобы предотвратить никому не нужный побег, мягко обхватываю ее шею сзади и прижимаюсь к пухлым губам своими.
Давай, расслабляйся.
Вижу я, что вот так поехать к мужчине ей в новинку, и от этого только сильнее хочу ее. Неприступную всю такую, кусючую.
С того самого момента в машине хочу, как глазами своими в меня стрельнула. Пальнула как из дробовика, и в коматозное состояние отправила. Вместо того, чтобы с мужиками разделить девчонок, весь вечер на нее смотрел и крыша подтекала.
И вот сейчас, когда в ответ на движение моих губ Ира судорожно выдыхает, крышу мою сносит окончательно.
Потому что губы у нее охренеть какие вкусные, пахнет от нее так, будто феромоны конкретно под меня настроены и всю свою мощь сосредоточили на том, чтобы я ее хотел еще сильнее.
И я хочу. С каждой секундой желание растет в геометрической прогрессии.
Когда двери разъезжаются, вытаскиваю ее на лестничную площадку. Сжав узкую талию, снова целую. На этот раз не просто елозя губами по ее, а проталкивая в рот язык. Ира отвечает мгновенно. Скользнув по моим рукам ладонями, сжимает плечи, и вот уже ее язык в моем рту. Мы сталкиваемся ими, переплетаем.
Оба стонем.
В ушах шумит. Достаю из заднего кармана ключ и на секунду отрываюсь, чтобы вставить его в замочную скважину. Руки подрагивают, я нервно смеюсь.
Пиздец, кроет так, как будто полгода не трахался, честное слово.
Пока я ковыряюсь в замке, Ира прижимается губами к моей шее, делая задачу «открыть дверь» еще менее выполнимой, но я справляюсь.
Подхватив гордячку за талию, вношу домой.
Ударив по выключателю, ставлю на пол, и мы снова сталкиваемся губами. Дико. Жадно. Остервенело.
Куртка моя летит на пол, я отстраняюсь, чтобы перевести дыхание. По легким курсирует горячий кислород.
Пульс грохочет в висках, кровь течет кипящей лавой.
Вспоминаю, что веду себя, наверное, как животное, поэтому киваю в сторону кухни.
– Ты вино хочешь? Еще шампанское должно быть в холодильнике.
Тонкая бровь издевательски ползет вверх. В глазах вызов и насмешка.
– Вино будешь пить с другими. – выдает высокомерно, – Мне ты рассказывал о каких-то особых навыках, – быстро облизывает губы, – продемонстрируешь? Или только языком молоть гаразд?
Вот стерва. Хотел же красиво. А не просто поебаться.
Рывком разворачиваю заразу к стене, припечатываю сзади собой. Подрагивающими от возбуждения пальцами стаскиваю по плечам лямки платья и обеими руками накрываю грудь.
– Еще раз заговоришь таким тоном, отправишься домой, – сжимаю соски, сокращаясь от импульсов, прошибающих пах.
Ааа.
Зараза вздрагивает, втягивает открытым ртом воздух.
– Не посмеешь, – хрипит, демонстративно утыкаясь задницей мне в ширинку.
От столкновения искры из глаз летят.
– Проверим? – опускаю платье ниже на самую талию.
Мну кожу, прикусываю плечи. Зубами скольжу к шее, откинув волосы на одно плечо и оставляю ряд коротких поцелуев.
Жду, что сдастся, но вместо этого Ира меня дезориентирует.
– Ну давай.
Бросает и проскользнув под моими руками, отходит к двери.
Не понял.
Лицо у неё раскрасневшееся, губы опухшие.
Быстро натягивает обратно лямки, расстреливая меня блестящими глазами. От взгляда в которые у меня одновременно дух захватывает и ярость по венам течет.
– Не такой уж ты неповторимый, чтобы не найти тебе менее самонадеянную замену.
Наклоняется, чтобы поднять валяющуюся в ногах сумку, разворачивается, берется за ручку.
И, блядь, вот послал бы по известному направлению, но вместо этого хватаю стерву за запястье. Разворачиваю к себе.
– Хочешь навыки? – агрессивно выдаю, обхватив скулы пятерней, а потом набрасываюсь на изрядно истерзанные губы.
Вдавив затылком в дверь, задираю подол платья и расталкиваю коленом ноги.
Ира охнув, хватается за мои плечи, кусает за губу.
Видимо обиду демонстрирует, но я за пеленой возбуждения не ощущаю боли. От потребности взять от нее всё кости ломит.
Сгребаю полоску белья в кулак и проехавшись костяшками пальцев по влажным половым губам, сдергиваю стринги вниз, оставляя их висеть на коленях.
Трогаю ее между ног и сокращаюсь от простреливающих ощущений. Там горячо, скользко. Без усилий скольжу внутрь, получая в награду надсадный стон. Вот так. И обиды больше нет.
– Лгунья. Никого бы ты не нашла. Домой бы поехала, как миленькая. потому что ты не такая, да, Ириш? – вхожу в нее пальцами до упора, а сам ловлю ее стоны, как неадекватный.
– Ты меня не знаешь, – рвано шепчет, а потом запрокидывает голову и жмурится, впиваясь пальцами мне в предплечья.
– Не знаю. Но хочу узнать. Все, до самой незначительной детали.
Не удержавшись, прохожусь языком по ее шее.
Нежная кожа тут же покрывается крупными мурашками.
Цепляю губами мочку уха, скольжу по скуле, целую губы и снова съезжаю к шее.
Мы целуемся целую вечность. И это пиздец как хорошо. Сминать ее губы, гладить язык, а пальцами собирать влагу, которой становится все больше и больше.
Выдержка трещит по швам, и чтобы не сорваться и не кончить потом в первые же секунды, подхватываю ее под бедра и несу в комнату.
Ира тут же оплетает меня руками. Сама находит мои губы, и мы снова сталкиваемся ими, будто не целовались только что.
Я не знаю, что это. Страсть? Похоть? Меня никогда раньше так не накрывало. Чтобы тормоза к чертям и полная отключка от реальности.
На кровати сдираю с Иры платье. Белье потерялось по дороге, и она остается передо мной голая.
Я залипаю.
Пиздец, какая она красивая. Живот и бедра подтянутые, грудь идеальная. Ощущение, будто каждый день в спортивном зале часами круги наворачивает на тренажерах.
– Насмотрелся? – дергает с вызовом плечом.
– Нет.
– Я тоже.
Присев на колени, достает мою рубашку из джинсов, выразительно смотря мне прямо в глаза. Ну да, я же еще полностью одет. Не честно, согласен.
Справившись, выпрямляется во весь рост, чтобы потянуть ее вверх, не тратя времени на пуговицы.
Закидываю руку за голову и собрав ткань в кулак, снимаю ее с себя сам. Терпеть нет никакой мочи.
